Чтение онлайн

– Бизнес, - добавила я.

– Да.

– Бизнес.
–  Я знала, чем мы занимались. Я заполнила пробелы, но мне хотелось услышать это от него. - Что мы делаем? Чем ты занимаешься?

Его взгляд стал более задумчивым. Должно быть, он понял мой вопрос. - На первый взгляд, недвижимость. За кадром мы часто занимались отмыванием денег и контрабандой. Сейчас это в основном кредиты под высокие проценты. Люк занимается книгами, держит федералов и копов подальше от наших спин.

Ну, это было немного подробнее.

– Ты убиваешь людей?

Его лоб нахмурился. - Никогда без причины.

– Агент Петерсон. Я должна знать. Ты его убил? - В моей голове промелькнуло изображение лица агента. Ужас, который я увидела, потом вся эта кровь на полу, когда папа и его люди забрали его.

Он продолжал смотреть на меня. Я поклялась, что он мог видеть каждую эмоцию, которая пронизывала меня. Я гудела от беспокойства. Мои нервы дрожали от этого.

– Да.
–  Ответ пришел на грани вздоха.

Мое сердце тяжело сдавило. Я знала, что он убил его, но подтверждение этого было совершенно другим.

– Мне очень жаль, Амелия. Я-

Я подняла руку и покачала головой. Разговоры о прошлом, размышления о прошлом и вещах, которые заставили меня уйти, не помогали.

Я не должна этого делать. Я не должна этого делать.

– Мне… нужно было знать. Я знаю, почему ты это сделал. Я знаю. Тэг, на что он способен?
–  Лучше сменить тему.

– На всё, моя девочка. - Он глубоко вздохнул. - Он был одним из моих лучших друзей, и в отсутствие Маркуса я доверял ему всё, что было мне дорого. Тебя и твою мать.

– Я не помню, чтобы он был рядом.

– Ты и не могла. Всякий раз, когда я заставлял его присматривать за вами, он держался на расстоянии. Я хотел убрать вас из бизнеса. Особенно тебя. Однако ваша мать хотела, чтобы я держал ее в курсе. Я рассказал ей то, что ей нужно было знать, но, полагаю, это послужило толчком для ее сотрудничества с Тэгом.

– Как ей удалось узнать, чем ты занимаешься в бизнесе?
–  На самом деле я спрашивала себя, как моя мать могла быть с моим отцом, зная, что он преступник.

– Она просто сделала это. Мы не просто ходим и убиваем людей, Амелия. Это не значит, что мы хорошие парни, но мы не об этом.

– Да, я это вижу, - сказала я, коротко кивнув. - Мне искренне жаль, что мама поступила так с тобой. Я знала, как сильно ты ее любил.

– Я любил. Я люблю. Ты не должна ее винить.

– Как ты можешь говорить такое?
– Я прищурилась на него, не в силах понять это замечание.

– Она была хорошей женщиной и отличной матерью для тебя. Иногда люди перестают любить. Вот что с ней случилось. Она разлюбила меня. Меня было мало для нее, и я бы ее не отпустил. Я все пытался наладить отношения между нами, но ничего не получалось, потом, когда я увидел ее с Тэгом, это убило меня. Это не первый раз, когда я хотел бы поступить по-другому. Тем более, что я потерял ее.

– Я бы хотела, чтобы она была верна. - Я ценила его попытки сохранить видение мамы в моей голове и нежелание портить мое представление о ней и о том, кем она была, но никогда не было оправдания обману.

– Все в порядке, любимая. Я не хочу, чтобы мы оглядывались назад с сожалением. Есть о чем сожалеть. Господь знает, что я очень сожалею. Я просто хотел одного - увидеть тебя снова. Если я смогу быть уверенным, что ты в безопасности, это будет еще одна вещь, которую я могу взять с собой.

Он уже говорил, как будто знал, когда он умрет.

– Папа, что сказали врачи? Есть ли время, когда все станет действительно плохо?

– Довольно много.

– Я… я буду здесь. - Я не могла его ненавидеть. Никакая часть меня этого не делала, даже если меня тянуло мое моральное суждение. Было только разочарование, зная, что он отличался от человека, которого я создавала в своей голове, когда была ребенком. Всегда было неприятно узнавать, что кто-то отличался от того, чего вы ожидали. Особенно родитель. Во мне не было ненависти, особенно когда то, что подпитывало его действия, защищало меня.

Он опустил взгляд на свои колени, а когда снова посмотрел на меня, его глаза наполнились слезами.

– Это намного больше, чем я заслуживаю. Спасибо.

– Это кажется правильным. Мне здесь лучше, чем пытаться бороться с прошлым.

– Ты должна была стать танцовщицей. Ты должна танцевать на каком-нибудь грандиозном шоу или преподавать в Джульярде. Я никогда не хотел этого для тебя, а глупые ошибки и ревность привели меня сюда.

– Папа, я знаю, что ты не хотел, чтобы кто-то пострадал. Но это случилось, и что касается меня, я действительно не знаю, чего хочу от своей жизни. - Я просто знала две вещи: я больше не могла быть Амелией Тейлор и знала, что хочу быть с Люком. - Но мы можем начать с того, что сосредоточимся на настоящем.

– Я согласен.

Я наклонилась ближе, чтобы прошептать. - Нам нужны бриллианты.

В доме была только Миллисента. Снаружи я видела двух папиных ребят.

– Я все еще не согласен с этим.

– Лучше всего, чтобы они у нас были. Я знаю, что это почти открыто, но для меня было бы хуже, если мы обнаружим, что им удалось найти их и ворваться в объект, чтобы украсть их.

– Придется устроить диверсию. За домом ведется наблюдение. За всем наблюдают. Я чувствую себя параноиком, просто разговаривая с тобой сейчас. - Он вздохнул.

– Не беспокойся об этом. - По крайней мере, все мои годы работы копом что-то значили. Я могла спланировать скрытную миссию с закрытыми глазами. - Я это прикрою.

Мне не нравилась эта история о том, что за домом следят. Как они следили?

Я встала и посмотрела на книжный шкаф, где, как я знала, папа всегда держал фотоаппарат.

– Пап, мы должны отключить систему безопасности.

– Нет, эта штука держит нас в безопасности. Дом непроницаем. У нас есть самое современное оборудование. Клянусь, это единственное, что поддерживает меня в живых. Если что-то окажется неуместным, я сразу перейду к моему контакту в ЦРУ.

ЦРУ. Боже, почему я вообще удивилась?

– Папа, поверь мне. Ты думал, что телефоны прослушивают. Вот почему ты не стал разговаривать с Люком. Систему безопасности тоже можно прослушивать. Хакеры могут взломать частоту и использовать все, что захотят. Если мы хотим отвлечься, нам нужно отключить систему. Таким образом, мы будем контролировать то, что видим, а не то, чего не можем видеть и о чем должны беспокоиться.

– Ух, Амелия, вы, ребята, лишаете меня всего, что, как мне кажется, работает.