Чтение онлайн

Что же такое Упанишады? Это сокровищница глубочайшего вечного Знания, не имеющего ни начала, ни конца и лежащего в основе извечной дхармы. То же самое знание мы находим и в суктах четырех Вед, но там оно скрыто под покровом метафорических образов, придающих экзотерическое значение ведическим гимнам, наподобие того, как качества идеального человека передаются с помощью известного описательного образа. Упанишады раскрывают перед нами высшее Знание, обнажая реальную истину человеческого существа. Риши, поэты, сложившие Ригведу, воплощали духовное знание в словах и стихах, порожденных божественным вдохновением. Риши, авторы Упанишад, обладали непосредственным видением этого истинного высшего Знания, которое передавали в сжатой, лаконичной форме. Древние Риши, наделенные непосредственным видением, отразили в Упанишадах не только идеи монизма, но и все возникшие впоследствии в Европе и Азии философские направления мысли – рационализм, реализм, нигилизм, утилитаризм, гедонизм, дарвиновскую теорию эволюции, позитивизм Огюста Конта, философию Гегеля, Канта, Спинозы и Шопенгауэра. Но то, что в других философских школах получало лишь частичное и фрагментарное отражение, выступая, по существу, как искаженная картина действительности, сочетающая в себе элементы как лжи, так и истины, – хотя и провозглашалось всегда единственной и окончательной истиной, – в Упанишадах раскрывалось во всей своей полноте и ясности отточенной мысли.

Именно поэтому нам надо постараться самим открыть подлинный глубокий смысл, заключенный в Упанишадах, не оглядываясь ни на какие авторитетные мнения Шанкары или других комментаторов.

Слово «упанишада» означает вхождение в сокровенную область. Риши, сочинившие Упанишады, достигали знания не с помощью логического рассуждения и аргументации, и не в результате изучения поверхностных явлений, и не в порыве вдохновения, но как следствие йогической практики, позволяющей войти в тайную область разума, где хранится ключ от интегрального Знания. Риши проникали в эту скрытую сферу, завладевали этим ключом и становились владыками безграничных царств непогрешимого Знания. Не имея этого заветного ключа, нельзя открыть для себя смысл Упанишад. Любая попытка добраться до смысла, заключенного в Упанишадах, с помощью одного лишь логического мышления равнозначна исследованию непроходимой и мрачной лесной чащи с зажженной свечой в руке. Для этого необходимо обладать непосредственным видением, которое как солнечный луч озаряет лесной мрак и делает возможным продвижение в гуще зарослей. Такое непосредственное видение обретается лишь в результате йогической практики.

Высшей целью человеческой жизни мы считаем Интегральную Йогу, реализацию божественной жизни на земле, в человеческом теле, основанную на постижении высшего «Я», универсального Духа, и, следовательно, – интегральную же, целостную космическую игру, Лилу Божественного, направляемую Его Силой. Утверждая это, мы не исходим из ментальных посылок, возникших на базе новейших достижений в области человеческой мысли, и не руководствуемся авторитетом древних писаний или философских школ, но полагаемся на более целостное, «интегральное» духовное знание, проистекающее из живого и непосредственного переживания Божественной Реальности на уровне души, жизни, разума, сердца и тела. Это древнее и поистине вечное знание вовсе не является каким-то новым открытием. Опыт переживания Божественной Реальности восходит к эпохе древних ведических Риши, провидцев верховной Истины, создавших Упанишады, в которых запечатлены высшие прозрения этих Поэтов, внимавших Истине. В современной мрачной и мелочно-суетливой жизни Индии периода Кали-юги [71] эти древние откровения приобретают новое звучание. Там, где люди довольствуются полуживотным существованием и где лишь очень немногие стремятся реализовать хотя бы свои истинно человеческие качества, не может быть никакой речи о новой эпохе божественных провидцев. Но когда-то на этих высоких идеалах наши арийские предки строили жизнь целого народа. В незапамятные времена, на заре появления этого светоносного Знания, восторженный мотив ведических гимнов, звучавший самозабвенной песней счастья, упоения пьянящим нектаром Сомы [72] , восходил непосредственно к стопам Универсального Существа. Изначальная мантра индийской культуры заключалась в возвышенном стремлении воплотить лучезарный образ бессмертного Универсального Существа в душе и в жизни человека, достигая всеобъемлющего и совершенного выражения божества. Постепенное ослабление, искажение и забвение этой мантры послужило причиной упадка и несчастий, обрушившихся на эту страну и ее народ. Попытаться снова ступить на путь этой реализации и опять произнести забытую некогда мантру – вот единственное и безупречное средство национального возрождения и прогресса страны и народа, ибо эта мантра есть извечная истина, в которой и все человечество, и отдельная личность находят свое совершенное осуществление. В этом заключается глубокое значение многотрудных усилий человека, формирования отдельных народов и наций, зарождения и постепенного развития цивилизаций и культур. Все прочие цели и задачи, которые мы ставим перед собой в своей жизни, являются второстепенными и побочными, выполняющими роль вспомогательных средств в истинном Провидении богов. Все остальные частичные и фрагментарные реализации и достижения, вознаграждающие нас за наши усилия на жизненном пути, есть лишь вехи, знаменующие собой этапы победного восхождения к вершине. Истинная цель и истинная реализация – это раскрытие Брахмана и его самоманифестация, ощутимое, зримое проявление Силы Божественного, Лилы Его Знания и Ананды, причем не только в виде отдельных великих человеческих душ, но и во всем человечестве, в каждом отдельном представителе каждой нации и каждого народа.

Самое раннее выражение этого знания и этой садханы являет собой Ригведа, ее письмена, начертанные на заре человеческой истории над входом в храм арийской дхармы. Нельзя, впрочем, с уверенностью сказать, что это знание впервые нашло свое отражение в Ригведе, поскольку даже Риши, составившие Ригведу, признавали, что еще их предки, праотцы расы ариев и всего человечества, открыли этот путь истины и бессмертия, чтобы возвестить его всем последующим людским поколениям. Они также говорили, что Риши более поздних времен были лишь преемниками более древней духовной традиции. Мы слышим, как в мантре Ригведы эхом звучат голоса «праотцов», слагающих гимны во славу Божественного. Поэтому мы вправе утверждать, что дхарма Ригведы есть самая ранняя из известных нам форм этой дхармы. Знание, зафиксированное в Упанишадах, садхана [73] Веданты представляют собой лишь чрезвычайно утонченную и богатую обработку этой дхармы. Знание верховного Божественного и садхана достижения Божественной жизни, изложенные в Ведах, знание высшего «Я» и садхана реализации Брахмана, изложенные в Упанишадах, – и то и другое имеет в своей основе единую синтетическую дхарму. Различные аспекты космического Пуруши и космической Шакти, верховного Божественного, заключающего в себе всю совокупность истин Брахмана, переживания и поиска Всеобъемлющего Брахмана – вот что составляет ее сокровенный внутренний смысл. Вслед за этим наступила эпоха аналитических исследований. Каждая из классических школ индийской философской мысли, пурва-миманса [74] , уттара-миманса [75] , санкхья [76] , йога [77] , ньяя [78] и вайшешика [79] , основывалась на рассмотрении одного отдельно взятого аспекта истины и разрабатывала пути ее достижения с помощью той или иной садханы. В результате различные философские направления дали начало монизму, дуализму и ограниченному монизму, а также послужили основой для возникновения Пуран [80] и Тантр [81] , философских школ вишнуистского и шиваитского толка. Попытки синтетического осмысления и подхода также никогда не прекращались. Примером тому могут служить Бхагавадгита, Тантры и Пураны. Причем все они по-своему преуспели в достижении синтеза, открыв перспективы нового разнообразного опыта, но в то же время ни одна из них не достигает всеобъемлющей широты охвата, свойственной Ведам и Упанишадам. Складывается впечатление, что древнее духовное провозвестие Индии берет начало в столь возвышенном свете знания, лучезарном и всепроникающем, что более поздние эпохи доминирующего интеллектуального подхода оказались не в силах подняться до этого уровня, не говоря уже о том, чтобы превзойти его.

Главное препятствие, стоящее на пути правильного понимания недвусмысленного значения Иша Упанишады, ее внутренней истины, повествующей о Брахмане, высшем «Я», Божественном, заключается в Майяваде, иллюзионистском подходе, который проповедовал Шанкарачарья, написавший комментарий к этой Упанишаде. Однозначная устремленность к уходу от проявленного мира, свойственная иллюзионизму, и усиленное восхваление жизненной позиции недеяния и бездействия саньясинов нисколько не соответствуют смыслу Иша Упанишады. Если в шлоках этой Упанишады усматривать значение, противоположное их истинному смыслу, то невозможно избежать тенет иллюзионизма. Как можно обосновать теорию иллюзионизма, Майявады, и уход от мира с помощью текстов Упанишады, в которой сказано: «Поистине, совершая деяния в этом мире, человек должен желать прожить сто лет» или: «Действие не пятнает совершившего его человека», где мы находим прямое и смелое утверждение: «Удел тех, кто пребывает в Неведении, – непроглядный мрак, но тем, кто посвящает себя одному лишь Знанию, уготован еще более жуткий мрак и темнота» или: «Рождение в этом мире приобщает человека к Бессмертию»? Высоко эрудированный авторитет, который, возможно, выступал основным поборником монизма в южной Индии после Шанкары, исключил Иша Упанишаду из списка двенадцати канонических Упанишад и заменил ее Нрисимхатапини Упанишадой. Шанкарачарья в свое время не решился менять установленных канонов. Иша Упанишада относилась к разряду текстов-шрути [82] (откровений), посвященных вопросам иллюзионистского подхода, поэтому, полагал Шанкара, смысл, вложенный в шрути, не мог противоречить теории истинного иллюзионизма.

Если слово jagat означало «земля» (в шлоке: i'sa vasyamidam sarvam yat ki~nca jagatyam jagat), то вся фраза в целом приобретала значение: «все на земле, что движется в движении», то есть все люди, животные, насекомые, птицы, воздушные потоки, реки и пр. Такое прочтение лишено всякого смысла. В языке Упанишад словом sarvamidam обозначаются все видимые объекты вселенной, но не земли. Поэтому под словом jagati мы должны подразумевать пребывающую в движении Шакти [83] , проявленную в виде вселенной, под словом jagat – всякое движение, являющееся частью движения Пракрити, будь то в виде живых существ или материальных объектов. В этом контексте противопоставляется Ишвара, с одной стороны, и все сущее во вселенной – с другой. В отличие от неподвижного Ишвары Пракрити, или Шакти, постоянно пребывает в движении, выполняя свою вселенскую работу. Все, что находится во вселенной, также представляет собой движущуюся мини-вселенную, которая в каждое мгновение своего существования является ареной столкновения трех взаимоисключающих бесконечных и непреходящих процессов: созидания, сохранения и разрушения. Это извечное противоречие теряет свою очевидность, если мы будем рассматривать, с одной стороны, Ишвару, а с другой – землю и все, что на ней движется. Иша Упанишада начинается с констатации этого очевидного для всех извечного противоречия, которое сводится к тому, что на одном полюсе находится неизменяемый Ишвара, а на другом – динамическая Пракрити и все созданные ею во вселенной эфемерные объекты.

Вся Упанишада строится на этом противоречии и его разрешении. Автор текста Иша Упанишады, рассматривая природу Ишвары и проявленной вселенной, трижды подходит к решению этой проблемы с различных точек зрения. Первый раз, когда он говорит о Брахмане, он демонстрирует противоречие Пуруши и Пракрити и тут же всего в нескольких словах (anejad – «недвижимое» и manaso javiya… tad ejati tannaijati – «То, что быстрее Разума, То, что не достигают боги, ибо Оно всегда остается впереди. Оно, не двигаясь, оставляет позади всех бегущих. В нем Господин Жизни установил Воды. Оно движется и Оно не движется») объясняет, что и Пуруша, и Пракрити есть Брахман: Пуруша есть Брахман; Пракрити и вселенная, являющаяся ее внешней формой, также есть Брахман. Далее, говоря об Атмане, автор снова разрешает противоречие между Ишварой и проявленной вселенной. Атман есть Ишвара, Пуруша…

При большом желании в тексте Иша Упанишады можно, конечно, усмотреть определенный скрытый смысл и прийти к выводам, подтверждающим правильность теории иллюзионизма, что и сделал в свое время Шанкарачарья, написавший комментарий к этой Упанишаде.

Давайте сравним комментарий Шанкарачарьи с тем смыслом, который действительно вытекает из текста Иша Упанишады. В самом начале Упанишады ее автор рассматривает истину Ишвары и Истину проявленной вселенной и выявляет их основополагающее соотношение.

«I'sa vasyamidam sarvam yat ki~nca jagatyam jagat», «Все это есть обиталище для Господа, все, что являет собой индивидуальную вселенную в движении, или jagat в jagati» – недвижный вездесущий владыка Пуруша и Пракрити, пребывающая в движении, – Ишвара и Шакти. Поскольку Ишвара есть эпитет Неизменяемого, следует понимать, что истинные отношения между Пурушей и Пракрити сводятся к следующему: jagat подчиняется Ишваре, находится под Его полным контролем и выполняет всю работу согласно Его воле. Пуруша – не только свидетель, санкционирующий все происходящее, Пуруша есть и Ишвара, обладающий знанием и направляющий всякое действие. Пракрити не контролирует действие, но является вершителем судеб в проявленном мире; Пракрити есть покорная активная Шакти Пуруши, владычица, зависимая от своего господина.

Затем мы видим, что jagati это не просто Шакти в движении и не один лишь принцип, порождающий проявленную вселенную; это еще и Шакти как сама эта вселенная. Самое распространенное значение слова jagati – «земля», но в данном контексте это значение неприемлемо. Используя словосочетание jagatyam jagat, автор Иша Упанишады дает понять, что не следует игнорировать корневого значения этих слов, которое он старается таким образом подчеркнуть.

Иша Упанишада является для нас образцом интегральной духовной реализации, прекрасно иллюстрируя основные принципы Интегральной Йоги. В этом небольшом по объему произведении находят свое разрешение многие сложные проблемы. Иша Упанишада представляет собой шрути, священное Писание, наделенное неизмеримо глубоким и тонким смыслом. Эта Упанишада содержит в своих восемнадцати коротких шлоках-мантрах многие из основополагающих истин нашего мира. Только здесь мы находим такое бесконечное богатство содержания, выраженное в столь лаконичной форме.