Чтение онлайн

— Мужчины тоже могут поддаваться слабостям, — сказала ласково Кальвия, — так что невредно и нам быть сильными. И снисходительными. Принцесса! — она шутя растрепала ее волосы. — Ваше высочество!

Да, Аллиель стала принцессой.

Оказывается, накануне тетушка-маркграфиня покинула замок, сославшись на то, что холодный морской воздух вредит ее здоровью. И на следующий день приехала Милда Лаленси. Она тоже расстроилась, узнав новости. Ведь Эдин, получается, ей не брат! Эта потеря ранила ее больно, она уже привыкла иметь брата.

Когда леди Кальвия застала подругу и сестру мужа рыдающими в обнимку, она только и могла, что всплеснуть руками и поднять глаза к небу. Ну, что с ними делать прикажете? Одна — жена принца, другая — почти сестра, надо же, горе какое! Ах, совсем не сестра? Кто сказал? Что за глупости? Разве они вдруг стали любить друг дружку меньше? Нет? Тогда к чему слезы?..

Почему-то Кальвия была не по годам мудрой.

День за днем, они свыклись и успокоились. Пришел срок Кальвии, у нее родился долгожданный сын, на радость своим близким и всему Сарталю. Празднества, грохот пушек — девять залпов над морем. Да здравствует наследник! Это тоже закружило и отвлекло.

И вот вернулся муж. Теперь он еще и герцог, и хохочет, потому что она растеряна…

Тем не менее, у них все было хорошо. Аллиель понравилось в Танейском замке, и когда месяц спустя Эдин в сопровождении большой свиты уехал в Лир, Аллиель осталась дома, под охраной Рая Диндари. Эдин побоялся везти ее в столицу.

Его первая встреча с семьей тогда, зимой, состоялась — первая в его новом качестве. И она не была простой, но… она была первой.

Через два года после их свадьбы Аллиель родила Эдину сына — это случилось почти одновременно с рождением третьей дочери короля Герейна и королевы Астинны. Мальчик появился на свет здоровым и крепким, и, как и полагается, пушки Танейской крепости прогрохотали в его честь двенадцать раз, оповещая мир о том, что в королевской семье появился очередной наследник. Сутки спустя таким же салютом отозвались пушки в Лире, сообщая, что Кандрия признала нового принца. Правда, приветственный марш на барабане Аллиель тоже пришлось выслушать — Эдин не забыл свое шутливое обещание.

Через полтора года появился второй сын, еще через два — третий. Как и королева Элвиса, Аллиель родила троих мальчиков, но ее дети были здоровы и росли благополучно. Находились такие, кто посмеивался над странной привычкой герцога окружать детей кучей охраны и нянек, да и сама мать не спускала с них глаз — что ж, это было объяснимо. Еще спустя пять лет в семье герцога одна за другой родились две дочери. Герцогиня Аллиель, тоненькая и хрупкая в ее пятнадцать лет, со временем превратилась в статную пышногрудую красавицу с роскошной золотистой косой, и Эдину пришлось привыкать к постоянным поэтическим воспеваниям своей супруги — поначалу они, как ни странно, здорово его раздражали. Разумеется, и речи быть не могло ни о каком разводе, так что деньги, отложенные для нее отцом, Аллиель много лет спустя истратила на приданое дочерей. Говорили еще, что герцогиня несколько расточительна, и не у каждой королевы есть такие платья и драгоценности, как у нее. Но герцог смотрел на это благодушно, значит — почему бы и нет? И носить в ушах редкой красоты сапфиры, не снимая при этом серебряного ожерелья с дешевыми камнями — по меньшей мере странно, но герцогиня имела на этот счет свое мнение.

Эрдад все-таки женился на Ильяре. К этому времени его уже называли Хромым Принцем, или Эрдадом Хромым, потому что после той злосчастной охоты его нога плохо сгибалась и он заметно прихрамывал. Эрдада это даже радовало, потому что намекало на будущее величие. Жаль только, что истинно королевской свадьбы у них не получилось — началась война с Сольвенной, в которую вмешались некоторые соседние государства.

Взятием Танея Эдин фактически развязал эту войну — впрочем, в том, что она будет, и так никто не сомневался. Но война началась благоприятно для Кандрии, а вскоре именно Эдин с командором Левером начисто разбили флот Сольвенны — в основном благодаря командору, Эдину хватило ума не приписывать себе его заслуг. Он пока лишь учился искусству морских сражений, и вот что: и ему самому и его флоту всегда сопутствовала удача. В результате Кандрия вернула все потерянное в прошлой войне и расширила свои границы за счет соседей-союзников Сольвенны.

Так случилось, что именно войска под началом Эдина заняли обширную провинцию Сольвенны. Эдин не только нахально разделил завоеванные земли между своими военачальниками и приближенными, например, подарив Раю Диндари и командору Леверу по графству, но и совершил вовсе неслыханное — на три года отменил большую часть налогов с завоеванных городов и земельных владений, дав новым подданным Кандрии возможность восстановить разрушенное. И это вместо того, чтобы, как водится, вволю пограбить для начала! Нет, добрую половину захваченной казны раздали войскам, так что солдаты могли насыпать в карманы звонкие соллены, но попытки грабежей и мародерства пресеклись жестко и даже жестоко. Люди понимающие увидели в этом тлетворное влияние графа Вердена. Зато, когда некоторое время спустя соотношение сил несколько сместилось и король Сольвенны пожелал вернуть потерянное, этому вдруг воспротивились его бывшие подданные, которым неожиданно понравились новые порядки, и — ничего не вышло.

Тогда же Рай со своим отрядом почти случайно взял в плен одну из сольвеннских принцесс. Пленница была очаровательна, сам Рай — покорен, так что Эдин, рассудив, что победителям можно если не все, то многое, немедленно благословил друга на законный брак. В результате король Сольвенны негодовал, но Рай и принцесса были вполне счастливы. А с королем Герейном опять даже не подумали посоветоваться. Зато графиня Диндари, матушка Рая, стала носить каблуки повыше и непрестанно повторяла, что младший сын всегда был предметом ее тайной гордости.

Король был не всем доволен, но что-то изменить оказалось не в его силах, да и зачем? У него самого в это время военные дела складывались не слишком удачно. Воюя на территории соседнего королевства, он никак не мог продвинуться дальше. И его хромой младший сын, вера в будущий успех которого поддерживала короля несказанно, тоже пока никак себя не проявил, скорее, наоборот.

Справедливости ради надо заметить, что Эрдад не был так уж виноват. Ему не повезло, как и генералу, который, собственно, принимал решения, и как королю, который был с этими решениями согласен. Могло повезти, но — не повезло. Неудачное стечение обстоятельств. И спешно отступая, во время переправы принц лишился сапог. Обоих. И порвал штанину. Казалось бы, мелочь. Но если победителям можно почти все, то над побежденными находятся желающие посмеяться — почти всегда. И кто-то вспомнил песенку:

Какой-то другой шутник, умеющий рифмовать, сотворил примерно вот что:

Когда несладко, надо найти какой-никакой повод для смеха, это в человеческой природе. Следующий куплет тоже не пришлось долго ждать — в нем принц Эрдад потерял штаны. Закончилась песенка тем, что принц убегал, держа под мышкой голову.

Разумеется, в глаза принцу и его приближенным никто это не пел, поэтому и сам Эрдад, и эти самые приближенные долго не подозревали о той славе, которой удостоился среди подданных его высочество.

До войны король как-то не сподобился издать указ о лишении старшего сына Сая-Эдина первоочередных прав. После войны, продолжавшейся с перерывами целых семь лет, это и вовсе стало… как-то неуместно. Старший сын короля приобрел слишком большой авторитет — наверное, благодаря своей невероятной удачливости. И тем не менее довольствовался ролью герцога Танейского и Сольвеннского и подданного короля Герейна, хотя под его рукой было достаточно земель, чтобы объявить их отдельным, независимым от Кандрии королевством. Он этого не сделал. Даже захоти Эдин раньше времени завладеть отцовским троном — у него нашлись бы сторонники. Он не захотел.

Забыл ли кто-нибудь, что принц Сай-Эдин Крансарт — бывший циркач и придворный шут?

Нет, пожалуй, никто не забыл. Но это стало не смешно.

Эдин с семьей жил на Танее до самой смерти отца. Туда же еще во время войны он увез Меридиту с сыновьями — как же жить без ее стряпни? И шутенка Дика. А сразу после войны сам распорядился восстанавливать Верденский замок, не дожидаясь, пока подрастет их второй сын. В конце концов, это ведь наследство семьи.

Они довольно часто виделись с Якобом и Милдой. Эдин всегда относился к Милде, как к сестре, и считал племянником их с Якобом сына — а как иначе?