Чтение онлайн

— А я не могу, — с улыбкой и готовностью развела руками журналистка. — У меня аллергия на кошачью шерсть.

— Вот так всегда, — буркнула я. — Как где-то грудью амбразуры прикрывать, так у одной аллергия, у другой понос.

— Не бурчи, Соня. Ты у нас девушка отзывчивая, на небесах это зачтется.

— Если уже собрать все мои заслуги в зачет, после смерти меня должны канонизировать, — вздохнула я.

Диана с задумчивым выражением на лице затушила в пепельнице две трети сигареты, прогулялась до плиты, разогрела остывшую глазунью и, разложив ее по тарелкам, предложила:

— Может, по рюмашке?

— Споить надеешься? — Я вся была в мрачных раздумьях и говорила хмуро.

— И не собираюсь. Но по рюмашке, стресс снять, не помешает. Лучшего средства от головной боли в России пока не существует.

— Наливай, — кивнула я. — Кстати, почему ты Полину то просто по имени зовешь, то еще и отчество добавляешь?

— А это зависит от настроения, злюсь на нее или нет, — усмехнулась Диана. — Если злюсь, то по отчеству, если не очень, то могу и Линкой обозвать, — и громко: — Эй, Аркадьевна, ты там не утонула?!

Ответом была гробовая тишина.

— Злишься?

— А ты как думаешь? Если бы не Нинка, в жизни не стала бы эту дурищу выпутывать. Но у нее, кроме меня и еще одного придурка, вообще друзей нет. Только любовники, я да теперь вот — ты. Давай-ка, подруга, за дружбу.

Мы выпили, прислушались к ощущениям и гробовой тишине, идущей от совмещенных удобств, и закусили глазуньей, похожей на резиновую стельку.

— А что это за придурок? Почему он не может у подруги пожить?

Диана проглотила кусок, подняла глаза к потолку и выдала:

— Потому что, когда неприятель войдет в дом, на пороге он обнаружит уже два обморока — Аркадьевны и друга Гоши. Это чмо сможет поддерживать нормальную беседу только с нашатырной ваткой под носом.

— Это что же за чмо такое? — активно закусывая стелькой, поинтересовалась я. Некоторым наблюдениям Дуси я уже не слишком доверяла. Чмо могло оказаться приличным человеком с маленьким недостатком — чувствительной нервной системой. Диана предвзято относится ко всему, что связано с мадам Полиной.

— Ох, — вздыбив над столом могучую грудь, вдохнула Диана. — Вообще-то я к любой сексуальной ориентации отношусь терпимо. Нехай люди живут, как им нравится, лишь бы вреда не было… Но Гоша… Гоша это не гей, это осколок голубого унитаза и чмо в ботах. Причем на понтах. Столичный стилист он, видите ли. Как-то раз пришел меня подстричь. — Диана запустила толстые пальцы в черную и густую растрепанную шевелюру, взбила ее в львиную гриву и продолжила очень огорченно: — Я этого «стилиста-говниста» чуть с балкона не выкинула, когда результат увидела.

Я заинтересованно отложила вилку и поставила локти на стол.

— Ну-ну, и что это было?

— Представь. На макушке остались только сиреневые перья. А сзади такая зеленоватая косица до лопаток. Сказал — модно.

— Н-да, — крякнула я. Модница в сто сорок килограммов с зеленой косицей и перьями, думаю, смотрелась дивно. — А он как… нормально к тебе относится? — мол, не отомстил ли за что-нибудь.

— Сейчас не знаю. Но думаю — вряд ли. Наши взгляды на все принципиально не совпадают.

— Тяжелый случай, — согласилась я. — Я такому человеку в жизни прическу не доверила бы. С парикмахерами как со священниками — полная откровенность и доверие.

Мы выпили за наших парикмахеров и только тогда увидели, как бледно-зеленая, без грамма косметики на лице Полина Аркадьевна переползает порог кухни. Влажные волосы она откинула со лба назад и, надо сказать, очень от этого помолодела. Если не учитывать зеленоватый оттенок щек — ну просто расстроенная двойкой старшеклассница.

— Не знаю, девочки, выдержу ли я все это. — И посмотрела на полную рюмку возле тарелки с застывшей яичницей. От вида чего-то из увиденного ее весьма заметно передернуло.

Скорее всего, приступ передергивания вызвала яичница, так как рюмку водки Полина Аркадьевна откушала с отменным аппетитом. Помотала головой и вдруг, ни слова не говоря, рухнула с табурета на колени. Молитвенно сложила руки на груди и запричитала:

— Сонечка, дорогая, я вас умоляю! Поживите у меня хотя бы два дня! Я не смогу, я не выдержу, я сойду с ума. Пожа-а-а-алуйста, — и всхлипнула.

Общими усилиями я и Диана отодрали Аркадьевну от пола, усадили на диван-уголок и влили в нее еще стопку водки. Полина захлебывалась в рыданиях, по всей видимости, у нее начиналась истерика.

Сломалась женщина, подумала я и провела ладонью по ее голове:

— Я поживу у вас, Полиночка.

— Тебя точно канонизируют, — добавила Колбасова и достала из тумбы большую бумажную салфетку.

Огромный дом в тишайшем переулке превзошел все мои ожидания. Над глухим железным забором, выкрашенным зеленой краской, возвышалась крыша настоящего особняка.

— Сколько здесь комнат? — проходя за ворота, полюбопытствовала я.

— Много, — взмахнула рукой Полина. — Наверху четыре спальни. Мы с мужем мечтали о детях — девочке и мальчике, одну для гостей оставляли. Внизу гостиная, столовая, кабинет и кухня. В подвале так, всякая ерунда: сауна, бассейн, бильярдная, тренажерный зал. Прачечная еще…

С тыльной стороны к дому была пристроена застекленная веранда. Она казалась забытой и необитаемой — на столе и длинной лавке вдоль окна сушились какие-то травки, — в теплое время года Полина накрывала круглый стол в беседке, увитой диким виноградом и окруженной подрастающими плодовыми деревьями. По периметру участка росли кусты смородины и крыжовника, парников никаких не было, только несколько небольших грядок с разнообразной зеленью и морковкой. Большую часть сада занимали холеные лужайки и прихотливые клумбы.

Очаровательное местечко. Неудивительно, что на постой к мадам ездят Большие Люди. Тишина, покой, любезная хозяйка и куча «ерунды» в подвале.

Гостиная начиналась почти от входной двери дома. Лишь небольшой закуток с вешалкой для пальто, шляп, зонтов и обувная тумба слегка обозначили прихожую, отгороженную от остального помещения небольшим выступом стены. Несколько шагов, и ноги утопали в мягком ворсе напольного покрытия гостиной, все было очень уютно, ухоженность дома бросалась в глаза прямо от порога.