Чтение онлайн

Он набросился на вампиров, бешено пронзая их рапирой и нанося чудовищные удары левой. От него не отставал Гус: в одной руке у него была ультрафиолетовая лампа, в другой – серебряный меч. Следом двигались остальные «сапфиры».

«Никогда не сражаться в подвале!» – этот догмат относился в равной степени и к уличной драке, и к боевым действиям в городских условиях, вот только при охоте на вампиров избежать таких сражений было невозможно. Гус предпочел бы бросить сюда зажигательную бомбу и испепелить всю лавочку, но лишь в том случае, если бы это гарантировало стопроцентную смертность. Однако таких гарантий не было: судя по опыту, вампиры всегда исхитрялись найти какую-нибудь лазейку.

В этом гнездилище оказалось больше вампиров, чем они ожидали. Белая кровь, похожая на застоявшуюся простоквашу, хлестала во все стороны. И все же, разваливая вампирскую плоть на части, они прочесали весь подвал и, когда закончили, вернулись к Анхелю, который все это время так и стоял по ту сторону рухнувшей двери.

Анхель был в шоке. Среди жертв Крима он опознал гуптов, перед его глазами все еще стояли их немертвые лица, а в ушах звенело от жуткого воя, который издавали эти твари, когда колумбиец рубил их белокровные глотки.

А ведь это были просто панки – такие же, как те, которых он щелчками и шлепками разгонял в своих фильмах.

– Que chingados pasa? – спросил он. «Какого хрена здесь происходит?»

– Конец света, – ответил Гус. – Ты кто?

– Я… Я никто, – сказал Анхель, постепенно приходя в себя. – Я работал здесь. А живу там.

Он показал рукой вверх наискосок:

– Парень, все твое здание заражено.

– Заражено? Они что, действительно…

– Вампиры? Точно. Усраться и не встать.

Анхель почувствовал, что у него кружится голова. Он был сбит с толку, дезориентирован. Этого просто не могло быть. Чтобы такое случилось с ним? Вихрь разнообразных эмоций овладел им, и среди этих эмоций он распознал одну, которая не посещала его очень-очень давно.

Возбуждение.

Крим стоял рядом, сжимая и разжимая кулак с серебряным кастетом.

– Оставь его здесь, – сказал он Гусу. – Эти уроды сейчас просыпаются по всей округе, а во мне сидят и просятся наружу еще много-много убийств.

– Ну, что скажешь? – обратился Гус к своему соотечественнику. – Тебе здесь больше делать нечего.

– Ты только посмотри на его колено, – заметил Крим.

– Никто не сможет меня остановить, – молвил Анхель. – И ничто не заставит меня превратиться в этих… с жалами.

Гус вытащил из «сапфировской» сумки с оборудованием небольшой меч и вручил оружие Анхелю.

– Это его здание. Посмотрим, сумеет ли он отработать свой хлеб.

Как будто прозвучал некий сигнал экстрасенсорной тревоги – все вампиры, обитавшие в доме Анхеля, мгновенно изготовились к битве. Спустя считаные секунды немертвые появились во всех проходах и проемах, ринулись по лестнице, без усилий одолевая любые преграды.

Во время схватки на лестничном марше Анхель увидел свою соседку – семидесятитрехлетнюю старушку, которая всегда передвигалась в ходунках. Сейчас же она скакала по перилам над лестничным колодцем с этажа на этаж. И старушка, и все остальные вампиры двигались с ошеломительной грацией приматов.

В фильмах Анхеля враг обнаруживал себя злобным взглядом и вполне устраивал героя, потому что, готовясь к убийству, двигался медленно, даже с некоторой ленцой. Но в данной – вовсе не киношной – ситуации у Анхеля не очень-то получалось «отрабатывать хлеб», хотя грубая сила старого борца давала ему некоторые преимущества. Опыт рестлинга вернулся к нему и был особо полезен в ближнем бою, даже несмотря на ограниченную подвижность. И Серебряный Ангел снова почувствовал себя супергероем, каким когда-то был на съемочной площадке.

А немертвые все шли и шли, как полчища злых духов. Казалось, их созвали со всех окрестных домов: волна за волной бледных, склизкоязыких тварей поднималась с нижних этажей, и стены здания окрашивались белым. Панки боролись с ними так же, как пожарные борются с огнем: отсекая пламя, затаптывая новые возгорания и бросаясь в самые горячие очаги. Они действовали как хладнокровная, безжалостная расстрельная команда – позднее Анхель с изумлением узнает, что это был их первый ночной бой, своего рода посвящение. Вампиры все же достали своими жалами двух колумбийцев – это были первые потери страшной войны, – и тем не менее… Когда все закончилось, панки не хотели останавливаться: они жаждали большего.

В сравнении с этим дневная охота – все равно что легкий прохладный ветерок, говорили они.

Когда бойцы остановили натиск вампиров, кто-то из колумбийцев нашел картонку с косяками, и все закурили. Анхель не курил уже много лет, но сейчас не отказался: вкус и запах травки смягчали вонь, распространявшуюся мертвыми тварями. Наблюдая, как дымок тает в воздухе, Гус мысленно вознес молитву за товарищей, погибших в бою.

– Есть один человек… – сказал Гус. – На Манхэттене. Старый ломбардщик. Он первым дал мне понять, кто такие эти вампы. Спас мою душу.

– И речи быть не может, – мгновенно возразил Крим, поняв Гуса с полуслова. – Зачем переть через реку, когда нам и здесь убивать да убивать?

– Когда увидишь этого старика, сам поймешь зачем.

– Откуда ты знаешь, что он еще не отбросил коньки?

– Просто очень надеюсь, что пока еще нет. Мы пойдем через мост при первых лучах света.

Анхель отпросился на несколько минут, чтобы в последний раз зайти в свою квартиру. Колено разболелось не на шутку. Он окинул взглядом свое жилье: в углу – куча нестираной одежды, в раковине – грязные тарелки, во всем – нищета и убожество. Он давно уже не чувствовал никакой гордости за свое обиталище, а сейчас и вовсе испытал острый приступ стыда. А может, подумалось ему, он все это время подспудно знал, что предназначен для чего-то большего – для того, что и вообразить не мог, – и просто ждал зова?

Анхель швырнул в хозяйственную сумку кое-какую сменную одежду, спрятал туда же упряжь для колена, а напоследок – едва ли не сконфуженно, потому как, забирая эту вещь, он словно бы признавался, что это самое дорогое его сердцу имущество, все, что осталось от того героя, кем он когда-то был, – прихватил серебряную маску.

Сложив маску, он засунул ее во внутренний карман куртки. Ощутив эту ценность у самого сердца, Анхель вдруг осознал, что впервые за последние десятилетия пребывает в ладу с самим собой.

Эф закончил обрабатывать раны и ссадины Василия. Особое внимание он уделил обеззараживанию отверстия, которое кровяной червь успел пробуравить в предплечье Фета. Крысолов пострадал довольно сильно, однако ничего необратимого не произошло, – разве что частичная потеря слуха и звон в правом ухе могли остаться навсегда. Эф извлек из ноги Василия металлический осколок, и Фет теперь припадал на одну ногу, однако ему и в голову не приходило жаловаться. Вот и сейчас он не сидел, а стоял возле Эфа. Гудвезер восхищался этим и чувствовал себя рядом с Василием кем-то вроде маменькиного сынка из «Лиги плюща». [26] При всем своем образовании и при всех своих научных достижениях Эф понимал, что сейчас он несравненно менее полезен для их общего дела, чем Фет.