Чтение онлайн

Такого не было в сегодняшней культурной программе. Схватив кисть, заломал. Влажный хруст порадовал мои уши больше, чем новый альбом Ленинграда. Злобный рык говнюка сменился поросячьим визгом. На, сука! На! На!

– Саня! – отчаянный крик Маши.

Обернулся. Два урода схватили девушку. В следующую секунду один покатился по земле, сжимая распоротое горло. – Помоги!

Я вскочил, выхватывая револьвер. Черт с ними, с патронами. Дело принимает хреновый оборот. Хлесткий удар заставил онеметь руку. Револьвер отлетел куда-то. Вся кодла бросилась в атаку. Бамс! Сзади прилетело в голову чем-то тяжелым. Достав нож, пырнул не глядя. Кто-то заорал. Новый удар опрокинул меня на колени.

– Саняяяя!

Держись, Маша, я сейчас! Гопари насели, как обезумевшие бандерлоги. Вот верткий хмырь с финкой подскочил справа, целясь клинком в бок. Лезвие только скользнуло по пластинам бронника. Зато я вогнал свой нож прямо в глаз. Хмырь исчез. Вместе с ножом. Не успел вытащить, ручка стала скользкой от пота и крови. Сразу несколько крепких рук прижали к земле. Рядом стонет Маша. Один из ублюдков пнул ей в живот, другие принялись сдирать одежду.

– Держите крепко, этих сук, пацаны! – услышал я голос Груздя, а вскоре и увидал перекошенную окровавленную физиономию. – Ну, че, с кого начнем, ребзя?

– Не честный бой! – прорычал я в бессильных попытках вырваться. – Не по понятиям!

Главарь засмеялся булькающим смехом:

– А я те не обещал, что отпустим, фраерок!

Здоровой рукой Груздь расстегнул портки и вытащил кривой фиолетовый член.

Башка Груздя взорвалась, обдав содержимым окружающих. Даже не успел порефлексировать на тему, какой я мудак, что приперся в эту чертову Кандалакшу, а не остался в Схроне. Быстрая серия выстрелов. Бесшумные пули прилетают из темноты, опрокидывая гопников одного за другим. Уроды с воплями бросились врассыпную, но невидимый стрелок не оставил ни единого шанса. Сплошные хэдшоты. Буквально за полминуты все было кончено. Пригнувшись к земле, я отыскал револьвер. Родная рукоять придала уверенности. Надо ползти потихоньку, пока тоже не получил шальную пулю. Это, наверное, спецоперация пендосов.

— Маша, ты как? – спросил я.

– Нормально, – простонала она.

– Только не вставай. Поползли в безопасное место.

— Хорошо…

Девушка подтянула полуспущенные штаны, но я успел заметить, какого цвета ее трусики. Стараясь не испачкаться в крови, поползли среди трупов. Надо добраться в тень ближайшего здания, а там посмотрим… но сделать это мы не успели.

— Ну, шо, молодежь? Поднимайтеся! – услышал я до боли знакомый голос Егорыча.

Обернувшись, с изумлением уставился на деда. Он был не один. Пахомыч деловито обходит трупы, видимо, в поисках ценных ништяков. Я вскочил на ноги, хотел помочь подняться Маше, но девка поднялась сама.

— Ну, вы даете, старая гвардия! – Я восхищенно присвистнул. – Из чего это вы стреляли? Даже выстрелов не слыхать было.

Егорыч хитро улыбнулся и снял с плеча винтовку. Ну, ни хрена себе, глушитель! И у Пахомыча, судя по всему, такой же.

— А как вы нас нашли?

— Я попросила дедушку подстраховать, — сказала Маша, отряхивая и поправляя одежду.

— Это когда?

— Когда ты спал.

– - Спасибо, старче! – Я вернул леснику «мосинку».

Егорыч махнул рукой, ерунда, мол, и принялся раскуривать трубку.

– Надо идти, мы уже опаздываем, – Маша посмотрела на часы.

– Ступайте с богом! – Пахомыч перевернул тело с простреленным животом. Подонок слабо зашевелился. Старикан вытащил откуда-то штык-нож и с улыбкой вонзил в глаз гопнику. – Мы тута пошуруем немного, мож, ешшо хулюганы какие попадуцца!

– Спасибо еще раз! – выкрикнул я, чуть не запнувшись о дохлого Груздя. Маша, как буксир, потащила за руку.

***

Неоновый медведь над входом в клуб весело помигивает, освещая огромную толпу возле входа. Пендосы, оцепление. Впускают по одному, тщательно обыскивая. Блин, как я пройду фейсконтроль, да еще с револьвером? Кто-то выкрикивал:

– Где Вован?! Когда привезут Вована?!

Похоже, мы успели вовремя.

– Сюда, – велела Маша.

Проулками обогнули здание, подойдя к неприметной дверце, из-за которой приглушенно буцкает музло. Концерт, видать, уже начался. Пока ждем прибытия десантуры, можно послушать Шнура. Я просто сгораю от нетерпения. Маша постучала по двери каким-то условным образом. Через пару минут дверь распахнулась, и на пороге возник бородатый верзила в байкерской куртке. Моя рука рефлекторно метнулась к рукояти револьвера. Сразу вспомнились байкеры из банды Сергеича, которые гонялись за мной по лесам.

– О, Машуля! – расплылся в улыбке бородач. – Как делишки?

– Все отлично, Гэндальф, – ответила моя проводница, – нам в клуб надо пройти.

– А этот хмырь с тобой? – Он окинул меня подозрительным взглядом.

– Со мной.

– Хорошо себя будет вести? А то, судя по роже, помахать кулаками любитель?

– Да не, он спокойный, просто с лестницы свалился. Ну, так впустишь или нет? Я уж замерзла!

– Ну ладно, раз ты ручаешься, я спокоен. Тариф ты знаешь.

Волосатая покрытая татухами ладонь сграбастала протянутый пакетик семок.

Мы прошли внутрь. Гэндальф запер дверь и повернулся ко мне:

– Чегой-то ты напряженный, бро! На вот, расслабся! – Он протянул туго набитую папиросу. – Бери, бери, это за счет заведения! У нас тут легалайз, хо-хо!

– Лучше не отказывайся, а то он расстроится, – подсказала Маша.

Я взял подарок и осторожно понюхал. Пахнуло старыми добрыми плюхами из оранжерей Спауна. Под взглядом этого бородатого типа я взорвал косяк. Он одобрительно ухмыльнулся. По любому ведь потрахивает Машу, гад такой. Но с первой затяжки моя подозрительность улетучилась. Да похрен на все! В конце концов, я на концерте, можно расслабиться и хорошо провести вечер. Втянув крайний раз ароматный дым, вернул косячок Гэндальфу и показал большой палец.

– От души душевно в душу, бро, – сказал я. – А концерт давно начался?

– Да только что, песни три, наверно, отыграли… давайте, идите!

Мы с Машей пошли по коридору в указанном направлении. Музон становится все громче.

– Можешь ответить на вопрос? – осторожно начал я.

– Ну?

– А этот Гэндальф… ну, он, типа, твой парень, верно?

– Ты что глупый? – девушка сочувственно посмотрела на меня. – Это мой брат. А что?

– Да так, ничего.

Я немного приободрился. В голове срослись сразу несколько деталей. А ведь Пахомыч говорил про своего внука, который банчит в городе растением добра. Походу, это он и есть. Блин, что бы я делал тут без помощи этих людей?

***

На танцполе жара. Зал наполнен неистовыми звуками лихо зажигающих музыкантов.

– Любит наш народ, всякое гавно! – проорал Шнур.

– Всякое гавно, любит наш народ! – хором подпели зрители на танцполе.

Я поглядел на это все с умилением, словно машина времени закинула меня в доБПшный беззаботный период. Захотелось подобраться ближе к сцене, но Маша опять куда-то потащила.

– Ты куда?

– В бар!

Протолкнувшись к барной стойке, мы уселись на высокие табуреты.