Шри Ауробиндо. Биография. Глоссарий
Шрифт:
В твоем характере есть один недостаток – ты слишком наивна. Ты слушаешь, что тебе говорят другие. А в результате душе твоей нет покоя, ум твой не развивается, и ты не можешь ни на чем сконцентрироваться. Это необходимо исправить; тебе предстоит набраться знаний, прислушиваясь только к одному человеку, настроиться на достижение лишь одной поставленной перед тобой цели, научиться не слышать злословия и насмешек людей и придерживаться избранного пути твердо и спокойно.
Есть, правда, еще один недостаток – не в твоем характере, а в самом времени. А времена в Бенгалии нынче такие: люди не способны прислушиваться к мудрым и дальновидным словам; они смеются над ними и все превращают в забаву – Дхарму, филантропию, высокие устремления, великие начинания, освобождение страны. Легкомысленно усмехаясь, они готовы отвергнуть все серьезное, все, что есть высокого и благородного. В тебе тоже есть этот недостаток, порожденный долгим контактом с школой Брахмо; есть он и в Барине – да и в каждом из нас в той или иной степени, однако в жителях Деогхара он достиг небывалого размаха. Крайне важно с железной решимостью вырвать из сознания этот порок, ты легко сможешь справиться с этим, а едва только научишься мыслить, как раскроется твоя истинная сущность; в твоем характере есть тяга к альтруизму и самопожертвованию, единственное, чего недостает, – так это силы сознания, но эту силу ты обретешь в Боге. Твое служение Богу придаст тебе сил.
Вот в этом и состоит моя тайна. Не посвящая в нее посторонних, поразмысли над сказанным мною спокойно и решительно. Бояться тут нечего, а вот подумать есть над чем. Для начала достаточно полчаса в день посвящать медитациям о Боге, облачив в форму обращенной к нему молитвы свое решение. Сознание твое постепенно окрепнет. Лучше всего всегда обращаться к нему со следующей молитвой: «Позволь мне ступить на путь божественного познания, избранный моим мужем, и разделить его идеи; позволь мне стать его помощником и инструментом в его руках». Согласна ли ты с этим?
23 Скотт лейн,
Калькутта
17 февраля 1907 г.
Дорогая Мриналини,
Моя вина в том, что я давно не писал тебе писем. Если ты по доброте душевной не простишь меня, тогда ничто мне не поможет. От того, что вошло в плоть и кровь, в один день не избавишься. Боюсь, мне может не хватить и жизни, чтобы искупить свою вину.
Да, мы заранее договорились о встрече 4 января, но я не смог приехать; поверь, это произошло не по моей воле. Я должен быть там, куда посылает меня Всевышний. В тот раз я не смог следовать своим желаниям – я исполнял Его волю. В настоящее время склад моих мыслей совершенно изменился: большего в этом письме я сказать не могу. Приезжай, тогда я о многом смогу рассказать тебе. Единственно, что с уверенностью могу утверждать в настоящий момент, – отныне и впредь я себе не принадлежу; мне придется послушно следовать туда, куда укажет мне Всевышний, и послушно исполнять то, что он прикажет. Наверное, тебе трудно понять, что скрывается за этими словами. Однако я должен сказать об этом – в противном случае мои действия могут стать причиной твоих жалоб и страданий. Ты можешь решить, что я пренебрегаю тобой, с головой погрузившись в свою работу. Пожалуйста, не думай так. Конечно, я и так повинен во множестве грехов перед тобой, поэтому, вполне понятно, ты не довольна мною; однако я более не свободен – с этого момента и впредь ты должна помнить, что мои поступки зависят не от моего желания, а совершаются по указанию Свыше. Если приедешь, то сможешь лучше понять смысл моих слов. Надеюсь, Всевышний явит и перед тобой свет своей безграничной милости, который он даровал мне, но на все Его воля. Если ты хочешь быть моей женой, раздели со мной мою Дхарму, ты должна сконцентрировать волю, постараться и приложить усилия, дабы Он указал тебе путь Его милости. Никому не показывай это письмо, поскольку все, что я написал в нем, – тайна. Ни с одним человеком я больше об этом не говорил. Это запрещено. Пока все.
P.S. Я написал Сароджини о наших семейных делах, когда увидишь ее письмо, поймешь, что нет необходимости писать тебе о том же отдельно.
6-е декабря 1907 г.
Дорогая Мриналини!
Твое письмо пришло позавчера; шарф послал в тот же день – не понимаю, почему ты его не получила?
Сейчас у меня нет ни секунды свободной: на мне лежит ответственность за статьи, сложные организационные вопросы по работе Конгресса, [112] устройство дел «Банде Матарам». Я едва справляюсь со всем этим. И в довершение ко всему, у меня есть еще и моя собственная работа, которой нельзя пренебречь.
112
Это письмо написано в спешке накануне открытия сессии Конгресса в Миднапоре, на которой произошло столкновение «умеренных» и «националистов».
Можешь ты выслушать мою просьбу? У меня сейчас очень беспокойное время, давление со всех сторон такое, что в пору сойти с ума. А если еще и ты будешь расстраиваться, то это лишь усилит мое беспокойство и тревогу: подбадривающее и успокаивающее письмо может придать мне новых сил, и с легким сердцем я смогу справиться с любыми препятствиями и опасностями. Я понимаю, что тебе не легко жить одной в Деогхаре, но если ты проявишь стойкость духа и укрепишься в вере, тогда страдания не смогут взять над тобой верх. Эти страдания стали твоим жребием с тех пор, как ты вышла за меня замуж. Время от времени нам придется разлучаться, поскольку я не могу, подобно обычным бенгальцам, единственной целью своей жизни считать счастье родных и близких. В подобных обстоятельствах моя Дхарма – это твоя Дхарма; и до тех пор, пока ты не станешь относиться к моим успехам как к своим собственным, выхода не будет. И еще одно: большинство тех, с кем ты сейчас живешь, уже не молоды и даже если подчас они говорят нелестные вещи, если делают несправедливые замечания, не сердись на них. Более того, не считай, что они говорят именно то, что думают, либо говорят это с целью обидеть тебя. Гораздо чаще слова срываются в гневе, а не нарочно – не стоит за них цепляться. Если ты решишь все же, что оставаться там тебе совершенно невозможно, тогда я попрошу Гириш Бабу [113] организовать приезд твоего дедушки – пусть он побудет с тобой до моего возвращения с сессии Конгресса.
113
Гириш Бабу Босе – друг тестя Шри Ауробиндо (прим. ред.).
Сегодня я уезжаю в Миднапор. По возвращении сделаю здесь все необходимое и уеду в Сурат примерно числа 15-го или 16-го. Вернусь 2-го января.
1905 год. Черный год для Бенгалии, а значит и для всей Индии. В тот год, не смотря на жесточайшую оппозицию, когда либо известную в Индии, произошел раздел этой провинции. Всего один шаг, предпринятый лордом Керзоном, стал спусковым крючком, приведшим к вспышке всеобщего восстания, толчком, необходимым для всплеска националистического движения. О реакции Шри Ауробиндо на раздел Бенгалии написал в своей книге «Новый дух Индии» Генри Невинсон, член английского парламента, который во время поездки по Индии в качестве корреспондента лондонской «Дейли Ньюс» взял у него интервью: «Он (Шри Ауробиндо) воспринял раздел Бенгалии как величайшее благо, когда либо выпадавшее на долю Индии. Никакая другая мера не задела бы национальные чувства индийцев так глубоко и не пробудила бы так быстро от летаргии предыдущих лет… Он сетовал на долгий мир, ведущий к вырождению и расслаблению нации. В такое время обычные люди жаждут лишь процветания и материальных благ, а люди мыслящие проводят время в эстетических кружках, восхищаясь Шелли и Суинберном, либо подражая им. Чем более «англизирован» был человек, тем скорее он считал себя преуспевающим и тем слабее проявлялся в нем дух национализма. И вот все это оцепенение и самодовольное благополучие в один момент были грубо нарушены благодаря ошибке лорда Керзона – разве нет в этом тайного благословения? Возмущение вновь пробудило патриотизм, казалось, уже почивший и сама политика партии была нацелена на завершение работы, столь успешно начатой лордом Керзоном, – возрождение национального характера и духа». [114]
114
Программа раздела была впервые обсуждена в 1903 году, но вызвала такую бурю протеста как в Бенгалии, так и по все стране, что лорд Керзон счел благоразумным выждать какое-то время; однако, заручившись согласием Государственного секретаря, 20 июля 1905 года провел этот акт в законодательном совете и 29 сентября опубликовал его в печати. Полностью этот акт был представлен общественности в качестве свершившегося факта 16 октября 1905 года. «В этот день, – писал Генри Невинсон, в книге «новый дух Индии», – тысячи и тысячи индийцев посыпали голову пеплом; на рассвете они в полном молчании приняли омовение, как в священный пост; никто в этот день ничего не ел; в городах и поселках были закрыты все магазины и рынки; женщины отказывались готовить еду и сняли с себя все украшения; мужчины обвили друг другу запястья желтыми тесемками в знак того, что будут вечно помнить пережитый позор, и весь день прошел в возмущениях, скорби и гневе от пережитого унижения».
Так что же в действительности скрывалось за разделом Бенгалии? Совершенно очевидно, что это была попытка уменьшить Бенгальскую провинцию в интересах более эффективного управления ею. В результате Читтагонг Дивижн и область Дакка и Мименсингх (которые сегодня относятся к Бангладеш) Передавались из Бенгалии в провинцию Ассам. Эти районы состояли по большей части из мусульманского населения, хотя они были исконно Бенгальскими землями и именно на этом основании возникли споры о том, что отделяя Восточную Бенгалию от Западной, большее внимание будет уделяться интересам мусульман. Ясно, что это была откровенная попытка развязать вражду на религиозной почве между соотечественниками – индусами и мусульманами, что не соответствовало желанию большинства жителей Восточной Бенгалии.
Как заметил в своей книге «Жизнь Керзона» лорд Рональдши, «раздел стал «умелым наступлением на растущую солидарность бенгальских националистов». А вот какую точную оценку дал этой ситуации Сэр Генри Коттон в своем письме в «Манчестер Гардиан» от 5 апреля 1904 года: «Идея отделения самой старой, густонаселенной и богатейшей части Бенгалии и раздел ее населения на две произвольные части пришлась таким ударом по бенгальскому народу и пробудило в нем такую бурю чувств, каких он до того не знал. Сама мысль о том, что люди будут оторваны от собратьев, родных и друзей, сосланы в отсталую провинцию, какой является Ассам, по языковым, административным, социальным и этнологическим признакам значительно отличающейся от Бенгалии, оказалась настолько нестерпимой для населения этих областей, что по все стране, почти по всем городам и рыночным площадям Восточной Бенгалии прокатилась волна митингов, на которых повсеместно и открыто было высказано осуждение программы раздела». (Цитируется по «Бюллетеню международного просветительского центра Шри Ауробиндо, февраль 1963 год, с. 82).
Позиция лорда Керзона вызвала резкую критику как среди английских лейбористов, так и среди либеральных кругов. Вот что сказал в палате общин Джон Морли, новый государственный секретарь: «трудно представить себе действие, которое бы шло в разрез с чувствами и настроениями большинства людей». А Рэмси Макдональд, ставший позднее премьер-министром Англии, написал в своей книге «Пробуждение Индии» (1910 г.): «Это просто было уголовное дело. Личные чувства лорда Керзона были замешаны в этом самым предосудительным образом. Он задумал это, и тому есть убедительные доказательства, чтобы свести счеты». Даже умеренные, например, Сурендранат Банерджи и Гокхейл были возмущены. Сурендранат Банерджи сказал: «мы почувствовали, что нас оскорбили, унизили и обвели вокруг пальца. Мы понимали, что вопрос стоит о нашем будущем и что это преднамеренный удар, нацеленный на растущую солидарность и самосознание бенгало-говорящего населения… Раздел оказался бы роковым для нашего политического прогресса и для тесного согласия, гармонии, единения между индусами и мусульманами, от которого в огромной степени зависела перспектива индийского прогресса». [115]
115
«Нация в процессе формирования» сс. 187–188.
Последнее предложение оказалось поистине пророческим!
А Гопал Кришна Гокхале, председательствующий на сессии Индийского Национального Конгресса в Бенаресе в 1905 году сказал следующее: «Насколько верно выражение, что всему приходит конец! Вот и пришел конец правлению лорда Керзона! [116] За примером такого правления мы должны, я думаю, вернуться к временам Аурангзеба [117] . Жестокая несправедливость нанесена нашим бенгальским братьям. Программа разделения, состряпанная в тихую и осуществленная на виду у оппозиции, которая принимала в штыки каждое предложение правительства в течении последних пятидесяти лет, всегда останется наглядным примером самых худших черт настоящей системы бюрократического правления… Трудно говорить с должной сдержанностью о позиции лорда Керзона в этом деле».
116
В 1904 году Керзон получил возможность остаться в кресле Вице-короля на второй срок, однако у него возник конфликт по ряду вопросов с главнокомандующим лордом Китчнером, и, когда государственный секретарь поддержал точку зрения Китчнера, Керзон в гневе написал прошение об отставке. Отставка была тут же принята, и его сменил лорд Минто.
117
Аурангзеб (1618–1707) – шестой и последний правитель из династии Моголов. Ревностный приверженец Ислама, жестоко притеснявший индусское население.
По всей стране прокатилась волна митингов протеста, общее число которых достигло двух тысяч. Прошел такой митинг и в Бароде: Шри Ауробиндо присутствовал на этом митинге, но выступать не стал. Националисты воспользовались растущим недовольством среди молодежи и пополнили свои ряды, как верно предвидел Ауробиндо. Раздраженное массовыми митингами и демонстрациями, правительство запретило студентам участвовать в этих демонстрациях. Тогда тысячи студентов и школьников вышли на улицу, открыто протестуя против введенного порядка. Угрозы и запугивания правительства, как ответная мера вызвали лишь демонстративное неповиновение. Новые репрессии вызывали новую волну неповиновения. Здесь уместно процитировать отрывки из речи Шри Ауробиндо: «Странно думать, будто нация, призванная Богом восстать, поднявшись однажды, может быть остановлена просто физическим подавлением. Такое никогда не случалось ни в одной истории народов, не будет этого и в Индии… Подавление – это нечто иное, как молот Богов, придающий нам форму, чтобы превратить нас в могущественный народ, лишь инструмент, необходимый для этой работы. Мы – железо на его наковальне и град ударов, который сыплется на нас, не разрушит, а заново воссоздаст нас. Без страдания невозможно развитие…». [118]
118
Речи, (изд-е 1952 г.), с. 81.
Для осуществления своих планов Шри Ауробиндо отправил в Англию своего друга и соратника Мадхаврао, чтобы он прошел там военную подготовку и научился изготавливать бомбы ипр. В одном из своих писем Мриналини он упоминает об этом: «Мне необходимо собрать денег, чтобы послать их Мадхаврао. Он в Англии со специальным заданием. Я много потратил на движение Свадеши, да еще у меня есть дело, которое потребует целого состояния». [119]
Отчасти из-за того, что он был занят на службе ИГС, а по большей части из-за свойств его характера, политическая деятельность Шри Ауробиндо до сих пор продолжала оставаться «в тени». Однако приближался решающий момент, требующий действовать открыто и принять на себя руководство движением. Он присутствовал на Бенаресской сессии Конгресса, состоявшейся в декабре 1905 года. На открытых заседаниях он не принимал участия, он только инструктировал и помог националистским лидерам из Бенгалии и других провинций. Во время сессии националисты настояли на том, чтобы программы Свадеши и программа бойкота, инициаторами которых как ответных мер на правительственные репрессии в Бенгалии были они, следует распространить на всю страну. Президентствовал мистер Гокхейл, и, будучи в согласии с «умеренными», он не во всем был согласен с националистами. Самое большее, что он мог допустить, – это поддержать программу Свадеши; Что же касается программы бойкота, он намеревался признать ее как политику, пригодную только для Бенгалии, но не для других провинций. Принятие даже этих частичных изменений в отношении «умеренных» – считалось уже не малым завоеванием; а для Шри Ауробиндо и националистов это была значительная победа.
119
Пурани. Жизнь Шри Ауробиндо, с. 97.
Движение Свадеши и бойкота стали важной частью националистской программы и пропаганды. Повсюду был объявлен бойкот английским товарам, включая фабричные ткани, медицинские препараты, химикаты, обувь и т. п. Это движение бойкота за короткий срок стало настолько действенным, что даже выходящий в Калькутте англо-индийский журнал «Англичанин» осторожно заметил, что действительно, Калькуттские склады забиты товарами, которые невозможно продать, и предупредил, что с бойкотом ни под каким видом нельзя соглашаться, иначе он скорее, чем вооруженное восстание, разрушит связи Англии с Индией.