Чтение онлайн

Я отвечаю, держа голову высоко:

– Привлекаю на нашу сторону Пьемонт.

«Нашу».

Мэйвен негромко хмыкает и усаживается поудобнее, готовясь к долгому путешествию.

– Очень хорошо, – отвечает он – и больше не произносит ни слова.

Монфорцы ведут нас к огромному дворцу, который стоит высоко на утесе, над долиной, в то время как остальной город лепится к склонам. Приятный вечерний ветерок развевает многочисленные темно-зеленые флаги с изображением белого треугольника. «Это гора», – догадываюсь я. Какая я глупая, что не разгадала их символ раньше. Тот же рисунок – на монфорской военной форме.

Моя собственная одежда незатейлива – это даже не форма, просто разные предметы туалета, какие удалось найти на складе. Куртка, рубашка, брюки, ботинки. Возможно, раньше они принадлежали Серебряным, судя по удобному покрою. Фарли с Кларой на руках тяжело шагает рядом в своем подобии мундира. Она вся в красном, на воротнике – три металлических квадратика. Знак генерала Командования.

Серебряные, которые идут позади нас, одеты куда пышнее. От них ничего иного я и не ожидала. Яркая радуга на фоне белых извилистых улиц Асцендента. Кэла в огненно-красном плаще трудно не заметить, хоть я и стараюсь. Он идет рядом с Эванжелиной, и я отчасти ожидаю, что она спихнет принца с какой-нибудь лестницы покруче.

Я держусь ближе к отцу, слушая его дыхание. Ступенек здесь много, а он – старик с заново отращенной ногой, не говоря уж о недавно восстановленном легком. Разреженный воздух ему не на пользу. Он изо всех сил старается не спотыкаться, и лишь раскрасневшееся лицо выдает его усилия. Мама идет с другой стороны, разделяя мои тревоги. Она выставила руку вперед, чтобы поддержать папу, если он запнется.

Я могла бы прибегнуть к чьей-нибудь помощи, например позвать сильнорука или хоть Бри или Трами, если бы папа попросил. Но я знаю, что он не попросит. Он движется вперед, на ходу пару раз коснувшись моей руки. Он благодарен мне за то, что я рядом – и за то, что молчу.

Лестница в конце концов заканчивается, и мы минуем арку в виде сплетенных древесных стволов. Перед нами – центральная площадь с узором в виде клетчатой спирали из зеленого гранита и молочно-белого известняка. Арки, стоящие по сторонам площади, обрамлены соснами; иные из деревьев не уступают в размерах башням. Меня поражает громкое пение птиц в фиолетовых сумерках.

Килорн, идущий рядом со мной, негромко свистит. Он смотрит на высокое здание с колоннами, встроенное в крутой склон. Странная смесь блестящего камня, похожего на речную гальку, с лакированным деревом и мрамором. Многочисленные крылья здания усыпаны балконами; кое-где на них растут цветы. Все окна выходят на долину – на город.

Несомненно, это жилище премьера. Настоящий дворец, даже если называется иначе. Остальные члены моей семьи не без основания благоговеют, а в меня он вселяет тревогу. Я повидала достаточно дворцов и знаю, что не стоит доверять тому, что кроется за скульптурными изысками и сверкающими окнами.

Вокруг дворца нет стен, нет ворот. Городской стены, похоже, тоже нет. По крайней мере, зримой. Судя по всему, расположение города само по себе – защита. Монфор достаточно силен, чтобы не нуждаться в стенах. Или чересчур беспечен. Судя по Дэвидсону, в последнем я очень сильно сомневаюсь.

Фарли, видимо, думает то же самое. Ее взгляд перебегает по аркам, соснам, по дворцу, внимательно отмечая всё. Потом она смотрит на Серебряных, которые входят на площадь вслед за нами и стараются не выказывать удивления при виде жилища Дэвидсона.

Премьер жестом манит нас дальше, в самое сердце своей страны.

Как и в Пьемонте, моим родным здесь отводят гораздо более удобные комнаты, чем те, к которым мы привыкли. Жилые апартаменты в доме Дэвидсона просторны – настолько, что каждому предоставляют отдельную спальню. Килорн и Гиза осматривают свои покои. Бри меньше склонен двигаться – он занял одну из бархатных кушеток в большой гостиной. Стоя на террасе, я слышу, как он храпит. Это, конечно, временный вариант, пока моей семье не подыщут постоянное место жительства в городе.

Меня оставили одну, то ли ненароком, то ли намеренно. Но я в любом случае не возражаю.

Асцендент сверкает внизу, как созвездие на склоне горы. Я ощущаю городское электричество, далекое и постоянное, подмигивающее мне многочисленными огоньками. Монфорская столица напоминает отражение неба. Звезды здесь необыкновенно ясные; кажется, к ним можно прикоснуться. Я делаю глубокий вдох, втягивая горную свежесть. «Прекрасное место, чтобы оставить мою семью здесь. Ничего лучше не придумаешь».

На балконе цветут цветы в горшках и ящиках, всех цветов радуги. Те, что рядом со мной, – фиолетовые, странной формы, с широкими плоскими лепестками.

– Их здесь называют «слоники».

Трами медленно подходит ко мне и ставит локоть на перила. Он наклоняется, чтобы посмотреть на город. Хотя сейчас лето, ночной воздух холоден. Должно быть, я дрожу, потому что одной рукой брат протягивает мне вязаную шаль.

Я накидываю ее на плечи, а Трами тем временем хмурит брови.

– Что такое «слоники»?

Это слово пробуждает какое-то смутное воспоминание, но я качаю головой.

– Не знаю. Джулиан, наверное, знает.

Я произношу имя своего старого наставника машинально – и вздрагиваю. В груди на мгновение вспыхивает боль.

– Спроси его сегодня за ужином, – задумчиво говорит брат, проводя рукой по взлохмаченной бороде.

Я жму плечами, стараясь не думать больше о Джулиане Джейкосе.

– Тебе надо побриться, Трами, – с улыбкой говорю я, а потом, еще разок вдохнув горный аромат, поворачиваюсь лицом к городским огням. – Сам спроси.

– Нет.

Что-то в его голосе меня смущает. Еле слышная дрожь решимости. Храбрость. Трами не из тех, кто умеет отказывать близким. Он привык повсюду следовать за Бри и улаживать семейные раздоры. Он – миротворец, вовсе не тот человек, который станет упираться и настаивать на своем.

Я смотрю на брата, ожидая объяснений.

Он стискивает зубы и устремляет на меня пристальный взгляд своих темно-карих глаз. У него тоже мамины глаза.

– Нам нечего там делать.

«Нам». Смысл его слов ясен. «Дальше мы не пойдем». Бэрроу – не политики и не воины. У них нет причин привлекать к себе внимание – и разделять опасность, в которой я живу. Однако перспектива остаться одной, без родных… Я, конечно, эгоистка, но с этим страхом ничего нельзя поделать.

– Всё может быть, – говорю я, беря брата за руку. Трами быстро накрывает мою ладонь своей. – Там должно быть место и для вас. Вы – моя семья…

Дверь на террасу со скрипом приоткрывается, пропуская Гизу и Килорна. Сестра смотрит на нас блестящими глазами.

– Сколько людей обладают огромной властью лишь потому, что она досталась им от семьи? – спрашивает она.

Гиза имеет в виду Серебряных. Королевских особ, аристократов, которые передают власть детям, вне зависимости от того, насколько они для этого годятся. Серебряные помешаны на крови, на династиях – вот та причина, по которой Мэйвен сидит на троне. Душевнобольной мальчик-король, управляющий страной, но не способный управлять даже собственным сознанием.