Чтение онлайн

Поэзию я читаю, чтобы облегчить свой ум и просветлить свое сердце.

Поэзию я читаю, чтобы подсластить свой горький ум. Поэзию я читаю, чтобы заменить печали своего сердца экстазом своей души.

Поэзию я читаю, чтобы преобразовать джунгли своего человеческого ума в сад своего божественного сердца.

Поэзию я читаю, чтобы измерить глубину своих внутренних миров и взойти в свои высшие миры.

Поэзию я читаю, чтобы видеть и чувствовать Красоту Божественности в сердце человечества.

Поэзию я читаю, чтобы наблюдать за игрой в прятки мучительных слез моего сердца и цветущих улыбок моей души.

Поэзия учит мое сердце бесконечно большему, чем она проповедует моему уму.

Древняя поэзия тосковала по внутренней свободе. Современная поэзия жаждет внешней свободы.

Поскольку, по мнению многих, я современный поэт, я не знаю, как мне избежать бесспорного замечания Гёте о современных поэтах: «Современные поэты подмешивают слишком много воды в свои чернила».

Древняя поэзия уделяла больше внимания Непознаваемому, чем познаваемому. Современная поэзия максимизирует силу познаваемого и позволяет Непознаваемому оставаться чужим, совершенно чужим.

Древняя лодка-поэзия довольно часто была перегружена пассажирами-читателями поэзии. В современной лодке-поэзии довольно часто совсем нет пассажиров-читателей поэзии.

А как те, кто совсем не являются любителями поэзии, нет, даже не читателями поэзии? Они совершенно не интересуются ни древней поэзией, ни современной поэзией. Дорогие слушатели, с разрешения ваших душ я так же взываю к утверждению Антони Хоупа Хоукинса:

Как жаль, что вы не читаете иногда немного поэзии. Ваше неведение стесняет мою беседу.

Древняя поэзия любила плавать в море слез. Современная поэзия любит скользить по волнам океана смеха.

Поэзия говорит миру: «О мир, я — цветок. Оцени мою красоту, если желаешь. Но не ожидай от меня ничего больше, кроме моей красоты и моего аромата. Если ты будешь ожидать что-то еще, ты обречешь себя на разочарование».

Поэзия говорит миру: «О мир, я могу научить тебя улыбаться даже тогда, когда ты плачешь».

У меня также есть своя собственная древняя поэзия и современная поэзия. Моя древняя поэзия воплотила мой внутренний зов:

Море Покоя, Радости и Света

За пределами достижимого я знаю.

Сотрясаемая штормом, рыдающая ночь во мне

Ищет место, чтоб бушевать и течь.

Моя современная поэзия открывает мою внутреннюю улыбку:

Я лечу и лечу

На крыльях Бессмертия

В Небе Бесконечности.

Когда я отправился в свое путешествие в поэзии, мои внутренние переживания и осознания непроизвольно выразили себя посредством аспекта могущества:

Ни разума, ни формы — я только есть;

Остановилось все: и воля, и мышленье.

Прощальный взмах Природы танца,

Я — Тот, Кого искал.

* * *

Высоты все подвластны духу моему,

Безмолвен в сердце Солнца я.

Ничто не променяю я на время и дела,

Завершена моя вселенская игра.

Когда я продолжил мое путешествие в поэзии, мои внутренние переживания и осознания непроизвольно выразили себя посредством аспектов смирения и преданности:

Мой Господь,

Твоя Любовь поймала в ловушку мои глаза,

Мое сердце, мою жизнь и всего меня.

Позволишь ли ты мне поймать в ловушку

Освященную пыль Твоих Стоп?

За время моего путешествия-поэзии, древо моей поэзии пустило разные ветви: философию, молитву, религию, духовность, мою любовь к красоте Природы, мою любовь к словотворчеству, которое английский язык снисходительно позволяет мне пробовать, и мою постоянную любовь к этому нашему миру, заботу о нем и надежду на него.

Когда патриотизм захватывает мой ум, я пою:

Я нежно люблю мою Индию

И ее вековое безмолвие-покой.

Когда интернационализм обнимает мое сердце, я возношу свою бессонную и неустанную молитву-песню Богу:

Мой Господь, даруй же мне способность

Осушить каждую слезу

Каждого сердца.

Куда бы я ни шел, красота Природы проникает в меня и питает меня изобилием вдохновения:

Небо зовет меня.

Ветер зовет меня.

Луна и звезды зовут меня.

Зеленые и густые рощи зовут меня.

Танец фонтана зовет меня.

Улыбки зовут меня, слезы зовут меня.

Чуть слышная мелодия зовет меня.

Утро, полдень и вечер зовут меня.

Каждый ищет товарища по игре.

Каждый зовет меня: «Приди. Приди!»

Один голос, один звук повсюду вокруг.

Увы, Лодка Времени продолжает плыть.

Именно Гораций предложил нам следующее просветляющее определение поэтов: «Поэты — первые учители рода людского». Позвольте мне добавить:

Поэты — первые любящие Красоту Бога

В Природе-Творении Бога.

Поэзия — это не то, что следует понимать.

Поэзия — даже не то, что следует чувствовать.

Поэзия — это то, что открывает универсальную Реальность человека.

Поэзия — то, что раскрывает трансцендентальную Божественность человека.

Для меня высокая честь выступать перед вами в этом величественном зале, посвященном Теодору Рётке, уважаемому американскому поэту, который был любимым профессором и поэтом этого университета. По моему смиренному мнению, Теодор Рётке был поистине любящим Красоту-Бога в Боге-Творении. Я хотел бы закончить свое сегодняшнее выступление, призвав присутствие его яркой души-просветления стихотворением «Свет становится ярче», которое прославляет приход Весны одновременно в природу и ум:

… вскоре ветвь, часть сокрытой сцены,

Ум-листва, столь долго туго свернутый,

Превратит свою собственную суть в зелень,

И молодая поросль разрастется

в нашем внутреннем мире.

Высокочтимый заведующий кафедрой Шоун Вонг, с нежностью уважаемый профессор Чарльз Джонсон, ваш университет уникален своим девизом: «Lux Sit — Да будет Свет». Ваша любовь к свету, свету души и свету ума, беспримерна. Сегодня вы чествуете меня с добротой, состраданием и благословением наградой «Свет Азии». В экстазе безмолвной тайны я сею семена слез благодарности и улыбок благодарности моего сердца в саду ваших сердец беспримерной красоты.