Чтение онлайн

У входа в мастерские его остановил солдат с автоматом. Этот парень, конечно, давно знал конструктора, но все равно придирчиво осмотрел пропуск и только тогда разрешил пройти к стендам.

Зандлер шагнул в полутемный, содрогающийся от дикого гула цех. От запаха керосина, масла и дыма у него закружилась голова. Тускло горели лампочки. По скользкой лестнице Зандлер поднялся к пульту и увидел дежурного инженера. Тот спал, положив голову на скрещенные руки.

Вдруг Зандлер своим нервным, возбужденным чутьем уловил присутствие кого-то еще. Он взглянул на работающие двигатели и увидел промелькнувшую тень. Зандлер сильно толкнул инженера. Тот спросонья уставился на приборы пульта и сразу заметил, что один из двигателей работает на взлетном режиме. Машинально инженер уменьшил подачу топлива и уставился на встревоженного профессора.

–  Немедленно тревогу! — крикнул Зандлер.

Но за грохотом двигателей инженер не услышал его.

Тогда Зандлер сам включил сигнал. В разных концах аэродрома завыли сирены. Все, кто был на аэродроме, бросились к мастерским, где над входом ярко-красным огнем горела лампа.

Растерявшийся солдат у входа не смог сдержать толпу, и несколько человек прорвалось к стендам. Двигатели выключили.

–  Оцепить мастерские! Никого не впускать и не выпускать! — приказал Зандлер. — Где Зейц? Через несколько минут прибежал Зейц.

–  Господин оберштурмфюрер, здесь только что кто-то был. Дежурный инженер спал, но, когда я зашел сюда, мне показалась тень вон там.

–  Здесь никто не появлялся, клянусь вам, — пробормотал позеленевший от страха инженер.

–  Молчать! — оборвал его Зейц и махнул солдатам.

Те бросились шарить по мастерской. Зандлер осмотрел взволнованных служащих. Взгляд его остановился на Пихте:

–  Как попали сюда вы?

–  Как все, по тревоге.

–  Но ведь по тревоге вам полагается быть у своей машины, а не в мастерских.

–  Все бежали сюда, ну и мы не удержались! — вышел из толпы Вайдеман, вытирая запачканный маслом рукав френча.

–  Вы были вместе с Пихтом?

–  Нет, я его не заметил… Впрочем, и вас-то недавно разглядел.

–  А вы, Пихт, видели Вайдемана?

–  Я?.. Нет.

–  Какой двигатель работал на полную мощность? — спросил Зандлер дежурного инженера.

–  Третий слева. «Юмо».

–  Что нужно сделать, чтобы заставить его работать на полную мощность?

–  Двинуть вот этот сектор на пульте. — Инженер потянулся к рычажку с оранжевой рукояткой.

–  Не трогать! — крикнул Зейц.

–  Около двигателя есть такой же сектор. Управление здесь спаренное, — сказал инженер.

–  Мы найдем преступника по отпечаткам пальцев, — проговорил Зейц.

Осмотрев все закоулки мастерской, эсэсовцы никого не обнаружили. Зейц вызвал специалиста по отпечаткам пальцев, переписал всех, кто оказался в этот момент рядом. Оставив усиленную охрану, он проводил Зандлера, вернулся к себе и срочно вызвал Берлин, чтобы доложить штандартенфюреру Клейну о происшествии.

…Профессор плохо спал в эту ночь. Только несколько рюмок коньяка сморили его. Однако проснулся он, как всегда, и появился у себя в кабинете ровно в восемь. Затянувшись сигаретой, Зандлер посмотрел в окно на одинокий бук. «Может быть, у меня вчера была галлюцинация? Просто от сильного утомления причудились чертики?» — подумал он и приказал продолжать испытания двигателей.

Снова по аэродрому покатился грохот запущенных «Юмо». На них больше всего надеялся Зандлер. Они работали хорошо.

«Конечно, показалось». Профессор шагнул к телефону, чтобы сказать Зейцу об этом и вдруг услышал взрыв. С треском вылетело стекло. Зандлер бросился к окну и увидел дым, окутавший мастерские.

–  Взорвался на взлетном режиме двигатель, — доложил дежурный инженер.

–  Какой?

–  «Юмо», на стенде третий слева.

«Все ясно», — прошептал Зандлер, бледнея.

Рядом действовал агент. Мысленно Зандлер перебрал всех инженеров, техников, летчиков, которых знал: «Кто-то из них, в рабочей куртке или мундире люфтваффе, — враг…»

Дверь в кабинет отворилась, и на пороге вырос Зейц.

–  Как я и ожидал, преступник не оставил отпечатков своих пальцев, — возбужденно сообщил он, — но агент все же не успел скрыть следов!

Зейц, стуча каблуками своих великолепных сапог, подошел к столу Зандлера и бросил перчатки:

–  Мои люди нашли их в баке с топливом! Профессор покосился на перчатки — обычные армейские перчатки из темно-серой искусственной кожи.

–  Таких перчаток, наверное, у каждого по паре, — усмехнулся он.

–  Нет и нет, господин профессор, — засмеялся Зейц. — Во-первых, мы знаем размер руки преступника. Во-вторых, вряд ли кто из техников получал такие перчатки на складе, а если получал, мы легко установим. В-третьих, видите чуть треснутый шов? Преступник имеет привычку сжимать кулаки. Это не все, но уже многое. А вы, господин профессор, не волнуйтесь и продолжайте работу. Как поживает фрейлейн Эрика?

–  Спасибо, хорошо.

–  Передайте ей привет от меня. — Зейц улыбнулся и, прощаясь, приложил руку к козырьку.

Но Зандлеру не понравился оптимизм оберштурмфюрера. Оставшись наедине, он подумал о неприятностях, которые наверняка свалятся на его несчастный «Штурмфогель». Даже несмотря на явную диверсию, двигатели «Юмо» и «БМВ» не годились для летных испытаний. Они требовали серьезной доводки.

Через несколько дней, не выдержав взлетного режима, взорвался мотор «брамо». Мессершмитт, занятый совершенствованием модифицированного винтомоторного истребителя «Ме-109» все же нашел время, чтобы серьезно поговорить с Зандлером о будущем «Штурмфогеля». Главный конструктор был недоволен моторостроительными фирмами.

–  Вы видите, что нам пишут с фирмы «Юнкерс»? — Мессершмитт швырнул Зандлеру телеграмму.

В ответ на просьбу ускорить постройку новых двигателей фирма сообщала, что она сможет это сделать не раньше, как через восемь месяцев.

–  А война идет! — Мессершмитт кулаком ударил по столу, и серебристая модель его любимца «Ме-109» свалилась на пол. — Война идет! Она требует новых и новых машин — надежных и прочных. Лучше, чем у русских!