Чтение онлайн

— Мы засекли дополнительные сигналы, мэм, — сообщила Доминика Аденауэр.

— Правда? — Мишель повернула кресло к офицеру–операционисту. Она ожидала больше кораблей, прибывших во время ее отсутствия, но было приятно обнаружить, что ее ожидания были оправдались. — Какого рода?

— Это выглядит как полная эскадра «Саганами–C», мэм. И эскадра «Роландов» тоже.

— Замечательно! — широко улыбнулась Мишель. — Я предполагаю, что один из «Саганами–C» идентифицирован ка флагман?

— Да, мэм. Это «Квентин Сент–Джеймс».

— Правда? — Мишель удивленно приподняла одну бровь при имени. «Интересно, что случилось с последним из них», — подумала она, затем повернулась к лейтенант–коммандеру Эдвардсу.

— Билл, — обратилась она к лейтенанту Эдвардсу, — попытайтесь выйти на связь с «Квентином Сент–Джеймсом». Я хотела бы поговорить с командиром эскадры… кто бы он не оказался!

— Да, мэм, — ответил ее офицер связи со своей улыбкой, и начал вводить команды. Учитывая то, по каким путям курьерские корабли направлялись, преследуя отряды кораблей Флота, не всегда имея возможность настигнуть их, такие небольшие сомнения были далеко не редкостью. А текущая борьба Звездной Империи по перераспределению своего Флота в ответ на события здесь, в Секторе, делала все только хуже, напомнила себе Мишель.

«Что наглядно проиллюстрировала моя собственная недавняя поездка с целью осмотра и инспектирования, — подумала она, чувствуя, что ее чувство выполненного долга чуть немножко исчезло. — Все это необходимо сделать, но я чертовски хочу того, чтобы я могла бы сделать это побыстрее!»

Она услышала мягкое бормотание голоса Эдвардса, передающего ее собственную просьбу на связь с «Квентином Сент–Джеймсом», но на данный момент «Артемида» была еще в значительных девяти световых минутах от тяжелого крейсера, а даже гравитационно–импульсная связь не была мгновенной. Быстрее света — да; мгновенная — нет. Существовала задержка почти в семнадцать с половиной секунд для любого двустороннего разговора на таком расстоянии, и у Эдвардса займет несколько минут, чтобы связаться со своим коллегой в эскадре тяжелых крейсеров.

— Мэм, — сказал он тогда, — у меня есть связь, как вы и просили.

— Правда? — вновь сказала Мишель, поднимая бровь на то, что звучало подозрительно похоже на нотку удовольствия в голосе Эдвардса.

— Да, мэм. У меня на связи старший офицер девяносто четвертой крейсерской эскадры. Это… коммодор Терехов, полагаю.

Глаза Мишель расширились, а потом она улыбнулась еще шире, чем раньше.

«Иисусе, — подумала она, — они, должно быть, всунули импеллерные узлы ему… гм, в зад и выпнули его обратно в путь, прежде чем «Гексапума» вообще достигла «Гефеста»! У несчастного ублюдка, вероятно, даже не было времени, чтобы, во–первых, поцеловать жену! Но они не могли найти никого лучше, кому дать эскадру».

— Переключи его на мой дисплей, Билл, — приказала она.

— Да, мэм.

Лицо Айварса Терехова появилось на ком–дисплее, расположенном у ее командного кресла на уровне колен, и она улыбнулась ему.

— Коммодор Терехов! — сказала она. — Как хорошо видеть вас… и слышать о вашем продвижении. Никто не сообщил, что это было в обработке, когда они посылали меня в Талботт, но все, что я видела на Монике говорит мне, что это было заслуженно. И, честно говоря, ваша эскадра здесь, по меньшей мере, столь же желанна.

Мишель ждала семнадцать секунд, требующихся для передачи туда–обратно, а затем Терехов улыбнулся.

— Благодарю вас, миледи, — сказал он. — Я не буду притворяться, что не предпочел бы провести немного больше времени дома, но повышение приятно, и они дали мне совершенно новую эскадру, чтобы поиграться с ней. И я должен признаться, что чувствую в себе определенный личный интерес в Секторе, что не может не подстегивать меня.

Глаза Мишель сузились. Слова — как слова — были просто прекрасны, почти в точности то, что она ожидала. Но что–то в тоне, и особенно в этой улыбке…

«Напряжение, — подумала она. — Он обеспокоен — даже испуган — кое–чем и пытается изо всех сил не показать этого».

Ее внезапное, иррациональное подозрение было смешно, и она это знала. Но она также знала, что не могла ничего с эти поделать, и ледяной ветер, казалось, продул ее до костей при этой мысли. Она точно знала, что этот человек сделал, и не только в Монике. Все, что может напугать его…

— Коммодор, — сказала она медленно, — есть что–то, что я должна знать?

Более семнадцати секунд прошло, а затем арктические голубые глаза на ее ком–дисплее совсем немного расширились, как будто с удивлением. Затем они снова сузились, и он кивнул.

— Да, миледи, я предполагаю, что есть, — сказал он тихо. — Хотя я скорее предполагал, что вы получили сообщения об этом от адмирала Хумало. Я полагаю, они, должно быть, находятся в пути к вам.

Он замолчал, очевидно предполагая, что, возможно, вице–адмирал предпочел бы сам рассказать ей обо всем лично, и Мишель фыркнула. Если он думал, что она будет сидеть на своей заднице, ожидая чьей-то милости после подобного введения, то будет глубоко разочарован!

— Я уверена, что адмирал Хумало и я обсудим многие вещи, коммодор, — сказала она чуть язвительно. — Однако, в то же время, почему бы вам не пойти дальше и не рассказать мне об этом?

— Да, миледи, — сказал он снова, семнадцатью секундами позже, сделал видимый вдох и расправил чуть–чуть плечи. — Я боюсь, что мы получили донесения из домашней системы о произошедшем всего три стандартных недели назад. Новости не хорошие. Согласно адмиралу Капарелли, хевениты напали подавляющими силами. Судя по всему, Тейсман и Причарт, должно быть, решили поставить все на один бросок костей после того, что случилось с хевенитами у Ловата и нанести прямой удар–нокаут, прежде чем мы могли бы получить «Аполлон» полностью развернутым. Мы остановили их, но мы понесли — обе стороны понесли — очень серьезный урон. По последующим докладам, которые мы получили, похоже…

— Мне не нравится это, Максим, — сказал Дамиен Дюсерр. — Мне не нравится это вообще.

— Я не думаю, что ты видишь меня кувыркающимся от радости, не так ли? — едко парировал премьер–министр Максим Вежьен.

— Черт возьми, я знал, что все это дело выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой с самого начала, — ворчал Дюсерр.

Вежьен почувствовал сильное желание ударить министра безопасности прямо в нос, но подавил свой порыв достаточно легко. Во–первых, потому что молодому, крупному, сильному и физически намного более крепкому Дюсерру, наверное, удалось бы без труда пресечь все поползновения в свой адрес с максимально возможным количеством дискомфорта. Но, во–вторых, что даже более важно, говоря начистоту, Дюсерр был одним из членов Правительства Вежьена, которые с самого начала выражали сомнения по поводу всей операции.

«Что не мешало ему своими действиями поддерживать весь ход операции, — раздраженно размышлял Вежьен. — Может быть, ему это и не нравится, но я не видел, чтобы он придумал идеи получше!»

На самом деле, как Вежьену ясно понимал в моменты спокойствия, одной из причин, по которым он в эти дни так легко раздражался на своего министра безопасности, было то, что Дэмиен Дюсерр был зятем note 5 Андрьё Иверно. Ведь это блестящая стратегия Иверно в Конституционном Собрании в первую очередь привела к тому, что вся система Новой Тосканы оказалась в черной книге Звездной Империи Мантикоры, и Вежьен не мог подавить неблагородного желания, выплеснуть свое разочарование на родственников Иверно. По крайней мере, у него могло быть, сказал он себе, некоторое оправдание этому, учитывая тот факт, что именно из-за семейных связей Иверно позволили возглавить делегацию на Шпинделе.