Чтение онлайн

Немец истошно закричал и суматошно забил руками по воде, поднимая целый фонтан брызг. Эти брызги смешались с фонтанчиками от вошедших в темно-зеленую воду пуль и тут же стали багрово-красными. Крик вместе с фашистом погрузился, оставив возле бревна лишь кровавое пятно кипящего борща.

Под прикрытием пулеметного огня сразу несколько штрафников покинули свои места и быстро-быстро поползли вниз по склону. Это были бойцы из группы Затонского, в большинстве своем скучковавшиеся на левом фланге, где, постоянно меняя местоположение, работала пулеметная точка Баклина. Как видно, при разделе скудных боезапасов хватило не на всех.

Целью «шуриков» было оружие, валявшееся возле убитых немцев – винтовки и автоматы, патроны, гранаты – все, что могло убивать и, значит, продлевать жизнь их владельцам. Они ползли молча и остервенело, как одержимые жаждой – к водопою, как изголодавшие – к оброненному кем-то куску хлеба.

Добравшись до убитых, они жадно хватали еще не остывшие пистолеты-пулеметы, винтовки, железной хваткой цепких пальцев срывали с солдатских ремней убитых и еще живых, стонущих, пытавшихся двигаться врагов подсумки с патронами, подбирали холщовые сумки с гранатами и запасными обоймами.

Внимание почти всего левого фланга обороны было приковано к стихийной вылазке. Бойцы, не считаясь с количеством оставшихся патронов, прикрывали оказавшихся на открытом склоне товарищей. Они вели огонь по нескольким немцам, оказывавшим упорное сопротивление на этом берегу канала. Из-за этого «шурики» упустили из виду то, что происходило на противоположной стороне водной преграды.

До ушей Аникина сначала донеслись характерные хлопки, которые, как нити у веретена, стали стремительно свиваться в нарастающий рев.

Череда взрывов накрыла тылы оборонительной цепочки штрафников. Это начался минометный обстрел. Рев вырастал со стороны невысоких, но густых зарослей, контуры которых уже просматривались в бинокль на той стороне, метрах в четырехстах от канала. Судя по островерхим треугольным углам этих контуров, Аникин предположил, что это мог быть ельник.

Самих расчетов вражеских минометчиков видно не было, но заработали они четко. Разрывы мин скачками, со спины, набегали на стрелявших бойцов. Фашистские минометчики пристреливались, причем черновую работу выполняли очень быстро. Черт возьми, сколько же они успели развернуть расчетов? Попытавшись оценить первый залп, Андрей остановился на шести. Но паузы между залпами практически исчезли. Расчеты, видимо, с ходу перестроились, перейдя на поочередную работу минометов.

– Ложи-и-ись!..

Команда эта была лишней. Окопное чутье у опытных и страх новичков уже сработали, заставив каждого уткнуться в мокрую землю. Мины ложились часто и будто вразброс, на самом деле почти имитируя шахматный порядок и захватывая значительную по ширине полосу.

Жуткие в своей неумолимости удары шахматиста с нестерпимым ревом накрыли цепь. Одна из мин взорвалась совсем близко от того места, где, закрыв голову руками, лежал Андрей. Почва дрогнула от реактивной силы удара, затем раздался оглушительный взрыв. Но удар пришелся в склон, и основная сила взрывной волны и осколки ушли вниз по скату, догоняя тех, кто предпринял вылазку за оружием.

Слева, на самом краю фланга, взрывом кверху вскинуло солдата. Он даже не успел ничего выкрикнуть. Тело штрафника разнесло в стороны вместе с окровавленными комьями глины. Каску погибшего, словно по дьявольской прихоти мечущего мины шахматиста, сорвало и с нечеловеческой силой швырнуло в сторону канала.

Упав на землю, каска по инерции еще несколько метров катилась по склону, пока не уперлась в неестественно вывернутую, будто выломанную, руку лежавшего там мертвого немца.

Мины ложились в ряды оборонявшихся снова и снова. Раздались стоны первых раненых. Кто-то матерился во весь голос, кто-то стонал и звал на помощь.

– Баклин!.. Баклин! – позвал Андрей.

Пулеметчик откликнулся не сразу. Его сильно присыпало комьями глины, и теперь он с трудом стряхивал с себя липучие, мокрые куски.

– Гады! Пулемет запачкали! – чертыхаясь, ругался он, очищая ствол от желто-бурых ошметков грязи.

– Баклин!.. На той стороне канала видишь рощицу?.. – припадая к биноклю, спросил Аникин.

Танкист, оставив на миг процесс очищения, всмотрелся в позиции немцев.

– Кусты какие-то вроде вижу, товарищ лейтенант… – отозвался он, подтаскивая пулемет ближе к себе. – Далековато… И туман начинает припускать. Видите, как клубится…

– Да, черт его возьми… – согласился Андрей.

Действительно, чем светлее делалось в небе, тем гуще и тяжелее становился белый пар у земли. Рваные клубы тумана стелились вдоль глади канала со стороны реки, заползали на скаты берегов и белесым непроглядным занавесом закрывали обзор.

– Баклин, надо прощупать эту рощу… – быстро произнес Аникин. – Пока совсем не затянуло… Похоже, гады оттуда лупят.

– Сейчас прощупаем… – деловито ответил Слава, вытерев руки о побуревший от грязи комбинезон.

Правой рукой Баклин стянул танкистский шлем со своей головы и четким и быстрым движением подсунул его под ствол пулемета. Он сделал это после того, как в очередной раз попытался выдвинуть сошки. Но их у «дегтяря», свинченного и извлеченного из танка, заклинило намертво.

– Сейчас… – повторил он, выставляя планку прицела и припав к прикладу щекой. Бритый верх головы Баклина, до последней секунды упрятанный под шлем, теперь выделялся неестественной белизной. По лбу и щекам проходила четкая граница, разделявшая пельменно-белый верх лысой кожи черепа и запачканное копотью, сажей и грязью лицо. Баклин весь сосредоточился и сощурился, выцеливая рощицу.

– Пощупаем… – произнес он, и тут же короткая очередь ушла в сторону ельника.

Аникин, внимательно следя за стрельбой в бинокль, ясно увидел, как судорожно встряхнули своими лапками несколько елочек.

– Нормально… – прокомментировал Андрей. – Теперь пошире возьми. Всю рощицу прошерсти.

– Есть прошерстить… – отозвался Баклин и тут же нажал на спусковой крючок. Пулемет протарахтел более протяжную фразу, грамотно легшую в аккурат вдоль сектора елок.

Заунывный хор ревущих минометов тут же оборвался. Как будто поперхнулся кто-то из ведущих солистов этого чертового хорового коллектива.

Тут же с того берега на пулемет танкиста обрушился целый рой пуль. Стрельбу, точно наперегонки, повели два ручных пулемета. Один вдруг возник на самом краю ельника, а второй перенес сюда свой огонь с правого фланга обороны штрафников, напротив которого находился на том берегу канала, укрывшись у корней двух одиноко стоявших невысоких, но массивных ив.