Чтение онлайн

Немецкий летчик со споротыми знаками различия на форме внезапно махнул рукой и разразился длинной тирадой. Контрразведчик внимательно слушал. Александр Волин различил несколько слов: «Ich will drinken», «Hitler kaput» и «Haarig Wolf».

— Он что, выпить хочет?

— Точно так. Говорит, что всегда был убежденным антифашистом, в армию, в Люфтваффе, пошел из романтических соображений и только «выполнял приказ». Но однажды он этот приказ нарушил, за что и оказался в штрафной эскадрилье Люфтваффе.

— А потом именно вы, товарищ капитан контрразведки, накатаете рапорт о том, как бывший штрафник Александр Волин пьет с врагом… — насмешливо сказал комэск.

— Но-но, майор, не перегибайте!..

— Да и не буду я с этой сволочью пить, нет у меня к нему жалости после того, что я в Сталино навидался!.. — Волин помолчал. — А что за «Седой Волк», о котором упоминал немец?

Теперь усмехнулся капитан.

— Да есть у них один летчик — своего рода живая легенда… Он тоже — бывший штрафник! Говорят, что он попал в «штрафтруппен» еще под Сталинградом.

— Ja, ja! Haarig Wolf aus straftruppen! — снова закивал пленный немец.

Контрразведчик стал переводить:

— Это легендарный пилот. Он воюет в не менее легендарной «Эскадре-52» под началом Графа Пунски. Что за граф такой?

— Да у них там все «фоны», «бароны» и «графы».

— Ja, ja! Germann Graf!

— Похоже, что Граф — это имя или фамилия…

— Да, похоже на то. Знаете, капитан, есть у них такой ас. Слушайте, товарищ капитан, дайте ему усиленный паек. Судя по всему, немецких штрафников мордуют даже больше, чем наших. Я на таких под Сталинградом насмотрелся… Кошмар просто!

— Ладно, накормим. Да еще и убедим проводить антифашистскую деятельность.

— Думаю, вам это будет не сложно. Вы посмотрите, на кого он похож…

Лично у Волина немецкий пилот-штрафник вызывал злость. Хоть советский летчик и сам был штрафником, не он пришел сюда, чтобы грабить и убивать. Так нечего теперь и скулить, как побитая собака: «Я только выполнял приказ!»

Попал в штрафники неизвестно за что. Ну уж явно не за «антифашистскую деятельность». За такое ему сразу светил концлагерь. А так его почти «помиловали», засунув в кабину устаревшего самолета и отправив умирать без права на помилование.

Справедливости ради нужно сказать, что и советское командование, если это необходимо, бросало в огонь прорывов и масштабных фронтовых операций сотни тысяч жизней. Но даже самый распоследний штрафник в Красной Армии мог рассчитывать на справедливое отношение к своим заслугам и помилование.

Хотя опять же — тому же герою-танкисту Зиновию Колобанову за его беспримерный бой, в котором он уничтожил в одиночку сорок два немецких «панцера», высокое звание Героя Советского Союза так и не присвоили.

И все же в данном вопросе командование Красной Армии было честнее, что ли…

А солдатам на передовой все же нужно знать, за что умирать. За Родину, за Сталина, за свою семью, за свою честь. Даже в «крылатом штрафбате» Волин не испытывал ненависти ни к системе, ни к командирам, его сюда направившим. Вся ненависть летчика была сконцентрирована на враге! Именно из-за него настали такие времена, что необходимо было оплачивать кровью каждый вылет. Тогда, в 1942-м, в Сталинграде — все были штрафниками, и за утерянный по вине истребителей прикрытия Ил-2 вполне могли летчика расстрелять прямо возле собственного самолета. Так что в этом случае Волину просто повезло — без всяких кавычек.

Он сражался честно и яростно и в итоге вернул себе звание, награды и заслуги. Конечно, многие, кто воевал с ним в штрафной эскадрилье, погибли, но даже своей смертью они искупили свою вину. Посмертно им тоже были возвращены воинские звания и награды. Кто-то может сказать, что мертвым это уже ни к чему. Но у них остались семьи, родные, а вот им было не все равно. Кроме того, семьям погибших солдат и офицеров Красной Армии давали больший хлебный паек, были и другие льготы.

А вот немцев в этих самых «Feldstrafgefangenabteilungen» — «полевых штрафных подразделениях» гнали, как скотину на убой. «Марш, марш — на фарш!»

Так что где справедливость — тут еще думать нужно…

Раненого майора Волина, как и обещал военврач, направили в медсанбат. Размещался он на берегу Азовского моря, на окраине только недавно освобожденного от гитлеровских оккупантов и их прихвостней Мариуполя.

Этому крупному приморскому городу сильно досталось и от немцев, и от наших. До войны здесь были построены мощные металлургические заводы, такие, как «Азовсталь» и комбинат имени Ильича. Во время эвакуации их взорвали, но гитлеровцам удалось запустить часть металлургических предприятий. А на крупном машиностроительном предприятии в городе немцы организовали ремонт танков и другой тяжелой техники.

Во время оккупации гитлеровцами Мариуполь неоднократно подвергался налетам советских бомбардировщиков. Они старались уничтожить цеха заводов, порт и склады. В один из налетов бомбардировщикам Пе-2 удалось основательно разбомбить теплоэлектростанцию, расположенную на территории металлургического завода «Азовсталь». Она питала электроэнергией весь город.

Наводить самолеты на цели помогали и подпольщики, действовавшие в городе. По ночам они подавали сигналы с помощью карманных фонарей. Нескольких подпольщиков гитлеровцы поймали и расстреляли.

Однако от советских бомб страдали и мирные жители. Не раз смертоносный груз обрушивался на жилые кварталы, примыкающие практически вплотную к металлургическому комбинату имени Ильича [31] .

До медсанбата Александр Волин добрался на санитарной «полуторке». Вскоре ему сделали операцию и извлекли засевшую в мягких тканях правой ноги пулю. Ему повезло, что в том бою он схлестнулся с устаревшими уже «Мессершмиттами» Bf-109E-4. У них на вооружении были синхронизированные пулеметы MG-17 калибра 7,92 миллиметра. Если бы в том воздушном бою против «Аэрокобр» сражались более мощные «Густавы» — Bf-109G-4 или Bf-109G-6 с их крупнокалиберными 13,9-миллиметровыми пулеметами MG-131, то Волину пришлось бы совсем тяжело. Попадание всего одной 13,9-миллиметровой пули могло бы привести к ампутации…

А так уже через день майор Волин хромал по городу, опираясь на палку.

Мариуполь лежал в руинах, по городу ходили патрули, внимательно проверяли прохожих. Волина тоже несколько раз останавливали, но у него как раз документы были в порядке.

Пленные немцы под охраной автоматчиков работали на расчистке завалов. Принеся столько горя и разрухи, они теперь восстанавливали город. В порту поднимали затонувшие баржи и суда. Большая работа велась и на металлургических предприятиях Мариуполя — нужно как можно быстрее ввести их в строй.