Чтение онлайн

Мишура отбежала подальше в сторону, опёрлась о ствол дерева и уставилась на Царая дерзкими глазами. Тот встал, набросил шубу на плечи и, глядя на землю, сказал:

– Пойдём в шалаш!

– Нет, я рядом с тобой не пойду. Иди вперёд, я буду следовать за тобой, - ответила Мишура.

Царай медленно и тоскливо направился к шалашу. Девушка пошла следом. Когда шалаш показался из тени ветвей, Мишура тогда стала идти рядом с Цараем.

Возле шалаша на зелёной траве лежало богатое угощение, все ждали Царая. Мишура юркнула в шалаш, а Царай подошёл к мужчинам, ожидавшим его. Касбол моргнул ему, но Царай этого не заметил.

За старшего пиршества сидел пастух, старик-балкарец Гургоко. Он поднял рог с аракой, и произнёс тост за здоровье гостей. Царай и Будзи умели говорить по-балкарски, и переводили тосты старика остальным. Когда изрядно попировали, тогда с младшим отправили бокал Мишуре. Она приняла бокал и отдала его Будзи. Тот сказал ей:

– Если я достоин твоего бокала, тогда, видимо, я достоин быть тебе братом и желаю тебе счастливой жизни с моим лучшим другом Цараем.

Из пировавших одни крикнули "оммен", другие - "бисмаллах", и Будзи осушил рог до дна.

Мишура кивнула всем головой и вернулась в шалаш.

Глава пятая

Молодёжь Овражного возвращалась с пира в весёлом настроении. Когда парни проходили мимо канцелярии, то услышали сдавленные крики, и все гурьбой, обгоняя друг друга, хлынули в канцелярию. Стражник, что стоял у двери, отпрянул в сторону, и люди вбежали внутрь. Впереди всех был Басил. У внутренней двери он вдруг встал, как вкопанный, увидев диво. Мигом выхватив кинжал, Басил раскроил старосте голову. Схватив за руку Асият, он внимательно посмотрел на окровавленную голову старосты, затем резко повернулся и потащил за собою Асият. Они бежали вдвоём, но куда и зачем - не знали сами. На краю села пасся конь Басила. Смастерив из пут привязь, Басил пристроил девушку спереди и направил коня в лес.

Когда молодёжь увидала умирающего старосту, то каждый из парней постарался ударить его ногой, а затем все кинулись бежать. Позже примчалась группа стражников, но к тому времени староста уже испустил дух и лежал, подобно мёртвой рыбине. Стражники не знали что предпринять и молча ходили кругом, обтираясь друг об друга. Старший из них взял трубку телефона и стал говорить с приставом.

На улицах села не было людей, все сидели в своих домах.

Солнце заходило за горы, и свои последние золотые лучи бросало на усталую землю. По селу без присмотра бродила скотина. Животные прорывались во дворы, в огороды, бились рогами, ревели, опрокидывали заборы, но всё равно никто не выходил присмотреть за ними.

Шум скотины, и лай собак доносились до больших пещер за Овражным. Стоял мягкий летний вечер. Ветер с хохотом носился от дома к дому, и уносил секреты ветвям старых деревьев большого леса, что находился за селом... Звёзды в этот вечер блестели совсем другим светом. Человеку казалось, что когда солнце сбежало с неба, то луна стала зажигать по очереди звёзды.

Ни в одном доме в этот вечер не затопили печь. Село чего-то ожидало, люди дрожали, как в лихорадке. Когда совсем стемнело, за селением послышалось пение, но оно становилось слабее и слабее, а потом отдалилось так, что перестало слышаться вовсе. Сначала люди подумали, что идёт пристав, но после поняли: группа молодых людей направилась в лес. Уяснив это, сельчане стали бояться ещё сильней, и сон никого не брал.

Те, кто находились в тюрьме, с проклятиями толпились по углам, дрожа от страха. Иногда Кавдин начинал трясти головой и смеялся, как безумный: "Так тебе и надо, собачий сын! Молодец, Басил, молодец! Теперь забавляйся с Барастыром в раю. Он, что нас уже за осетин не считал".

Кавдин снова смеялся и надвигал шапку на глаза. Все другие молчали. Через тюремное окно виднелось синее небо, но шума слышно не было.

Рано утром село чуть расшевелилось. Люди по одному осмеливались выходить на улицы из своих домов. Сразу по селению прошёл слух, что к ним направился пристав. "Идёт, идёт и нас погубит". Новость разлеталась со скоростью разящей молнии, и в сердца людей вселяла суеверный страх.

Между тем на том берегу показалась вереница всадников, возглавляемая толстым мужчиной на большом чёрном коне. Это был пристав. Большинство людей разошлось по домам, но Дзека с группой мужчин ходил по улицам и говорил людям:

– Такого дива ещё не случалось. Вы же знаете, что пристав злой, так почему же мы заранее не готовим ему соболезнование.

Когда люди слышали такие слова из его уст, то отворачивались от него и уходили домой...

Пристав прямиком подъехал к канцелярии и слез с лошади. Он, не мешкая, вошёл туда, где лежало тело старосты, и что-то стал писать на бумаге, которую вынул из сумки. Закончив выводить каракули, пристав резко повернулся над трупом, позвал начальника стражников и, показав рукой на старосту, велел:

– Можете похоронить его.

Сам тут же вышел и сел в другой комнате, чем-то занявшись.

Люди дивились, почему ничего не слышно от пристава, но что они могли услышать, если ни один из них не осмеливался зайти в канцелярию.

Когда солнце добралось до середины небосвода, и когда вынесли тело старосты, то в канцелярию заявился Дзека с бумагой в руке. Он прямо зашёл к приставу.

– Прошу прощения, но будет правильно, если вы, наши гости, утомлённые от бремени дороги, посидите в моём доме. Это не очень далеко, вон, где мой магазин, там я и живу. Снизойдите до меня и приходите.

– Большое спасибо, придём. Спасибо за приглашение.

Дзека хотел протянуть ему бумагу, что держал в руке, но передумал и засунул её за пояс.

– Буду ждать вас, дорогие гости, как хорошо, что вы прибыли, возможно, сумеете избавить нас от несчастий; нет нам житья от абреков и грабителей.

Дзека повернулся и отправился домой. Когда он добрался до угла первой улицы, то встретился там с Дрисом.

– Откуда идёшь, Дзека?

– Да вот наверху был. Сам куда направляешься?

– Что мне скрывать от тебя. Вот несу жалобу приставу, может быть он решит мой земельный вопрос.

– Пойдём пока к нам. Я тоже был у него. Сейчас он будет у меня в доме, и ты там вручишь ему свою жалобу.

Оба пошли вместе. Семья Дзека оживлённо копошилась. Женщины готовили разные напитки и еду. Дзека и Дрис зашли в гостевую комнату.

– Дрис, давай на тех, кто нам что должен, составим счёт и отдадим приставу.

– Это было бы хорошо.

Дзека высморкался на пол и растёр ногой... Взял ручку и начал писать:

– Ну, самым первым напишем Кавдина, всё равно он уже не спасётся, и кто ещё будет выискивать его правду.

– Ты запиши Кавдина, но если я за свои земли плату не получу вдвойне, то я не мужчина...

За дверью послышался шум, и оба вскочили со своих мест.

– Будь всегда здоров, наш дорогой гость!

– И вы будьте здоровы.

– Садитесь, садитесь, вы усталые. Вы расстроенные.

Гости вольготно расселись за столом.

Дзека выбежал на кухню и тут же появился с большой чашей пива.