Чтение онлайн

Впрочем, есть и ещё одна версия данного назначения, которая в принципе не противоречит ранее изложенным обстоятельствам. А состоит она в том, что, назначая полковника Колесника руководителем данной боевой операции, большие начальники (С.К. Магометов, Б.И. Иванов и другие) фактически выбирали «крайнего», «стрелочника», если хотите, — на случай неблагоприятного исхода событий. Ведь в сравнении с армейским полковником В.В. Колесником генерал-майор госбезопасности Ю.И. Дроздов был, несомненно, фигурой менее уязвимой.

Однако в большинстве комитетских изданий и в книгах авторов, воспроизводящих («подтверждающих») чекистскую точку зрения, в качестве руководителя «Шторма» обычно указывается генерал-майор КГБ Ю.И. Дроздов. Так, например, в выходных данных альманаха «Вымпел» (1999, № 3/11) сообщается: «Дроздов Юрий Иванович — легендарный разведчик, резидент в Китае и США, двенадцать лет руководил нелегальной разведкой СССР, создал группу специального назначения «Вымпел», руководил операцией «Шторм-333» по взятию дворца Амина в Кабуле» [147] . Подобного рода утверждения до того стали привычными, что они и ныне не сходят с экранов телевидения и со страниц периодических изданий.

Очевидно, для того чтобы окончательно разобраться в этом вопросе, нужно предоставить слово самому Юрию Ивановичу, который так вспоминал о своём назначении или, точнее, переназначении на Тадж-Бек: «24 декабря 1979 года с одним из генералов советнического аппарата я побывал на объекте, в овладении которым должен был принять непосредственное участие. Это был один из наиболее сложных объектов предстоящей операции, что требовало личной и детальной рекогносцировки. В тот же день я впервые оказался в комнате на первом этаже посольства, где работала группа генерала С.К. Магометова. Мы вошли туда вместе с В.А. На нас не обратили внимания. В.А. здесь знали. В комнате стоял штурм, галдёж. Все говорили о сложности овладения объектом, о невозможности сделать всё незаметно, внезапно. Через плечо одного из генералов я посмотрел на поднятую карту с обстановкой. Рельеф местности представлял из себя форму бутылки, горловину которой закрывала высота с дворцом Тадж-Бек.

— Почему невозможно? — сказал я. — Надо войти в бутылку и всё начать оттуда.

На меня внимательно посмотрели.

— Генерал Лебедев, — представил меня В.А.

К исходу дня мне объявили, что в Центре принято решение перебросить меня на объект Тадж-Бек.

Видимо, после моего ухода из этого кабинета ещё раз всё обсудили, доложили в Москву, а так как любая инициатива наказуема, то исполнение поручили мне. Так я стал одним из (курсив. — В.К.) руководителей операции «Шторм-333» [148] . Здесь же обратим внимание на дату этого указанного генерал-майором Ю.И. Дроздовым события — исход суток 24 декабря 1979 года. До штурма Тадж-Бека оставалось два с лишним дня.

В своих воспоминаниях «Как был взят дворец Амина» В.В. Колесник в этой связи чётко и недвусмысленно даёт следующие разъяснения по данному вопросу: «…Собрав нас вновь, Магомедов (так в тексте. — Примеч. В.К.) объявил, что мой план утвердили и я назначен руководителем опера-ции» [149] . Несколько далее он пишет: «Вместе со мной в батальон прибыл и генерал Дроздов, который был назначен моим заместителем по руководству группами спецназа КГБ» [150] .

Такую же точку зрения Василий Васильевич высказал в своих мемуарных записках «Шторм» в Кабуле» в альбоме «Спецназ»: «Когда через некоторое время я доложил свой план, Магомедов (так в тексте. — Примеч. В.К.) с Ивановым переглянулись, объявили перерыв. Пригласив нас вновь, Магомедов сказал, что мой план утвердили и я назначен руководителем операции» [151] . И далее: «После этого мы с моим заместителем по руководству группами спецназа КГБ генералом Дроздовым отправились в отряд, чтобы поставить задачи участникам предстоящего штурма» [152] . Такое положение дел подтверждает и другой заместитель руководителя «Шторма» в ту бытность подполковник ГРУ Генштаба О.У Швец [153] .

Теперь, разобравшись с вопросом о руководстве операцией по штурму дворца Х. Амина, пожалуй, можно вернуться к проблемам состава действующих лиц «Шторма» и планирования операции.

Среди приданных и поддерживающих 154-й отряд спецназа ГРУ ГШ временных и штатных боевых формирований были не только бойцы спецназа КГБ СССР из отрядов «Гром» и «Зенит». Руководитель операции по взятию дворца Х. Амина генерал-майор В.В. Колесник среди таковых называл и десантников. В данном случае речь идёт прежде всего о парашютно-десантной роте под командованием гвардии старшего лейтенанта В.А. Востротина. Но правильно ли говорить о том, что в ходе проведения операции «Шторм-333» советские ВДВ были представлены одним этим подразделением? Для того чтобы ответить на данный вопрос, попытаемся провести небольшой анализ различных источников информации по интересующей нас проблеме.

В книге В.Ю. Марковского и В.В. Мильяченко «Афганистан: война разведчиков» утверждается: «Общая численность батальона, прозванного «мусульманским», составила 538 человек, а его командиром назначили майора Л.Т. Халбаева (так в тексте. — Примеч. В.К.), отозванного с обучения на Высших офицерских курсах «Выстрел» [154] . А несколько далее здесь же имеется следующая информация: «Его (154-го ооСпН. — Примеч. В.К.) бойцам и офицерам предстояло совместно дейстовать с группами КГБ «Зенит» и «Гром», а непосредственно перед операцией прибыло усиление двумя парашютно-десантными ротами, высадившимися в Кабульском аэропорту» [155] .

Анализируя это сообщение, первоначально было предположено, что авторы указанной ранее книги под второй парашютно-десантной ротой имели в виду подразделение гвардии старшего лейтенанта А. Гуляева из состава 345-го гв. опдп гвардии подполковника Н.И. Сердюкова. Однако эта воинская часть начала прибывать на территорию Афганистана ещё с лета 1979 года, и называть её парашютно-десантные роты только «высадившимися в Кабульском аэропорту» совершенно неправильно. Но если даже допустить подобную гипотезу, то возникает вполне обоснованное сомнение: разумно ли было привлекать к участию в совершенно секретной операции по штурму дворца Х. Амина вновь прибывшие из Союза подразделения?

Очевидно, что нет: причин, обусловивших это, более чем достаточно. Назовём только одну из них, а именно: необходимость различного рода согласований размещения вновь прибывшей парашютно-десантной роты с командованием бригады охраны (гвардии). Ведь в то время «мусбат» формально входил в состав этого афганского соединения и подчинялся его руководству. Что же касается упомянутой нами роты гвардии старшего лейтенанта А. Гуляева, то ей была уготована роль по обеспечению доставки в Кабул из расположения авиабазы Баграм Бабрака Кармаля, сопровождавших его Анахиты Ратебзад и офицеров госбезопасности из группы «А». Однако непосредственного участия в штурме дворца Тадж-Бек данное подразделение (4-я парашютно-десантная рота 345-го гв. опдп) не принимало. Поэтому относить его к числу приданных и поддерживающих «мусульманский» батальон в ходе проведения штурма дворца Х. Амина неправильно.

Рассуждая в целом о точке зрения, высказанной авторами книги «Афганистан: война разведчиков», представляется очевидным, что В.Ю. Марковский и В.В. Мильяченко произвольно «увеличили» силы подразделений, приданных 154-му отряду спецназа ГРУ ГШ, ровно на одну парашютнодесантную роту. Относительно подразделения под командованием гвардии старшего лейтенанта В.А. Востротина, которое действительно принимало участие в «Шторме», следует добавить, что авторы указанной нами книги также неправомерно относят его к числу прибывших в Кабул 25–27 декабря, то есть с началом официального ввода советских войск в Афганистан. Исходя из ряда других источников, представляющихся нам более достоверными, парашютнодесантную роту гвардии старшего лейтенанта В.А. Востро-тина следует полагать входившей в состав 345-го гв. опдп и передислоцированной в ДРА несколько ранее времени начала официального ввода советских войск в эту страну.