Чтение онлайн

Поглядев по сторонам, и, увидев свой кинжал в руках старшего из солдат, Дебола сразу закрыл глаза...

Из раны шеи сочилась кровь, стекая, как тёплый родник вниз и на вороте белого бешмета оставляла след, но, добравшись до красного моря черкески, пропадала там. Дебола понемногу стал уразумевать, что с ним случилось. Он тяжело застонал, и крупные, горькие слёзы покатились по его щекам.

Старший над солдатами глядел на Дебола издевательским взглядом, покручивал усы и был так доволен собой, как будто он, подобно Наполеону, покорил Европу. Через какое-то время прошла радость победы, и он приказал солдатам:

– Ведите собаку!

Солдаты подняли Дебола на ноги и погнали впереди себя. Когда проходили мимо станции, Дебола увидел своих товарищей, которые стояли в стройных рядах. Он хотел заговорить с ними, но солдаты толкнули его, не дав раскрыть рта.

Призванные уставились на Дебола, но старший прикрикнул на них, и они отворотили свои лица.

Будзи покраснел от злости, но, не сказав ни слова, повернул голову в сторону и, словно слушая говорящего с ними, стоял спокойно. В сердце у него кипела жгучая злость, однако сделать или сказать что-либо он не мог. Возможно заговорил бы, но помнил, каким образом попал в армию и поэтому остерегался, держа язык за зубами, хотя сердце горело синим пламенем.

– Смирно!
– скомандовал начальник, и молодёжь, выпрямляясь, зашевелилась в рядах.

– Как ты стоишь? Втяни живот! Что ты его выпустил наружу? Выше грудь!
– выговаривал начальник кому-то, когда с края оглядел ряды.

Новобранцы снова зашевелились, и каждый старался втянуть живот внутрь, а грудь поднять выше.

После долгих придирок, начальник построил их по четыре и повёл за собой. Покинув железнодорожную станцию и выйдя на улицу, он остановил новобранцев и громко спросил:

– Какую песню хорошо знаете?

– Про Хазби... Про Хазби...

– Про Кудайната из Ларса... Про Кудайната...

– Про Тотраза... Тотраз...

Со всех сторон молодые голоса выкрикивали разные названия песен. К концу чаще слышалось:

– Про Хазби споём... Хазби...

– Ладно, даже если не очень хорошо знаете песню о Хазби, то всё равно спойте её.

Затем он скомандовал:

– Тихо! Вперёд марш!

Призывники зашагали, и начальник снова скомандовал:

– Запевай!

Несколько голосов тут же затянули песню о Хазби.

"Эй, э-й-ей, Хазби.

Вон у слияния двух рек

Сюда к нам движутся враги..."

По шоссейной дороге осетинские чувяки издавали такой шум, словно какие-то огромные птицы били крыльями об асфальт дороги.

Когда голоса стали стройнее, тогда песня начала лететь так далеко, что люди на улицах превратились в зрителей. Из окон, из дверей, из-за углов улиц люди слушали и смотрели с большим удивлением на поющую молодёжь. Такую красивую, сельскую песню им никогда не доводилось слышать в городе. Новобранцы сразу приободрились, видя, как много людей внимательно слушали их и поэтому не жалели своих голосов, от чего песня звучала ещё красивее.

Большинство молодёжи впервые оказалось во Владикавказе, и сельские парни сами тоже не сводили глаз с улиц, домов, дорог, людей: всё для них было удивительным, очень удивительным. Больше других удивлялись ребята из Овражного, ведь им редко приходилось отлучаться из села, да и не за чем; Дзека привозил в селение все необходимые товары.

Поднялись по улице, перешли через мост. В конце города у длинного дома их остановил начальник и сказал:

– Будете находиться в этих казармах.

Затем завёл их внутрь и там каждому показали его место. Осмотрев казарму, новобранцы из Овражного вспомнили своё село и говорили друг другу:

– Если бы этот дом находился в нашем селении, то мы бы в нём вместились все вместе с птицей и скотиной...

В казарме усталые люди пришли в себя. Они смотрели на красивый лес в широкой степи и осетинских путников, но это им уже не казалось чем-то удивительным. В казарме каждый уже знал где его кровать. Новобранцы оглядели все углы, и в короткий срок освоились в казарме. Под каждой кроватью виднелись сельские вещи: сумки и тряпьё. В час отдыха все улеглись на кроватях и тихо разговаривали.

Они сидели и лежали группами. Было видно, что кровати подбирались по сёлам. Молодёжь Овражного расположилась в дальнем углу, но её разговоры не были похожи на разговоры остальной молодёжи. Они сидели плотной группой и понуро вспоминали о происшествии, в которое попали Быдзеу и Дебола. Разговор не разносился далеко, ребята больше делали знаки руками и глазами; кто что хотел сказать, тот говорил тихо и спокойно, вполголоса. Не верилось им, что всё хорошо закончится у Быдзеу и Дебола; эта мысль съедала их сердца горячей досадой. Не верилось им, хотя те ни в чём не были виноваты, и их арестовали ни за что. Сама молодёжь Овражного тоже не чувствовала себя в безопасности. Из сердца не выходила правота и наказание Быдзеу и Дебола.

Иногда из сердца уходило происшествие с Дебола, и тогда их разговор поворачивал во все стороны и впопыхах переходил от одной темы к другой. С особым вниманием ребята рассматривали углы казармы, указывая руками на разные вещи и устройство помещения. Вонзая в углы казармы свои острые взоры, у них в головах возникали тайные мысли: "В этом помещении может уместиться всё Овражное". Снова бросали они свои взгляды по углам.

Ислам и Будзи тоже сидели, но в отличие от всех, им было не до изумлений, они не ведали сна уже три ночи, и находились в дремотном состоянии. К тому же оба не были уверены в том, что избавились от царских ищеек. Поэтому сидели и молчали, но старались слушать и глядеть по сторонам.

Пока молодёжь отдыхала, начальники суетились изо всех сил, торопливо летая, как мухи, с места на место, по всем углам и двору казармы. Что-то носили, что-то с усердием искали, что-то готовили, как приветливые хозяева, отдыхающей молодёжи...

Когда солнце отдалилось от середины неба, тогда молодёжь начала понемногу успокаиваться. Не слышно стало со всех углов казармы ровного жужжания пчёл. Сидели ещё некоторые на кроватях, но их разговор не был слышен никому; бросалось в глаза, как они говорили что-то друг другу на ухо, не издавая шума. Большинство новобранцев спали сном нартовских уаигов. Их груди то поднимались вверх, то опускались вниз. У некоторых губы как-то странно шевелились, и когда они дышали, тогда раздавался храп. Кто-то так свистел носом, что казалось будто вокруг казармы выстроилась полиция. Уснули молодые люди: кто на боку, кто на спине, у кого одна нога задралась кверху, у кого кончик уса во рту, но всё равно спали, очень сладко спали...

Глава вторая

То наверх, то вниз, то поперёк, то налево солдаты водили по улицам Дебола и, наконец, завели в одно помещение, где караульный солдат закрыл за ним тёмную тюремную дверь. Когда лязг ключа в замке достиг ушей Дебола, он кинулся к двери, но она была уже заперта, а шаги часового слышались всё тише и тише по мере отдаления его от двери.

В тёмной комнате с каменными стенами ничего не было видно, и Дебола с кряхтеньем и стоном закатился в один угол. Он опустил голову на пол, и слёзы начали обильно литься по его щекам. Дебола понемногу стал вспоминать о своих злоключениях, и от злости принялся кусать зубами ладони: "Эх, завидую тем, у кого есть время".