Чтение онлайн

Рис. 10. Шутовской герб (по рис. Генриха Гоудиуса)

Конечно, эти бродячие шуты носили самые разнообразные костюмы, которые, только за исключением некоторых общих атрибутов, мало отличали их от обыкновенных людей; правда они одевались в самые пестрые лохмотья, как обыкновенно одеваются уличные фигляры. Что же касается до тех шутов, которые состояли при особе или коронованного лица, или какого-нибудь вельможи, то для них шили особый «костюм шута» всегда почти одинаковый, хотя тут и была некоторая разница в деталях. В одной небольшой поэме XV века, где каждое сословие выражает свое желание, то и шут, между прочим, говорит: «Я желаю прежде всего такие вещи, которые мне грезятся и день, и ночь: во-первых, я хочу иметь хороший жезл и колпак с большими ушами и такими побрякушками, которые гремели бы на славу; я забуду о всякой тоске и печалях, а буду танцевать на полу и в кустарниках, и у меня будет такой хороший аппетит. что я стану опустошать котлы и бутылки и за все это получу последнее сокровище – саван».

Отличительный атрибут каждого шута – это был его шутовской жезл (marmotte); это было нечто в роде жезла с головою в пестром полосатом колпаке с бубенчиками.

Слово «мармот» – это сокращенное от Mapии. Кроме того, на голове шута всегда был надет остроконечный колпак с бубенчиками и с длинными ушами; именно этот колпак и составлял характерное отличие шута.

Рис. 11. Одежда шута. Башмаки с бубенчиками

На одной из старинных гравюр, взятой из одного немецкого сочинения, под заглавием “Schelmenzunft” (сонмищe шутов), изданной в 1572 году, изображен шут в колпаке, остроконечности которого загнуты одна на правый бок а, другая на левый; на шее у этого шута привешено нечто в роде салфетки, из которой он вынимает маленьких шутов; у этих последних или только одна голова или один бюст; большой шут сеет их по деревне; такие зародыши шутов должны вырасти и потом узнают друг друга, как и самого сеятеля, по знаменитому колпаку, с тою только разницею, что у маленьких – остроконечности стоят прямо наподобие ослиных ушей.

Рис. 12. Сеятель глупцов

Что же касается самого костюма шута, то он состоял из жакетки, вырезанной острыми углами; на эту жакетку надевалась деревянная золоченная шпага, а иногда и раздутый свиной пузырь, наполненный сушеным горохом; такой пузырь привязывался к небольшой палочке. Это именно и есть те подарки, которые Панург преподнес Трибулэ, как это рассказывается в III книге, гл. XLV «Пантагрюэля». Панург, по своем прибытии, дал ему свиной пузырь, который очень громко бренчал, потому что был наполнен сухим горохом, затем вызолоченный кусок дерева, потом черепаховый ягдташ и наконец бутылку хорошего бретонского вина в ивовой плетенке и четверик яблок. Трибулэ опоясался шпагою, надел ягдташ, взял в руки пузырь, съел часть яблок и выпил всё вино.

Рис. 13. Шут в парадном дурацком костюме

Панург с любопытством посматривал на него и сказал: «Мне еще никогда не доводилось видеть шута и вряд ли удастся видеть такого, который не пил бы вина большими глотками и с особыми удовольствием. Следовательно, употребление вина также составляло необходимую принадлежность шутов.

Кроме того костюмы шутов имели и свои определенные цвета, а именно: смесь желтого с зеленым. Эти оба цвета в средние века не пользовались хорошей славой. На банкрота надевали шапку зеленого цвета; на каторжника, отправляемого на галеры, надевали колпак зеленого цвета. Желтый цвет, в средние века, считался символом бесчестия, презрения и низости. Так, например, палач клеймил дом осужденного, совершившего преступление или оскорбление величества, печатью желтого цвета. Затем в 1254 г. Арльский собор постановил, что жиды должны отличаться каким-нибудь внешним знаком от христиан; тогда Людовик Святой издал указ, чтобы они носили на животе лоскут материи желтого цвета.

Шуты также стали носить костюмы желтого и зеленого цветов; это продолжалось до XVII столетия. М. А. Шеруэль рассказывает в своей «Истории монархической администрации во Франции», что 9-го января 1614 года некто Верто, казначей в Шалоне, был увезен ночью четырьмя всадниками, принадлежавшими к дому герцога Неверскаго и был отправлен в Кассин, принадлежавший герцогу; там, за то что Верто донёс о совершенном упомянутым герцогом злоупотреблении властью (он был губернатором Шампани), несчастного одели дураком, посадили на осла и возили по Кaccину и его окрестностям. Г-н де-Верто в своем прошении королю описывает, что это был за дурацкий костюм, в который его нарядили:

«Начальствующий в Кассиие сказал, что получил приказание от герцога надеть на вас то платье, которое он нам показал и которое состояло из саржевых полос наполовину желтого и зеленого цветов; зеленые полосы были обшиты желтыми позументами, а желтые полосы – зелеными. Между полосами была вшита желтая и зеленая тафта, как и между позументами. Один чулок был из зеленой саржи, а другой из желтой; затем колпак был также наполовину желтого и наполовину зеленого цвета и с длинными ушами…»

Рис. 14. Шут, везущий Силена.

(Из коллекции Эстергизи в Пемсте. Набросок Альберта Дюрера)

Иногда весь костюм шута делали из материи красного цвета или же его делали из сочетания трех цветов: красного, зеленого к желтого, но это уже являлось только исключением. Но желтый и зеленый цвета постоянно встречались в одежде шутов и могли действительно назваться цветами глупости.

Следовательно, жезл, остроконечный колпак с ослиными ушами и бубенчиками, красная пли желтая жакетка составляли, как бы ливрею для шута и не только для домашних шутов, но также и придворных и городских шутов, народных и даже для целых ассоциаций шутов, о которых мы будем говорить ниже.

Шуты встречались, и в замках вельмож, и у епископов в их дворцах; тем более короли и королевы, принцы и принцессы также держали при себе шутов, так как это было в большой моде в то время.

Придворные шуты существовали еще в самой глубокой древности, Шарль Маньэн в своих «Origines du Theatre antique et moderne», рассказывает, что в «Рамаяне» [21] упоминается о шуте, бывшем при особе прекрасной Ситы, супруги храброго Рамы; этот шут описывал своей прекрасной повелительнице качества ее любовников.

Кроме того, судя по одному из мест в книге Самуила [22] , Акиш, царь страны Гатской также держал шутов при своем дворе.

Если верить одному сочинению под заглавием «Dialogues», изданному в XV столетии, то и у великого Соломона, не смотря на всю его славу, также был шут, по имени Маркольф. Автор предполагает, что этот царь, отличавшийся такою мудростью, сидя, однажды, на своем троне, заметил у своих ног Маркольфа, человека маленького роста, безобразного; у него было широкое, морщинистое лицо, большие глаза, длинные уши, отвислые губы, козлиная бородка, громадные руки с крючковатыми пальцами, острый нос, ноги, как у слона, волосы растрепанные, туника грязная и в пятнах.

– Кто ты такой? – спросил у него царь.

– Назови сначала свое имя, тогда я назову тебе мое, – отвечал шут.

– Я происхожу из одной из двенадцати семей Иуды. Иуда родил Фареса и т. д. Моего отца звали Давидом, а я – царь Соломон.

– А я происхожу от одной из двенадцати семей Рустра. От Рустра родился Рустод, от Рустода – Рустик и т. д. Мои отец был благородный Марколь, а я – дурак Маркольф.

– Ты, кажется, порядочный хитрец. Однако, поговорим. Если ты будешь хорошо отвечать на все мои вопросы, то я буду обращаться с тобой, как с настоящим царем, ты будешь всегда при мне и тебя будет почитать все мое царство.