Чтение онлайн

Карл Гехорсман помог ему надеть парашют и взобраться на крыло. Вайдеман с облегчением опустился на сиденье и осмотрел кабину. Все в порядке. На привычных местах замерли знакомые стрелки. Они оживут, когда загрохочут моторы. Впереди, сквозь прямоугольник броневого стекла, была хорошо видна бетонная полоса.

Вайдеман покосился на узкие, уходящие назад крылья. Далеко вперед из-под них высовывались круглые, сигарообразные двигатели. «Черт знает, что можно ждать от вас?» — подумал Вайдеман и устало провел рукой по лицу.

Сухо щелкнул переключатель рации.

–  Я «Штурмфогель», к полету готов, — пробубнил Вайдеман.

–  Хорошо, Альберт. Вы пристегнули ремни?

Необычная забота Мессершмитта в первое мгновение озадачила Вайдемана. «Покойнику всегда говорят ласковое». Он дотронулся до плеча и с удивлением обнаружил, что забыл застегнуть привязные ремни. Вайдеман торопливо нашел их, стянул концы у замка. С лязгом металлические кольца вошли в гнезда и зацепились за зубья.

–  Готов, — еще раз проговорил Вайдеман. Гехорсман опустил фонарь и помахал пилоту. Шум запущенных двигателей показался Вайдеману более глухим. Но тяга увеличивалась. «Штурмфогель» качнулся на носовое колесо. «Придется брать ручку больше на себя», — подумал Вайдеман.

–  Прошу взлет! — крикнул он.

–  Взлет, — донеслось из наушников.

Турбины сорвались на вой. Самолет начал разбег. Вайдеман одним глазом покосился на указатель скорости. Стрелка уже перевалила за 150 километров в час. По расчетам, сейчас самолет должен оторваться от земли. Но по тому, как тяжело он приседал и выпрямлялся на швах бетонных плит, Вайдеман понял, что «Штурмфогель» и на этот раз не взлетит! Он энергично потянул ручку на себя, стараясь увеличить угол атаки крыльев. Машина приподнялась, словно собираясь выстрелить в воздух. Поздно! Скоро конец полосы. Вайдеман рывком убрал тягу подачи топлива и нажал на тормоз. Только сейчас он поблагодарил Мессершмитта за напоминание о привязных ремнях. Его бросило на приборную доску, ремни с хрустом впились в плечи…

К самолету, как всегда, первым подбежал Гехорсман. Он привычно выдернул Вайдемана из кабины и бережно опустил на землю.

–  Вы ударились? Вам нехорошо? — бормотал он. — Не нужно было пить вчера.

Вайдеман вдруг поднял на него налитые кровью глаза и с неожиданной силой ударил кованым ботинком по колену Гехорсмана. Старик скривился от острой боли. Его замызганная пилотка свалилась, болезненно вздрогнула рыжая с сединой голова. Карл медленно выпрямлялся. Удар показался ему таким несправедливым, что по глубоким черным морщинам потекли слезы.

–  За что? — прошептал он побелевшими губами.

Вайдеман отвернулся.

Подъехала машина Мессершмитта. Конструктор спрыгнул с подножки и быстро подбежал к испытателю:

–  Что случилось, капитан?

–  Я не набрал нужной скорости. Это было невозможно. Машину все время тянуло на нос. Она не слушалась рулей.

–  Понятно. — Мессершмитт выпрямился и посмотрел на Зандлера, который уже успел подъехать на санитарной машине.

–  Что скажете, профессор?

–  По-видимому, для самолета с носовым шасси мала взлетная площадка.

–  Правильно. Но мне нужен солдатский самолет — простой в управлении и обслуживании, умеющий взлетать с самых малых фронтовых аэродромов.

–  Необходимо сделать кое-какие расчеты.

–  Делайте, профессор! Думайте, впрягайте своих инженеров, только быстрей, быстрей!

Мессершмитт сел в свою машину и пригласил Зандлера.

–  И еще одно обстоятельство, — проговорил он, когда «мерседес» набрал ход. — Подумайте о замене Вайдемана. Психологическая травма… Вы знаете, что это такое, Иоганн?

–  Весьма относительно.

–  Это самое страшное для испытателя. Вайдеман дважды попадал в аварию. Дальше он будет бояться своей машины, потому что испугался ее еще до начала полета.

После неудачных испытаний «Штурмфогеля» Вайдеман не находил себе места несколько дней. Пихт пропадал у Эрики или отсыпался в общежитии, и его никак не удавалось встретить одного.

Странные чувства одолевали Вайдемана. Будущее вдруг заслонилось, стало страшным и черным. Настоящее уперлось в тяжелую дилемму: продолжать полеты или отказаться, пока не сыграл в ящик? Зандлер предложил подумать. Вайдеман думал. Советов Пихта он стал почему-то остерегаться и, однако, нуждался в них. Особенно сейчас. Летать его обязывал долг, которому он служил уже много лет. И в то же время он не хотел рисковать собой, так как был уверен, что может сделать что-то еще более значительное.

Как-то вечером Вайдеман не выдержал одиночества. Он вышел на улицу и позвонил в дом Зандлера. Ответила Ютта.

Вайдеман почувствовал, как от волнения вспотела чзрубка в его руке.

–  Что же вы, Альберт, не предложите мне свидания? — засмеялась Ютта.

–  У меня было много дел в последние дни, Ютта, — глуховатым голосом проговорил Вайдеман. — Пауль у вас? Да? Попросите его заехать за мной в общежитие. Я его жду у подъезда.

–  Хорошо. До свидания, Альберт.

В трубке загудели короткие сигналы, но Вайдеман долго еще стоял, прижав ее к уху. Робость старого холостяка не позволяла сказать ему о своей любви.

Пихт подъехал на своем светло-сером «фольксвагене» и открыл дверцу.

–  Я был излишне резок с тобой в тот день, когда собирался лететь на «Штурмфогеле», — проговорил Вайдеман, усаживаясь.

–  И я.

Стало сразу легко. Оба посмотрели друг другу в глаза и расхохотались.

–  Эх, старые козлы! — Пихт крутнул баранку влево к лесу, где за арочным мостом возвышалось красно-кирпичное здание, увитое плющом, с вывеской:

Вайдеман заказал пива.

–  Кажется, ты отговариваешь меня летать на «Штурмфогеле»? — спросил он, когда бармен отошел от столика.

–  Нет, — прямо ответил Пихт. — Ты будешь летать на «Штурмфогеле». Но я боюсь тебя потерять. Пока нет хороших двигателей, эта машина действительно будет взбрыкивать, и неизвестно, в какой момент свернет тебе шею.

–  Зандлер предложил мне перейти на другую машину.

–  Откажись.

–  Хорошо, но тогда мне придется лететь снова.

–  На какое число назначено испытание?

–  На одиннадцатое августа. В Рехлине. Пихт долго барабанил по столу своими длинными пальцами.

–  И все же в полете одиннадцатого августа я участвовать не буду, — вдруг решительно произнес Вайдеман. — Скажем, заболею. Или у меня поднимется давление. А?

–  Кто может заменить тебя? Вендель? — спросил Пихт.

–  Нет, Фриц в это время будет испытывать другую модель «Штурмфогеля» на основном аэродроме в Аугсбурге.

–  А-а, тогда полетит Франке. Ты видел, он вчера приехал от Мессершмитта?