Чтение онлайн

– Все, пацаны, детские игры закончились. Начинаем работать. Собираем все, что необходимо. Еще раз проверяем оружие и боекомплект.

Передо мной стоял все тот же строй, который я впервые увидел всего двадцать дней назад. Все те же бойцы – вчерашние зеки. Но сейчас они были роднее. Всего двадцать дней, и у нашего взвода начала появляться история. Большую часть из них я знал по именам и позывным.

– Помимо того, что у вас должно быть по десять полных магазинов, с собой еще должна быть тысяча патронов как неприкосновенный запас. Триста патронов заряжено и еще тысячу с собой. Нам это нужно, чтобы в случае ЧП мы могли продержаться и вести бой. У каждого должно быть с собой по шесть или восемь гранат. Пулеметчики, помимо этого, берут свой боекомплект, как и гранатометчики. Командирам групп проверить и доложить.

– Шлем застегивать нельзя. Почему? – спросил я голосом экзаменатора.

– Потому что если он будет застегнут и в него попадет пуля, то ударной волной нам может сломать шею, – ответил кто-то из заднего ряда.

– Правильно! Броник. Разгрузка. В разгрузке восемь магазинов. Но туда можно засунуть и девятый! Вот так, – я показал, как это делается. – И еще один магазин у вас в автомате. Гранаты в подсумке на разгрузке. Разгрузки у нас сирийские, но третий сорт не брак. Зато у нас есть мотивация добыть себе трофеи в бою. Что нам обещал Евгений Викторович?

– Все добытое нами в бою считается нашей законной добычей.

– Правильно! И еще сбросник. Важная вещь, чтобы сбрасывать в него по-быстрому магазины. За личное оружие спрос будет по полной. Оружие не терять! «Бобо», – заметил я нашего минера в строю, – что у нас с минами?

– Все карашо, камандыр, – спокойно сказал он.

Мне очень нравился его подход к делу. Он выбрал себе помощника из молодых таджиков и постоянно его учил каким-то премудростям. Он нашел в доме много рыболовных снастей – леску, крючки, магниты и приспособления неизвестного мне назначения – которые собирался использовать для растяжек и минных ловушек. Он знал свое дело и не нуждался в присмотре или проверках. «Бобо» был самостоятельной боевой единицей.

Мы мало общались, но с ним было просто: я говорил – он делал. Не всегда так, как я говорил, но претензий у меня к нему не было.

– Все, урки, расходимся и делаем последние приготовления. Мирная жизнь закончилась. Теперь вы грязные наемники!

Произнеся это, я вспомнил самое древнее произведение про наемников, которое читал в своей жизни – «Анабасис Кира». Автобиографическое произведение греческого наемника Ксенофонта, который с десятью тысячами таких же, как и он, гоплитов целый год пробирался из Персии на родину в Грецию. Это был славный поход!

История наемничества, как профессиональных воинов, уходит корнями в Античность. Война – это одна из форм разрешения конфликтов. А если война существовала столько, сколько человечество, то всегда были те, кто делал из нее профессию. И всегда были те, кто писал о наемниках. Бертольд Брехт с его «Мамашей Кураж», Вальтер Скотт с его «Квентином Дорвардом», Рафаэль Сабатини – «Под знаменем быка». Или знаменитые заметки немецкого наемника времен «Тридцатилетней войны» Петера Хагендорфа, участника конфликта в составе армии Готфрида Паппенгейма. Ландскнехт, прошедший более 22 000 км с 1625 года до самого конца войны, оставил труд в 192 страницы, где простым языком, без словесных излишеств, написано обо всем, с чем он столкнулся, будучи рядовым ландскнехтом.

«Возможно, и о нас, кто-то напишет книгу», – подумал я.

Если ты командир, то ты не должен показывать, что боишься. Как ребенку нужны стабильные и сильные родители, которые дают ему базовое ощущение защищенности, так и подразделению необходим командир, который знает, что ему нужно делать. Им нужен командир, который всем своим видом показывает, что все под контролем. Я предположил, что «Крапиве» тоже сейчас не по себе: на нем была огромная ответственность за нас всех. Он, как и я, впервые оказался в ситуации, когда необходимо было вести в бой бывших заключенных и людей, не имеющих военной подготовки.

Месяц, который нам был послан Всевышним, был просто подарком. «Пересидки» из моего отделения уже приноровились где-то брать хороший чай и мастерски заваривать его со сгущенным молоком.

Я пришел к «Крапиве» и позвал к нам в комнату. Он не отказался. Мне было нестыдно пригласить его к нам – быт был налажен по высшему разряду: окна плотно заделаны, топились две печки-буржуйки, стоял стол с полным комплектом стульев. И, что самое главное, благодаря «Циститу» мы ели настоящий плов! Примерно через полчаса, после того как уехало второе отделение, он зашел к нам.

– Хорошо тут у вас, – сухо, по-солдатски похвалил он наш быт.

Во время еды мы пытались шутить и перекидываться ничего не значащими фразами, но всеобщее напряжение выливалось в неловкие паузы, которые ватой повисали в воздухе. Посидев с нами еще час, он стал прощаться.

– Пацаны. У нас не простое направление. Лесопосадка и поля. Будет сложно. В общем, я на вас надеюсь.

– Мы справимся, командир, не переживай, – спокойно ответили ему «Банур» и Женя.

Отказавшись от третьей кружки чая, командир попрощался и ушел к себе. Ночью мы погрузились на «Уралы», которые отвезли первые два отделения и выдвинулись в Клиновое.

Пока добирались до Клинового мы проехали несколько полуразрушенных сел со следами недавних боев. Стандартные украинские села, состоящее из частных хозяйств. Дома, чаще, одноэтажной застройки с шиферной крышей с гаражом и подвалом. В подвал вела крутая лестница, спустившись по которой ты попадаешь в хорошо защищенное помещение, которое можно считать естественным бомбоубежищем. Дома, в большинстве своем были полностью разрушены. За домами располагался большой огород, на котором высаживались плодовые деревья и сезонные культуры.

В центре села располагался «Сельсовет», в котором заседало правление и «Голова». В каждом селе присутствовали обязательные: школа с футбольным полем, магазин и почта. На окраинах находились промышленные и сельскохозяйственные предприятия: коровники, ремонтно-технические базы для сельхозмашин, склады, элеватор и мелкие вспомогательные организации. За все время пути, мы не встретили ни одной целого поселения: все было разрушено, перепахано воронками от взрывов и частично сровнено с землей.

Вся Украина – величайшая аграрная Республика времен СССР со второй по мощности экономикой – была покрыта сетью таких сел. Система полей и разделявших их посадок складывалась веками, а при Советском Союзе, с его пятилетками и плановым хозяйством, была системно использована и работала, как единый организм.

Пока мы ехали, я нашел себе новое развлечение – считал разбитые машины, которые стояли на обочинах и валялись в кюветах. Четыре внедорожника, из тех машин что я разглядел, были с польскими номерами. На перекрестках были оборудованы блиндажи, вокруг которых валялось множество гильз и мусора. Все говорило о масштабных боях за каждый метр луганской земли. Именно в этом ландшафте нам и придется воевать в ближайшее время. Бегать по таким же домикам и рыть землю в этих полях. Мозг, перегруженный адреналином, сделал мыслительный процесс кристально прозрачным и ясным. Внутренние ресурсы выживания в стрессовой ситуации включились и запустили процесс ускоренного обучения и адаптации. Выключить поток сознания было невозможно. Внимание выхватывало отдельные куски пейзажа и тут же прикидывало, как можно устроить засаду или выгодно занять оборону.