Чтение онлайн

Летали и воевали союзники Люфтваффе в принципе неплохо. Да и вообще, выбирать уже не приходилось. Но Вольф лично отобрал этих двух мадьярских пилотов и уже провел с ними десяток вылетов и четыре воздушных боя. На них можно было положиться, к тому же венгры, как и сам Вольф, использовали более легкие «Мессершмитты» Bf-109F-4. Это позволяло эффективнее маневрировать в ближнем воздушном бою. Мадьяры отличались задиристым нравом и сами лезли в бой. Германа Вольфа это устраивало больше, чем «повышенная осторожность» высокомерных «экспертов» Люфтваффе.

«Одинокий Волк» снова зашел на строй советских бомбардировщиков. Несмотря на потерю двух своих, русские «пешки» строя не рассыпали, держались плотно и коротко огрызались из турельных пулеметов. Но это к лучшему: Германа Вольфа обуял азарт. Он решил показать Советам, что такое настоящая тевтонская мощь! Такое в последнее время бывало с ним редко. Слишком сильным было безразличие от «прогрессирующей потери ценностей и ориентиров» немецкого солдата.

Так, лавируя среди огненных трасс русских стрелков-радистов, «Одинокий Волк» сам расстреливал русские бомбардировщики. Но довершить разгром девятки звену немецких «охотников» не позволили. Откуда-то из-за облаков вывалилась четверка истребителей Як-7Б.

И Вольф с яростью ввязался в смертоносную карусель воздушного боя. Он мельком оглянулся, контролировать заднюю полусферу было тяжело — не зря Bf-109 называли «слепым» истребителем. Но Вольф имел огромный опыт стремительных и жестоких воздушных боев, а осмотрительность — первейший залог выживания в воздухе. Справа и позади него неотрывно держался ведомый-штрафник, Вильгельм Кравитц, словно привязанный к самолету командира буксировочным тросом. Пара венгров тоже держала положенные интервал и дистанцию.

— Zum Angriff! — В атаку! — скомандовал Вольф.

— Понял тебя, Вервольф!

Закрутился жаркий бой на виражах — почти рыцарский поединок. Силы воздушных соперников были равны. «Мессершмитты-109F-4» были легче и маневреннее, но зато вооружение у Як-7Б было сильнее. Оно состояло из мотор-пушки ШВАК с боезапасом 120 снарядов и двух синхронных пулеметов УБС с общим боезапасом четыреста патронов. Секундная масса залпа достигла почти трех килограммов в секунду и превосходила характеристику Me-109F почти в три раза. Но во «Фридриха-IV» было не так-то легко попасть.

Герман Вольф поймал на вираже в прицел Як-7Б и ударил длинной очередью из пушки и скорострельных синхронных пулеметов. Поток раскаленного свинца и стали пропорол «руссише флигер» от носа до хвоста. Объятый пламенем истребитель рухнул комком бесформенного пламени. Его летчику спастись не удалось.

Но оставшиеся три «яка» продолжали яростно атаковать звено «Мессершмиттов-109», сковывать их маневры, уводить все дальше от уже потрепанных «пешек».

Вольф несколько раз ловил в перекрестье силуэты Як-7Б и жал на гашетки, но огненные трассы проходили чуть в стороне. Зато сам он уже несколько раз получал то в борт, то в крыло порцию горячих «гостинцев». В очередной раз посмотрев на бензочасы, «Haarig Wolf» — «Седой Волк», отметил, что топлива хватает только на возвращение на свой аэродром.

— Wir mussen wieder front! Fliege zur"uk! — Мы должны убираться прочь! Летим обратно!

Четыре «Мессершмитта» Bf-109F-4 на пикировании набрали скорость и оторвались от преследования. На бреющем полете они вернулись на свой аэродром…

Это было неделю тому назад. С тех пор многое переменилось. Сталино был оставлен под натиском превосходящих сил русских.

Майор Вольф потерял свой истребитель в одном из последних боев за Сталино, немцы, правда, переименовали его в Юзовку, «восстановив историческую справедливость». Его изрядно поредевший «штаффель» базировался на полевой площадке в районе поселка Моспино. Оттуда они вылетали на перехват русских бомбардировщиков «петляков» и страшных «Иль-цво». Русские становились все сильнее. И дело было уже не в том, что самолеты Советов становились все лучше по качеству производства, мощи брони и вооружения. Летчики большевиков стали увереннее, жестче в боях. Они стали лучше владеть своим оружием.

И для Германа Вольфа каждый боевой вылет стал напоминать смертельную игру в «кошки-мышки».

В одной из таких «игр» он чуть было не проиграл.

В том вылете его «шварм» [39] нарвался на двух «Аэрокобр». Несмотря на двойное превосходство в численности, майор Вольф проиграл практически сразу. А все потому, что незнакомый немецкому асу майор Волин, ведущий пары стремительных «ястребков», использовал тактику «воздушных охотников»!

«Аэрокобры» зашли от солнца, трюк старый, но простой и действенный. И слепящие лучи вытянулись, превратившись во вспышки трассирующих пуль и снарядов. Смертоносные огненные щупальца коснулись крыльев и фюзеляжа одного из мадьярских «Фридрихов». Тот на мгновение остановился, словно ударившись в невидимую стену, завалился на крыло и закрутился в штопоре, объятый пламенем. По ушам Вольфа стеганул «Schrei der kurz von dem Tode» — предсмертный крик. Таких майор Люфтваффе наслышался достаточно и за годы войны на Восточном фронте, и раньше — начиная с Польши в 1939-м.

— Zum Angriff! — В атаку! — рыкнул «Einzammen Wolf» — «Одинокий Волк», чтобы хоть как-то вывести из оцепенения двух оставшихся ведомых. — Держаться всем вместе!

Но это помогло мало. В следующие несколько минут земля и небо превратились в бешеную круговерть, перечеркиваемую вспышками трассеров. Советские и немецкие самолеты вычерчивали в небе стремительные, угловатые фигуры боевого пилотажа. Только так, маневрируя с просто запредельными перегрузками, можно было уклониться от вражеского огня или самому занять удобную позицию для стрельбы. От рева моторов закладывало уши. Герман Вольф отчаянно орудовал ручкой управления и педалями, не обращая внимания, как сочится кровь от закушенной от боли из-за перегрузок губы. Весь мир сузился до размеров коллиматорного прицела Revi, в котором мелькали стремительные силуэты атакующих «Аэрокобр». Это уже не походило на рыцарский поединок.

— Mein Flugzeug brennt! Ich bin verwundet! — Мой самолет горит! Я ранен! — это уже кричал несчастный Вильгельм Кравитц в своем последнем пике.

Оставшийся в живых чертов мадьяр струсил. Он переворотом через крыло ушел на пикирование и, набрав скорость, на бреющем покинул место боя.

Герман Вольф снова глухо зарычал и быстро огляделся. Он остался один против двух русских «охотников». Да они сейчас порвут его в клочья!

— Zum Teufel! — К черту! — Рука сама рванула красный рычаг аварийного сброса фонаря, а тело перегнулось через борт кабины.

Вольф упруго оттолкнулся и вылетел из кабины за секунду до того, как огненные трассеры краснозвездных «кобр» разнесли его самолет в клочья. Упругий воздушный поток подхватил пилота, ударил в спину и закружил. Небо — земля, небо — земля… Но Вольф сумел стабилизировать падение, распластался «звездочкой», раскинув руки и ноги, и дернул за вытяжное кольцо парашюта. Над головой раздался хлопок, болезненно-резко дернуло тело в подвесной системе. И квадратные метры тонкого, но прочного шелка наполнились упругим воздухом.

Ему повезло — приземлился не перед гусеницами русских «тридцатьчетверок», не среди фонтанов разрывов гаубичной артиллерии или «катюш». Сел он прямо на окопы 5-го Баварского полка, обороняющего подступы к Сталино со стороны поселка Моспино. Хотя от полка едва осталось полбатальона, держались баварцы стойко. Поле перед траншеями и огневыми точками усеивали тела убитых красноармейцев. Чадно горели два подбитых русских танка и бронемашина.

Как раз в бою наступила передышка. Воспользовавшись ею, майор Вольф нашел командира, молодого обер-лейтенанта. Остальные офицеры здесь погибли. Реквизировав у обер-лейтенанта мотоцикл, пилот на полном газу направился к базовому аэродрому, находящемуся на северо-востоке пылающего города.