ЖАНРЫ

Шри Чинмой. Единство восточного сердца и западного ума. Часть III

Чинмой Шри

Шрифт:

Покой — это альфа и омега нашей земной реальности и нашей Небесной мечты. Сам Абсолютный Господь подал нам знак возможности путешествия и непогрешимо заверил нас в том, что мы завершим свое путешествие в Страну вечно превосходящей Любви и Блаженства только тогда, когда станем пассажирами лодки всеобщего покоя. В конечном счете все разочарует нас, за исключением нашего покоя.

Наш Возлюбленный Господь Всевышний говорит нам Своим не имеющим рождения и смерти Светом-Состраданием:

Мои дети, Мои милые дети,

Вчера вы были искателями покоя Вечности.

Сегодня вы —

Любящие покой Бесконечности.

Завтра вы станете

Служащими покою Бессмертия.

Индуизм — это храм-сердце индусского искателя покоя. В этом храме-сердце искатель покоя бессонно звонит в колокол единства мировой семьи-единства. Индуизм не верит в превосходство одной религии над остальными религиями. Индуизм верит только в сокровенное единство всех религий.

Нестерпимые боли тяжелым грузом ложатся на сердце каждого без исключения любящего покой человека, потому что бесчисленное множество неустремленных людей допускают вмешательство своего ума-путаницы, чтобы попытаться разрешить все мировые проблемы и установить всеобщий мир. Такой подход, в самом деле, — бездонная бездна абсурда-глупости. Миллионы и триллионы голубокрылых и золотых птиц Бесконечности бессонно летают над небосводом наших лелеющих разделение умов, стараясь войти в них и радикально преобразовать наши умы. Все они нуждаются в приглашении наших умов, чтобы спуститься и раскрыть, и проявить покой-мир здесь, на земле.

Словарное слово «покой» очаровывает, и, кроме того, убедительно привлекает внимание мира. Способность-глубина-скорость ментального слова «покой» начинается и заканчивается крайней несостоятельностью. Но просветленность-совершенство послания покоя-единства устремленного сердца может наполнить покоем весь мир и наполнит его в избранный Богом Час. Давайте все молитвенно, одухотворенно и самоотверженно призывать Бога ускорить этот Час.

Бог и Его Время завершат свою космическую Картину Самопроявления только тогда, когда наша внутренняя жизнь станет покоем одухотворенным, а наша внешняя жизнь станет покоем прекрасным.

Из этого я заключаю: имея индусское происхождение, я лично хочу стать учеником-инструментом покоя, который все свое время любит Бога, служит Богу и исполняет Бога.

Поскольку наш сегодняшний предмет — мир, с вашего сердечного позволения, я бы хотел медитировать о покое-мире. Я говорил о покое-мире во многих-многих местах, написал о покое-мире много книг. Но мои сочинения и лекции, я чувствую, бесполезны. Только когда я одухотворенно медитирую, я чувствую, что по-настоящему служу моим любящим покой-мир братьям и сестрам этого мира.

Так что, позвольте мне медитировать о всеобщем мире. Я бы хотел, чтобы все вы присоединились ко мне. Давайте медитировать о всеобщем мире вместе, потому что только наши молитвы и медитации определенно принесут всеобщий мир. Потому что молитвы и медитации приходят прямо от нашего сердца, сердца, которое объединяет нас и дает нам почувствовать, что все мы принадлежим мировой семье-единству.

(Это была шестая ежегодная межконфессиональная лекция. Шри Чинмоя представил Доктор Луи Ваккаро, ректор колледжа Св. Розы.)

ПОЭТ И ПОЭЗИЯ

Университет Вашингтона, Сиэтл, Вашингтон, США

Аудитория Рётке, Кейн холл

2 апреля 1998

У поэта есть три поистине особых имени: вчерашний искатель восторга, сегодняшний провидец восторга и завтрашний предвестник восторга.

Есть три типа поэтов: обычные поэты, великие поэты и поэты-провидцы. Обычные поэты растут в бесконечном количестве как грибы. Великие поэты крайне редки, и они известны еще как прирожденные поэты. Поэты-провидцы — поэты высочайшей высоты. Провидец — тот, кто видит настоящее, прошлое и будущее одновременно.

У поэзии есть три очень особых имени: ум вдохновения, сердце устремления и жизнь красоты.

Бог хотел, чтобы у Него был Его собственный очень, очень особенный сад. Он попросил Своего сына-поэта быть садовником. Он также попросил садовника сделать сад настолько красивым, насколько это возможно, и, в то же время, насколько возможно маленьким.

Поэт-садовник преданно спросил Бога, есть ли какая-то эзотерическая цель в том, чтобы сад был меньше самого маленького и красивым, еще более красивым, самым красивым.

Бог сказал Своему только что назначенному поэту-садовнику: «Что такое поэзия, если не Моя истинная Красота? Разве ты не помнишь бессмертное высказывание Моего английского сына-поэта Китса: «Предмет красоты — это радость навеки?» Красота и Бесконечность неделимы. Я хочу раскрыть Бесконечность, которой Я являюсь, через конечное, которым Я в равной мере тоже являюсь. Поэтому Я прошу тебя вырастить для Меня сад непостижимой красоты и непревзойденной красоты».

Затем Бог сказал Своему поэту-садовнику: «Как только Я буду удовлетворен тем, как ты выполнишь свое задание, Я поручу тебе другое задание. Ты будешь единственным флейтистом в Моем саду. Любящие Красоту Бесконечности будут съезжаться в наш сад со всех сторон света и упиваться его красотой».

Различие между писателем и поэтом таково:

Писатель — это марширующий. Он шагает и шагает по Дороге Вечности, чтобы прибыть к Цели Бесконечности.

Поэт — это певец. Он поет и поет на Дороге Вечности, чтобы прибыть к Цели Бесконечности.

У писателя громоподобные ноги.

У поэта ноги подобны молнии.

Прибыв к месту назначения, писатель провозглашает:

«Я стал».

Прибыв к тому же месту назначения, поэт шепчет:

«Я вечно есть».

Я пишу прозу и поэзию более полувека. Я радостно и с гордостью плыву в лодке Коулриджа:

Я хочу, чтобы наши умные поэты помнили… Проза — это слова в своем в лучшем порядке. Поэзия — лучшие слова в лучшем порядке.

Просветляющим является комментарий Рабиндраната Тагора, великого поэта Индии, получившего в 1913 году Нобелевскую премию по литературе. Он пишет:

Удивительно, почему написание многих страниц прозы не дает такой радости, как сочинение единственного стихотворения. В стихотворении эмоции приобретают такое совершенство формы, что их можно буквально потрогать руками. Тогда как проза подобна полному мешку плохо упакованных вещей, который невозможно поднять.

Поделиться с друзьями: