Чтение онлайн

Сказать, что Махарши осознал Самость, вовсе не озна­чает, что Он понял некую новую доктрину или теорию или овладел каким-то высшим состоянием или чудесными силами. Это означает, что „я”, которое может понимать или не понимать доктрину, обладать или не обладать силами, стало осознанно тождественным Атману, все­общему Я, или Духу. Махарши сам описал случившееся простым и образным языком.

«Это произошло приблизительно за шесть недель дотого, как я навсегда покинул Мадурай, что было огромной переменой в моей жизни. Все случилось совершенно не­ожиданно. Я сидел один в комнате на первом этаже дома моего дяди. Я редко болел и в этот день, как обычно, чувствовал себя хорошо, но вдруг сильный страх смерти овладел мной. Ничто в состоянии моего здоровья не могло послужить поводом к этому, да я и не пытался найти объяснение или причину страха. Просто ощутил, что „я собрался умереть”, и стал думать, что надо делать в этом случае. У меня не было даже мысли посоветоваться с доктором, моими родственниками или друзьями, так как я чувствовал, что должен решить эту проблему сам, здесь и теперь.

Шок страха смерти заставил мой ум обратиться во­внутрь, и я мысленно сказал себе: „Сейчас пришла смерть, но что же это значит? Что есть то, что умирает? Это умирает тело”. И я сразу инсценировал приход смерти. Я лежал, жестко вытянув члены, как бы умерщвляя плоть, имитируя труп, чтобы возможно более реально провести исследование. Я задержал дыхание и плотно сжал губы, так что ни один звук не мог вырваться наружу, и ни слово „я”, ни другое слово не было произ­несено. „Ладно, — мысленно сказал я себе, — это тело умерло. Оно будет отвезено, как труп, к месту кремации, сожжено и превратится в прах. Но умру ли Я со смертью тела? Разве тело — это Я? Оно безмолвно и инертно, но я продолжаю чувствовать полную силу своей инди­видуальности и даже слышать голос „Я” внутри себя, отдельно от него. Значит, Я — Дух, превосходящий тело. Тело умирает, но Дух, превосходящий его, не может быть затронут смертью. Это означает, что Я — бессмертный Дух”. Все это не было тусклой мыслью, а вспыхнуло во мне ярко, как живая Истина, которую я воспринял непосредственно, почти без участия мыслительного про­цесса. „Я” было чем-то очень реальным, единственной реальной вещью в моем состоянии, и вся сознательная активность, связанная с моим телом, была сконцентриро­вана на этом „Я”. С этого момента „Я”, или Самость, мощным очарованием сфокусировало на себе мое внима­ние. Страх смерти исчез раз и навсегда. С того времени погружение в Самость не утрачивается. Другие мысли могут приходить и уходить, как различные музыкальные тона, но „Я” остается словно основной тон шрути, на который опираются и с которым смешиваются все осталь­ные тона*. Занято ли тело разговором, чтением или чем-нибудь еще, я постоянно сосредоточен на Истинном Я. До этого кризиса я не имел ясного восприятия моей Самости или сознательного влечения к НЕЙ. Я не чувство­вал ощутимого или ясного интереса в НЕЙ, а еще менее — какой-либо наклонности к постоянному пребыванию в НЕЙ».

Такое переживание Тождества очень редко приводит к Освобождению. Чувство Единства приходит к искателю, но внутренние тенденции эго снова и снова омрачают его. Искатель с этого времени имеет память, несомненную уверенность Истинного Состояния, но он не живет в нем постоянно. Чтобы не было тенденций, толкающих его снова назад, к иллюзии ограниченного отдельного существо­вания, искатель должен стараться очистить ум и достичь полного смирения.

Замечательно, что в случае с Махарши не было ни омрачения, ни рецидива неведения. Наоборот, Он с этого времени всегда оставался в состоянии постоянного тож­дества Единой Самости.

В течение нескольких недель после этого Пробуждения Он оставался в своей семье, формально продолжая вести жизнь обычного школьника, хотя все внешние ценности утратили для Него свое значение. Он с одинаковым безразличием ел все, что бы ни предлагалось. В спорах Он теперь всегда уступал сверстникам и не участвовал в их играх. Насколько возможно Он приспосабливался к условиям жизни и скрывал свое новое состояние, но старшие заметили утрату интереса к учебе и всей мирской деятельности и осуждали Его за это.

И Индии существует много святых мест, представляю­щих различные формы духовности и различные виды Путей. Святая гора Аруначала с городом Тируваннама­лай, расположенным у ее подножия, — высшая среди них, так как является центром прямого Пути Само-исследова­ния под безмолвным влиянием духовного руководителя Гуру на Сердце преданного поклонника, сокровенным и священным Сердечным Центром Шивы, где Он всегда пребывает как Сиддха (Великий Единый).

Это — местопребывание Шивы, который, отождествля­емый с Дакшинамурти2, учит в Тишине, как это видно на примере жизни Бхагавана.

Это — Центр и Путь, где физический контакт с Гуру не является необходимым, но безмолвное учение сообщается непосредственно Сердцу. Даже до своего Осуществления это место волновало Махарши и притягивало Его подобно магниту:

«Слушайте: Он стоит как неодушевленная* Гора Ее действие таинственно, превосходит человеческое по­нимание**. Со времен моего детства Аруначала сиял в моем уме как нечто самое величественное, но даже когда я узнал от других, что это Тируваннамалай, то не осознал Его значения. Когда Он повел меня поднять­ся на Него, успокаивая мой ум, и я подошел близко, то увидел Его стоящим недвижимо***».

Когда Он заметил, что старшие осуждают Его пре­небрежение радостями домашнего уюта и склонность к жизни садху, то тайком оставил дом и отправился, как садху, в Тируваннамалай. Он оставался там более пятидесяти лет как Дакшинамурти, наставляя на Путь Само-исследования всех, кто приходил к Нему из Индии и из-за границы, с Востока и Запада. Вокруг Него вырос ашрам. Его имя — Венкатараман — было сокра­щено до Рамана, и Он был также назван Махарши, что значит маха риши, или „великий Мудрец” — титул традиционно даваемый основоположнику нового Духовного Пути. Однако Его почитатели говорили о Нем обычно как о Бхагаване. В разговоре с Ним они также обращались к Нему в третьем лице — „Бхагаван”. Само-осуществление означает постоянное осознание тождественности Атману, Абсолюту, Духу, Самости всего; это то состояние, которое Христос выразил сло­вами: «Я и Отец — Одно3». Оно встречается крайне редко. Поэтому к достигшим его обычно обращаются как к Бхагавану, это слово означает „Бог”.

Для Бхагавана во время Его прибытия в Тируван­намалай вопрос об учениках или обучении не стоял. Он не испытывал ни малейшего интереса к проявлен­ному миру, будучи полностью погруженным в состояние переживания Бытия, которое есть полное Знание и невы­разимое Блаженство, превосходящее жизнь и смерть. Ему было безразлично, будет ли продолжать жить Его тело, и Он не предпринимал никаких усилий, чтобы его поддержать. Другие люди заботились о Его пропитании, принося ежедневно немного пищи, и когда Он посте­пенно стал возвращаться к участию в жизни, это дела­лось ради духовной поддержки тех, кто собрался вокруг Него.

То же относится и к изучению Им философии. Он не испытывал нужды в рациональном подтверждении сияющей Реальности, в которой был утвержден, но Его последователи просили разъяснений. Все началось с Паланисвами, ученика, который имел доступ к книгам по духовной философии только на тамили, но с трудом справлялся с чтением (родной язык — малаялам), по­этому Махарши сам читал ему книги, разъясняя их суть. Подобным образом Он читал книги для других пре­данных поклонников и стал эрудитом, не ища эрудиции и не придавая ей значения.

В Его взглядах не было заметно никаких изменений или развития на протяжении более полувека. Иначе и не могло быть, так как Он не вырабатывал философии, а просто узнавал различные аспекты Трансценденталь­ной Истины в теориях, мифах и символах, когда зна­комился с ними. То, чему Он учил, была основная докт­рина Недвойственности, или адвайта. которая, в конеч­ном счете, поглощает в себе все другие доктрины: Бытие есть Единое, и ОНО проявлено во Вселенной и во всех творениях без изменения их вечной, непроявленной Са­мости, подобно тому как во сне ум создает образы людей и событий, а человек, ничего не утрачивая с их возник­новением и не приобретая с утратой, не прекращает быть самим собой.

Некоторым трудно уверовать в эту систему, полагая, что она отрицает реальность мира, но Махарши разъ­яснял им, что мир нереален только как отдельное са­модовлеющее явление, но реален как проявление Са­мости, точно так же, как сюжет на киноэкране реален как изображение, но нереален как факт действительной жизни. Некоторые боялись, что этот взгляд отрицает существование личного Бога, которому они могут мо­литься. Такой подход, однако, превосходит доктрину религиозности, не отрицая ее, ибо в конечном счете по­читающий обретает Единство с Почитаемым. Человек, который молится, и Бог, к которому обращена молитва, реальны только как проявления Самости.