Чтение онлайн

Громкие звуки заставили всех отвлечься от грустной темы и без вступления я запел:

Я плохо помнил слова, поэтому пел медленнее оригинала, при этом делая длинные отступления. Вовремя заменил газ на печь, а третий куплет благополучно забыл, но помню, что он был самый ироничный. Его и не понадобилось, атмосфера вокруг явно потеплела, а отец не выглядел потерянным. Теперь он сидел ровно и даже плечи расправил, хотя прекрасно понял смысл песни.

– Привит сосид. – от калитки к нам шёл Олег. От былого горба не было и следа, но я опытным взглядом заметил, что он до судороги напрягает шею. Не порядок. – А дивчата сказали ти грати не зможеш. Ну тепер ми им влаштуемо поговорити. Пишли до ставка. Можна? (А девчёнки сказали ты играть не сможешь. Ну теперь мы им устроим поговорить. Пошли к пруду. Можно?) – спросил он у моих родителей.

– Погоди я же твоей маме подарок привёз. – схватив за руку потащил его в дом, за ещё одним комплектом серёжек, с какими то светло-синими камнями. А потом усадил не табурет и быстренько вправил шейные позвонки. – Давно, тянет?

– З обиду, хотив до Зини звернутися, але вона в мисти. Думав завтра. (С обеда, хотел к Зине обратиться, но она в городе. Думал завтра.)

– На шарфик повяжи, как у Французов. Будь модным музыкантом. – он попытался отказаться, от протянутого женского платка. – Олег тебя продует и всё лечение начнём заново. – сосед моментально обвил своё горло в два оборота. Ну и отлично.

Нормально у нас “сарафанное радио” работает, думал я оглядывая собравшихся. Пол деревни точно здесь. Что показательно, чужих не заметно. Как выяснилось народ собирался не на меня, тут каждую субботу так, если дождя нет. Два раза собирались в ДК, там в актовом зале установили рояль и Олег даёт настоящие сольные концерты. Иногда аккомпанирует поющим.

– Толя, а сказали тебя до нового года в больнице продержат. Как ты? Вот здорово. Как переломы? Мы к тебе собирались, но нас не пустили. У тебя есть новые песни? Теперь мы устроим им филармонию. – замельтишила передо мной Катька.

– И тебе привет. Кстати, сможешь завтра к 11 в дворец спорта подойти? Спроси меня или Кузьмича. И девочек возьми кто свободен будет. В театре джазовый коллектив собирается им певцы нужны.

– Хорошо мы будем. Ты к открытию песню сочинил? Нам доверяют исполнить? – откуда они знают об открытии, если дата еще может перенестись. Хотя наверняка “радио”. Вот только она уверена в моей большой осведомлённости, нужно будет это обмозговать.

– Кать я ни одной песни не сочинил. Или народ или известные поэты.

– А сегодня будет что нибудь новое? – не унималась она.

– Одну и давай я начну, а потом уйду. У меня режим, я же маленький.

“Чего смешного?” Думал я, когда меня потащили на сцену. Было очень приятно, от того как тепло приветствовали меня люди. Когда поднимался на сцену, мандражировал от воспоминаний и даже не представлял, что исполню. Посмотрел на окружающую меня компанию и хотел бахнуть “стоят девчонки в сторонке, платочки в руках теребят”, но вспомнил аккорды и понял что без репетиции не смогу. А такие шедевры нужно выдавать как минимум на хорошо.

– Смотрите он цену себе набивает. – раздался голос Пироговой. – Важный какой, только за деньги выступает. У меня рубль есть, держи.

– Я мзду не беру! – выдохнул я, а потом разглядел бумажку с непонятным мужиком. – а фальшивку мы конфискуем.

Откуда на советском рубле шахтёр, понятия не имею. Если бы ввели новую валюту, узнал раньше, чем Пирогова. Значит что? Правильно от 3 до 7, с конфискацией. Пусть Михалыч разбирается, мне некогда. Но спасибо ей, подсказала, что исполнить.

– Мне тут сказали, вы меня уже похоронили? А не дождётесь… – и вставив в рот пальцы кольцом с шипением дунул. Народ сначала обескураженный словами, после попытки свистнуть, понял что это "игра" и начал похохатыва. “СпектаклЯ это хорошо”.

– Гитару мне. – я протянул пустую, правую, руку к Катьке. Несколько раз сжал кулак, хватая воздух. А потом перевёл взгляд налево, где в руке находилось запрашиваемое. – Вот ты где. Нус.

Так самозабвенно я её ещё не исполнял, сейчас пел только для себя, а народу кажется нравилось тем хуже для них. Закончив поклонился и добавил.

– Вы посмотрели отрывок из спектакля “Белое солнце пустыни”, постановку целиком можно увидеть в исполнении нашей труппы. – и показал обвёл рукой, присутствующих на сцене. – А сейчас извините спать пора.

Грузинская ССР – Аджария

Мирослав рос очень закомплексованным мальчиком. Хотя он не знал, что это значит и слово такого, не слышал. Всю жизнь он был уверен, что чем-то разозлил бога и он посылает ему страдания. Сначала являлся единственным русским во дворе и никто не обращал на это внимание пока в 39 году не начались гонения на славян. Его спасало, что он был сыном военного, но косые взгляды и оскорбления стали нормой его жизни. Это повторялось и в школе, где он стал чужим уже для русских, потому, что плохо их понимал.

Позже над ним стали откровенно смеяться, из-за высокого роста и огромного размера ног. В 12 лет ему стали тесными отцовские ботинки 42 размера и большую часть года он ходил босиком, благо погода позволяла. В отсутствии друзей Мирослав всегда играл в одиночестве, а протекающая поблизости река Чаквицхали стала его любимым местом. Местные не любили холодную воду быстрой реки и это было отличное место, спрятанное от посторонних глаз. Здесь можно было подолгу плавать, именно так как показывал отцовский друг, ещё до школы и до войны. Нырнуть в воду, а потом гребками с двух рук, медленно двигаться против течения. Главное, что никто не смеётся и почти никто не видит. Купаться можно было хоть весь день, пока мать работала в ботаническом саду. После смерти отца, она совсем не занималась воспитанием сына.

Мирослав жил с мамой и оба ждали, когда его заберут в армию, а там из него сделают мужчину.

Когда он вышел на берег после очередного заплыва. К нему подошли двое пограничников и мужчина в лёгкой одежде. Вероятно из отдыхающих.

– Привет, как тебя зовут? – раздался голос сзади.

– Мирослав. – робко ответил он, разглядывая людей.

– А меня Владимир. – протянул мужчина руку, не выказывая брезгливости, как у местных. – Не холодно тут плавать?

– Я уже привык. – гордо сказал парень.