Чтение онлайн

— Ведь мы уже… вроде на полпути, правда?

— Пошли! — объявил Шурка.

Ложбиной перебежали вниз. Выбрались на тропу. С опаской оглянулись назад, но ничего страшного не увидели.

И зашагали, словно по каменным волнам. Долго это продолжалось: на бугор — с бугра, на бугор — с бугра. И никуда в сторону: слева — обрыв к морю, справа — каменистые осыпи или колючки.

Шурке-то было ничего, Шурка всю береговую тропу, как запомнилась с башни, — в голове держал. И в отличие от Серёжи он хорошо знал, как меняется окружающий вид в пешем походе. Вроде минутной стрелки на будильнике: сколько ни смотришь — она не движется, а всё-таки за час — полный круг проходит!

Незаметно скрылась точка на горизонте. Зато почти отвесная каменная стена за зелёным домиком словно выросла ещё на пять этажей, надвинулась на самые глаза. Уже не разбежаться было взгляду путешественника — тут же упирался он в эту стену.

Домик всё так же скрывался в тёмной листве, и лишь иногда — если дорога повышалась — видна была его крыша.

Берег, изрезанный бухточками, заставлял тропинку делать петли: затяжные подъёмы к перевалу, а потом крутые спуски, где легче бегом, чем шагом. По прямой — так вышло бы раза в два короче.

Серёжа устал; он ничего не успевал разглядеть по сторонам; его внимание было приковано к Шуркиной спине. Почему там, где тропа раздваивалась, Шурка выбирал левее? Или правее? Останавливать, спрашивать — жалко было времени, а кричать на ходу уже не хватало дыханья.

И куда пропал утренний ознобный холодок? Лучи солнца — словно стая оводов, даже через рубашку вовсю кусали плечи.

А какая твёрдая эта тропа! Всё камень да глина — нигде нет упругой влажной земли. И звук — монотонный, через пятки, изнутри в барабанные перепонки: «Тумб-тумб-тумб-тумб…» Не только пятки — даже уши отбило!

Но вот бугры кончились, тропа стала расширяться, расширяться — и превратилась в жёлтую вытоптанную площадку, окаймлённую пучками полуживой от сухости травы. Впрочем, вдоль верхнего края площадки полоска травы сияла настоящей свежей зеленью.

На желтизне глины пепельные пятна с чёрными крапинками углей обозначали места давно отгоревших костерков. Виднелась кое-где ржавь старых банок, белели лоскутья газет. Шурка, наконец, остановился, чтобы дождаться Серёжу.

— Поздравляю! — объявил он. Потом — широким округлым жестом как бы преподнёс Серёже всю эту площадку.

— Ну, что? — не понимая, хмуро спросил Серёжа.

— Что — «что»? — в свою очередь обиделся Шурка. — Первый, вот что!

— Кто первый? Где — первый?

— Родник первый! Я ещё с башни запомнил, а сейчас иду и всё думаю: когда же?!

Серёжино лицо оживилось.

— Нет, правда? — переспросил он и внимательно огляделся. — Так ведь… ничего нету, только глина наверху — сыроватая?!

— Нету?! Это сейчас «нету», когда самая жара! Сейчас только под травой сочится — видишь, какая зелёная! А весной есть, и осенью есть. Вот желобок в глине, совсем затоптан, и камушки затоптаны… А кто-то старался, обкладывал.

Серёжа с восхищением глянул на Шурку. Как это у него всегда: наблюдение к наблюдению, новое — к прежнему, и вдруг — вывод получился! И видишь то, чего глазом не видно. Умом видишь. Вот талант! Нет, с таким командиром — хоть на край света!

Вскоре увидали второй родник. Теперь и Серёжа кричит сзади: «Второй, да?!» Сверху вниз, поперёк тропы — цепочка зеркальных углубленьиц, каждое — величиной с пригоршню. Вода в них прозрачная-прозрачная, а друг с другом лунки соединены мокрыми дорожками. Так уступами и просачивается к обрыву…

Пройдя в гору десяток шагов, нашли исток. Обыкновенной сковородкой можно было накрыть это круглое мокрое место, усеянное — сразу не определишь — то ли очень крупным песком, то ли очень мелкими камешками. Здесь вода была холодная, а там, в последних перед обрывом лунках, ощутимо тёплая.

Отпив прямо ртом (мелко, не зачерпнёшь!) по нескольку глотков и похвалив воду, путешественники зашагали дальше. Тропа забирала всё правей и выше, прижимаясь к самому обрыву.

Подковообразная линия вырезала из каменной толщи берега уютную площадку пляжа усеянного голубоватой галькой. И с высоты трёхэтажного дома до чего завлекательно выглядел этот открытый морю и отгородившийся от всей остальной тверди маленький мир! Подходящий спуск намечался тут же, у самых ног. Разумней казалось пробежать низом.

Крикнув Серёже: «Ты постой пока!» — Шурка стал сползать по уступам.

Всё. Он внизу. Галька скрежещет под его ногами. Шуркино лицо озабочено, он машет рукой:

— Стой, не спускайся! Я сбегаю в тот конец и крикну!

Добежал. Карабкается. Тот край пониже, чем здесь. Но что это? Стоп… Вправо, влево — не за что зацепиться. Осталось над головой Шурки ещё два его роста — до тропинки.

Быстро спустился вниз, стал ходить вдоль каменной стены. Качает головой: в других местах ещё хуже! Ловушка!

Обернулся, кричит:

— Сере-ёж! Ты не сердись! Давай скорей поверху, в обход!

Для понятности рукой в воздухе очерчивает подкову.

Серёжа пожал плечами: а дальше-то что будем делать?

Шурка — уже свирепо:

— Ну, давай, давай! Времени нет!

Серёжа обиделся. Два слова сказать жалеет! Начальник! Ну и ладно…

И, не глядя больше на Шурку, побежал по тропе.

Странное дело! И причина для обиды была у Серёжи, и путь ему достался тяжелей, чем Шурке, но, только он побежал, непонятная радость зазвенела где-то в душе. А обида, как ни пытался он продлить её — заглохла совсем.

Потому что не тащился он больше за Шуркой, как на ниточке; не цеплялся взглядом за его спину; не маялся, разгадывая бесконечный ребус Шуркиных действий, а был теперь сам главный, и вся «подкова» была его собственной дорогой, и до другого конца её всё зависело только от него.

В одном месте поскользнулся на мокрой глине: третий родник! Вскочил, побежал дальше. На бегу, сам того не замечая, кричал во всё горло: «Аа-оо-эээ-ааа!..»

И даже сгоряча проскочил место, под которым внизу томился в ожидании Шурка. Спохватился, вернулся, переводя дыхание, к самой кромке, нагнулся — и прямо под собой увидел запрокинутое кверху лицо.

— Я уж думал, ты мимо пробежал, — ворчливо сказал Шурка. — Орёт, как корова.

Серёжа виновато улыбался.

— Ну?! — Шурка был удивлён Серёжиным бездействием. — Верёвку ты потерял, что ли?

Вот оно что! Моток верёвки Серёжа таскал за пазухой во все вылазки, она и сейчас была с ним. Разматывая верёвку, Серёжа видел, как ловко «начальник экспедиции» взбирается на ближний уступ. Верёвки хватало с запасом.

— Там какой-нибудь пенёк или кустик есть — закрепить? — озаботился Шурка.