Чтение онлайн

– У тебя не получится, - крикнул Виктор позади нас певучим голосом.

Что-то острое и жалящее пронзило мою руку. Он выстрелил в меня.

Но меня это не остановило. Я побежал с детьми к выходу. Он вёл к озеру. Я бежал как можно дальше и посадил детей у дерева.

– Дети, не поднимайтесь. Пожалуйста, - умолял я их.

Они послушно лежали на земле с ужасом на лицах.

Когда Виктор сделал еще несколько выстрелов в нашу сторону, я начал действовать.

Он стоял в дверном косяке, теперь размахивал пистолетом и смеялся.

Я рванул вперед и выстрелил в него, но промахнулся, когда он отпрыгнул с дороги.

– Слишком медленно, мафиози, или я должен называть тебя болонкой Рафаэля?

Я вспомнил время. Эта бомба взорвется в любую минуту. В любую минуту. Либо я должен покончить с ним сейчас, либо бомба сделает это.

– Пошел ты. Подойди ко мне лицом к лицу, как мужчина, и прекрати это дерьмо.

– С удовольствием. Я с удовольствием приду к тебе лицом к лицу, - прорычал Виктор.

Он убил Генри и Лидию. Боже, если бы я попал сюда раньше, я мог бы их спасти. Я не мог поверить в ужас того, с чем столкнулся. И дети. Что я собирался им сказать? Я не собирался быть героем и драться с ним, как с человеком, которому я бросил вызов. Мне нужно было беспокоиться о детях. Придется вывезти их отсюда и в ближайшую больницу.

Как только Виктор сделал следующий шаг, я выхватил пистолет и несколько раз выстрелил ему прямо в грудь. Пули отбросили его и заставили упасть обратно в здание. В это же время взорвалась бомба. Как я и надеялся. Взрыв был настолько сильным, что поглотил то место, где упал Виктор, и огонь охватил все вокруг, как ад.

Я отпрыгнул, сумев защитить себя от всего этого, но жар обжег мою кожу.

Я оглянулся на грохот падающих и рушащихся стен вокруг огня, но больше не терял времени на поиски. Дети. Я должен был добраться до них. Я побежал туда, где оставил их, поблагодарив Бога, что мне удалось отнести их в безопасное место. Я не мог даже горевать по Генри или Лидии. Не мог думать о том, что произошло даже пять минут назад.

Однако я воздержался от благодарности Богу, когда увидел, что Джек упал и казался безжизненным.

И… у его рта была пена.

– Джек.
–  Когда я прикоснулся к нему, его тело было липким и холодным. И пульса не было.

Сюзанна хныкала, а затем потеряла сознание.

Блять, это должно быть яд. Виктор дал моим детям яд.

– Джек, Сюзанна. - Я плакал, хватая их обоих, но они были потеряны для меня.

Я пробовал все, чтобы их оживить, но безуспешно. Даже после того, как Клавдий пришел с парнями, я все равно пытался.

Приехали фельдшеры с каретой скорой помощи, подтвердив их гибель, и даже тогда я бы не поверил. Я отказывался.

Я не мог их потерять. Вот так их и не стало. Целая семья, похожая на мою.

Вся семья, которую я любил. Каждого из них.

Генри, его жена и его дети.

Мои малыши.

Это оставило дыру в моей душе, которая навсегда изменила меня.

Амелия

Мои нервы…

Мои нервы и мое сердце замерли.

Люк сказал мне. Он рассказал мне, что случилось в ту ночь, когда Виктор убил Генри и его семью.

Боже, какое зло.

Какое зло.

Я знала, что мы имеем дело с полным психом, но услышав все, что произошло, я поняла это и открыла глаза.

Теперь я могла понять, почему Люк вел себя именно так. Почему он боялся за меня, почему он сказал то, что сказал.

Что ему придется убить Виктора, когда он в следующий раз увидит его. Что он отрубит его голову.

Вау. Дежа вю определенно действовало на меня.

Он звучал как кто-то еще, кого я знала. Как мой отец. Но это было хуже.

Это был человек, которого я ... это был человек, которого я любила.

Я любила его и не хотела, чтобы в нем была какая-то тьма.

Однако эта тьма возникла не из-за того, что он был гангстером или жил преступной жизнью.

Это произошло не из-за желания меняться или нежелания меняться.

Я знала, что это исходит из страха. Место первобытного инстинкта, которое заставит любого защитить своих близких.

Это было нормально. Он был человек. Я не могла его винить за это.

Я не могла винить его за такое чувство, особенно когда я поступала так же.

Мы часами просидели на полу спальни на мягком плюшевом ковре, завернувшись в простыню с кровати.

Я слушала, как он рассказывал мне эту историю. Я выразила свое сожаление по поводу того, что все это произошло, а затем мы погрузились в мертвую тишину.

Люк выглядел чрезвычайно обеспокоенным.

– Ты знаешь, это не одно и то же. - Я нарушила тишину.

Его голова лежала на краю кровати и он поднял ее, чтобы посмотреть на меня.

– Что не то же самое, кукла?

– Меняться. Меняться - это не то же самое, что делать то, что нужно.

– Мне стоит хотеть вызвать копов, верно?
–  Он ухмыльнулся. - Ты хотела бы.

– Это было другое. Я полицейский, и я не знала, через что ты прошел с Виктором. С таким человеком нельзя быть разумным.

Он выпрямился и потянулся к моему подбородку. - Кукла, скажи мне это. Если он войдет в комнату прямо сейчас, ты сочтешь разумным для меня вытащить пистолет и выстрелить в него? Просто так, никаких вопросов, никаких действий, или даже если он попросит прощения.

Я долго и пристально смотрела на него, не зная, что сказать. Я не думала, что смогу это сделать. Это убийство вне контекста.

– Я…

– Ты бы не стала. Я знаю, что ты не стала бы, но я бы сделал это, потому что я знаю, на что он способен, Амелия. Я не смог спасти этих детей. Они были похожи на моих собственных. Их родители были убиты, здание взорвано, Виктор якобы мертв, а я все равно потерял их. Этот ублюдок не собирался оставлять кого-либо в живых в ту ночь, но все же он дал матери надежду, что она сможет спасти своих детей в его больной игре.

Я понимающе кивнула. - Люк, я не пойму твоих чувств, потому что со мной этого не случилось. Меня там не было. Я не могла убить его при первой встрече, но я бы поняла, если бы ты это сделал. Не было бы вопросов, почему, если бы ты это сделал.

– Я должен пойти за ним. Я не могу рисковать, что он тебя поймает. Я больше не могу этого чувствовать. Обреченный и беспомощный. Это не я, и я живу так, как живу, чтобы не быть этим никчемным человеком.

– Я понимаю.

– Но я не хочу, чтобы ты меня за это осуждала или думала, что я не изменюсь ради тебя. Я сделаю для тебя все.