Шторм изнутри
Шрифт:
Засунув выпавший сверток обратно за пазуху – как есть, в крови – Кай поднялся, тщетно пытаясь отряхнуть одежду. Ноги ленились держать его, голову наполняла вязкая муть, и по всему телу вновь проснулась боль. Пошатываясь и прихрамывая, он поковылял к проходу между домами.
Какой-то запах… В воздухе было что-то едва уловимое…
Перед ним лежал лабиринт из переулков, должный вывести на широкую улицу.
*
Огромная синяя луна заполняла своим светом те части переулка, которые не мог осветить единственный фонарь. На небе ни облачка, но свет звезд не способен пробиться сквозь сияние ночного города, лишь луне это под силу. Неширокому проулку между двумя серыми зданиями было достаточно света луны и той единственной лампочки, укрытой от дождя ржавым конусом, висевшей над парой ступеней у никогда не открывавшейся синей двери. Стены зданий с осыпающейся штукатуркой были обильно покрыты граффити на высоту человеческого роста. В единственном выходившем сюда окне, где-то высоко над головой, моргала белая лампа дневного света.
В стороне от синей двери, но все же прекрасно освещаемые лампой, два мордоворота схватили темноволосую девушку, один скрутил ее руки за спиной, а второй что-то негромко рычал ей на ухо, держась одной рукой за рукоять ножа на поясе. Девушка опустила голову, безвольно повиснув в руках бандита, и, молча скалила зубы. Волосы, свешивались вперед, скрывая ее лицо. Закончив свой монолог, бандит врезал ей открытой ладонью по щеке, выбив из глаз слезы. Девушка отвернулась от него, но мужик схватил ее за подбородок и развернул голову, заставляя смотреть в глаза.
Ей могло быть безумно обидно, не за то, что ее сейчас избивали и мучали, а за то, что она позволила этому произойти. Но обида захлебывалась в страхе, делая ее безвольной куклой в руках бандитов, она болталась, словно тряпичная, даже не пытаясь сопротивляться. Эти двое были способны на что угодно, и вид здоровенного ножа на поясе у стоящего перед ней человека вселял страх самый больший. Едва она представляла, как это лезвие коснется ее кожи, разум застилала пелена, превращая ее в до-смерти напуганного зверька, и этот животный страх прятал возможность здраво мыслить где-то в глубине, абсолютно лишая ее сил и воли.
И страшные картины, возникающие в воображении, начинали обращаться в явь. Когда бандит в очередной раз врезал ей по лицу, она уже не могла сдерживать слезы, потекшие из уголков глаз. Развернув ее лицо к своей небритой сальной харе, заставляя чувствовать вонь дыхания, этот здоровый урод схватил ее за шею и давил на сонные артерии, отчего она теряла ориентацию и совершенно переставала соображать, позволяя страху овладеть всем разумом. Мордоворот приблизился к ней настолько, что его нос едва не касался ее.
– Я теперь тебя так изувечу. – Прохрипел он.
Бандит вытащил нож, повергая девушку в ужас. Секунды превращались в часы, ударяя в виски тяжелым молотом пульса. Вынужденная смотреть в его лицо, девушка заметила какое-то движение в конце переулка. Сквозь размывающие зрение слезы и пелену страха, застилающую разум, она заметила, как чья-то фигура показалась из-за угла здания. Неизвестно откуда взявшееся темное пятно на фоне ночных стен приобретало человеческие черты. Темная тень, казавшееся едва различимой, остановилась на какое-то время, словно разглядывая, что здесь происходит, а потом направилась в их сторону.
Бандит что-то произносил, сдавливая ее шею и отрезая от корсета коричневой кожи первую застежку, но девушка не слышала слов, заглушаемых ударами пульса в ушах, с каждым из которых темная фигура становилась на шаг ближе к ним.
Кажется, скрутивший ее руки за спиной человек заметил незваного гостя, сообщив об этом товарищу, потому что тот, наконец, отпустил шею девушки и обернулся.
Сознание начало возвращаться к ней, проясняя зрение и реальность. Неожиданный прохожий, приближавшийся к ним, шел, словно пьяный, пошатываясь и даже попытавшись облокотиться о стену. Копна перепутанных грязных волос не давала толком разглядеть его лицо, к тому же смотрел он себе под ноги, похоже, не очень-то соображая куда идет и просто стараясь не упасть. Нельзя было сказать, что он выглядел одним из бродяг-алкоголиков, но вид его был довольно неопрятен, одежда в пыли, а в волосах засохла кровь – то ли избит, то ли свалился куда-то, напившись до отключки.
– Эй. – Обратился к уже подошедшему незнакомцу бандит с ножом.
Тот вскинул глаза, словно только сейчас обнаружил, что не один в этой подворотне. Оглядев ситуацию и оценив положение вещей, на что ему понадобилось изрядное количество секунд, он заулыбался.
Пытаясь справиться со своим языком, пьяница принялся мямлить.
– Ой, парнь… изыните… мда, не хотел мшать вам… – он начал заваливаться и оперся рукой о стоящего перед ним бандита с ножом, – я прста пойду…
Незнакомец повернулся, чтоб уйти, но ноги опрокинули его прямо на плечо державшего девушку уголовника.
– Оумф… прсти… – пробормотал он, – Слуш, какой классный пиджак, – пьяный зачем-то взял его за лацкан, пытаясь пощупать грязными пальцами ткань.
В глазах гангстера с ножом вспыхнула искра, не предвещающая ничего хорошего. Он не привык анализировать или ждать, он привык действовать, и этот пьяница сейчас ему мешал. Нож перевернулся в руке острием назад, чтоб было удобно нанести удар сверху вниз. В мозгу уже вспыхнул нервный сигнал руке, чтоб та всадила лезвие промеж лопаток помешавшего бродяги. Но произошло совершенно иное. Внезапно он получил сильнейший удар локтем в нос, отлетев в пыль, а его товарищу в следующее мгновение этот проходимец разбил голову о стену.
Бандит сжал нож и вскочил с земли. Незнакомец, теперь уже стоявший на ногах вполне крепко, не спеша развернулся и замер, глядя в глаза противнику. Бандит пригнулся, приняв стойку для ведения боя ножом, и совершил выпад. Он не очень понял, что произошло, совершенно не ожидая от незнакомого бродяги такой скорости, но нож прорезал воздух, а в следующее мгновение его рука, державшая рукоять, хрустнула, ломаясь в локте. Спустя секунду уголовник заорал от боли, он отшатнулся к стене здания, испуганно глядя на противника, сгруппировавшись, в ожидании следующей атаки. Но мужчина просто спокойно смотрел на него, даже не пытаясь что-то предпринять.
Девушка, неожиданно бесстрастно, стояла возле бесчувственного второго бандита, только что державшего ее, и массировала шею. На несколько ударов сердца все замерло. Она перевела взгляд на лежавшего под ногами человека, снова взглянула на согнувшегося у стены гангстера, лелеющего собственную сломанную руку, откинула полу куртки и достала небольшой увесистый револьвер Rhino от Solid Arms Union.
Глаза бандита расширились, он развернулся и побежал. Выстрел грохнул через секунду. Уже мертвым его тело ударилось о пыль на земле. Второй выстрел прогремел, лишив жизни бесчувственного головореза, так и не приходящего в сознание, лежа в собственной крови после удара о стену.
Девушка перевела револьвер на того, кто еще минуту назад казался беспробудным пьяницей. Он не двинулся, не единого мимического жеста – недвижимо смотрел на нее из-под полуприкрытых век. Он был похож на самого обычного бездельника, шатающегося по улицам, только весь в грязи – грязная толстовка, грязные порты, грязные темные патлы свисают на лоб. Его одежда не имела никаких обозначений или хотя бы лейблов, так ходят бедняки и подобные, совершенно не следящие за собой люди. Не единого аксессуара, способного сказать о положении этого человека. Только высокие сапоги никак не сочетались с теплой летней погодой.