Чтение онлайн

Очень хорошо, что сейчас парень служит в армии и перестал заваливать меня сообщениями с признаниями в любви. Хороший он… надеюсь, что ещё встретит свою половинку.

Из размышлений меня вырывает голос дочери.

— Мамочка, пойдём скорее, а то на подарочек не успеем! — она хватает меня за руку и тянет по направлению к лестнице, куда уже хлынула толпа более предприимчивых родителей и детей.

Мы оказываемся практически последними в очереди к домику, из окна которого раздают подарки. Я машинально скольжу по нему взглядом и вдруг понимаю, что он полностью увешан политической агитацией того самого мужчины, что больше всех пытался утопить Швецова на брифинге.

«Так это значит…» — следущая мысль меня буквально заставляет сжаться и начать нервно озираться по сторонам. — «Мы с Марьей пришли на ёлку, которую спонсирует главный оппонент Швецова!»

От чего-то в душе разливается тревожное предчувствие, что добром это не кончится. А самое главное и ужасное, что билеты на эту ёлку разбрасывали по почтовым ящикам, и…

— Девушка, а давайте фото с подарком, — напористо щебечет девица в кокошнике из окошка, подавая Марье подарок.

— Я… Нет, не нужно, — пытаюсь отказаться, но слышу щелчок фотоаппарата.

Как ненормальная, прикрываю волосами лицо, хватаю дочь и буквально сбегаю в толпу, которая разрывает на части гардеробщиц.

Нужно будет обязательно рассказать об случившемся Швецову. А с другой стороны, что рассказывать? Что такого криминального произошло?

Но мне кажется, что произошло. Паника накатывает волнами. Машинально забираю свою куртку и пуховик дочери. Кое-как, трясущимися руками одеваю ее, себя и спешу на улицу, набирая Сашу.

— Мамочка, а можно одну конфетку съесть? — видя, что я взмылена, хитренько интересуется Марья.

— Нет! — рявкаю на неё и оглядываюсь по сторонам в поиске машины Швецова, потому что в телефоне идут длинные гудки.

—

И вдруг чувствую, как меня кто-то подхватывает за талию сзади.

Вскрикнув, оборачиваюсь и с облегчением выдыхаю.

— Саша… как ты меня напугал!

— Прости… — мурлычет он и, будто случайно, ведёт губами по моей скуле. От этой ласки я вся покрываюсь мурашками. — Хотел предупредить, что домашнего времяпрепровождения не выйдет. Моя политические акулы считают, что новогодняя фотосессия в кругу семьи — это отличный вариант социальной рекламы…

— Ты снова уедешь? — грустно тянет Марья и подлезает ему под руку.

— Нет, — улыбаясь, Швецов щёлкает ее по носу. — Пойдём сейчас все вместе фотографироваться.

— Ура! — прыгает перед ним преданным зайцем Марья.

— Саша, ты уверен, что это хорошая идея? — пытаюсь я мямлить. Просто потому, что до сих пор не уверена, что из нашего союза может что-то получится. Слишком много всего…

— Это не обсуждается, — рявкает Швецов.

Всю дорогу дочь рассказывает ему про представление, не давая мне ни малейшего шанса поведать о том, что меня волнует. Я успокаиваю себя тем, что, в конце концов, могла и не заметить агитации. Вот просто не обратить внимания! Столько народа, столько детей!

Дома нас уже ожидает помощник Швецова с фотографом и двумя девушками, очевидно, стилистами.

— Так, белые свитера — родителям, ребёнку — платье, — отдаёт одна из них распоряжения. Вторая снимает с вешалок специально подготовленную, незнакомую мне одежду. — Нам нужно обязательно сделать несколько портретных фото, а все остальные в движении. Наряжайте ёлку, общайтесь, ведите себя естественно…

После этой фразы я окончательно теряюсь и замираю. Естественно — это как?

— О Господи, — вздыхает фотограф. — Ну что вы, как не родные. Давайте, — кивает он Швецову, — возьмите дочь на руки, обнимите маму…

Я замечаю на полу визитку с номерами приёмной Аверина. Хватаю ее, пока никто не заметил и прячу в карман. Не могу взять в толк откуда она взялась. Может, в подарке с конфетами была? Сердце начинает гулко ухать.

— Саша, я должна сказать тебе… — снова делаю попытку сообщить подробности нашей с дочерью похода на ёлку, но совершенно неожиданно получаю поцелуй в губы и растеряно замираю, забывая, что, собственно, хотела.

— Не болтай, улыбайся, маленькая, — шепчет мне Швецов и ещё раз целует. — Вот на, шарик повесь на елку.

— Так, а теперь возьмите дочь на руки, — велит фотограф, — и пусть она вас поцелует. Мама улыбается и тянется за игрушкой. Папа с дочкой наблюдают.

Послушно выполняю все наиграно-вычурные позы и в какой-то момент понимаю, что начинаю получать настоящее удовольствие от этой игры. Может быть, действительно нужно отпустить прошлое и жить настоящим? Да, недосказанность гложет и отравляет, но разве сейчас нам не хорошо? Разве Маша была так счастлива?

— Поцелуй папу, — просит ее фотограф.

— Па-пу, — хихикает дочь, пробуя новое слово на вкус.

Швецов о чем-то тихо говорит с Марьей. Она обнимает его за шею. И это уже совсем не постановка. Мне хочется порыдать, от того, что Саша действительно хороший отец. Просто нечего предъявить. Я бы в детстве была счастлива, если бы у меня вдруг объявился такой же.

Когда съемка заканчивается, мы впервые за все дни спокойно ужинаем. Без надрыва, без едкостей. Пьем вино, едим пасту. А после Марья окончательно подрывает мою броню, требуя, чтобы Швецов почитал ей сказку на ночь. Я пытаюсь ее отговорить, но Саша неожиданно соглашается.

Марья тащит ему книжку, которую я привезла из дома, и вручает в руки.

— Только листки не загибай, — грозит пальцем.

— Так, — с напускной суровостью говорит Швецов. — Читать буду только если обе переоденетесь, ляжете в кровать и закроете глаза.

Я в полном шоке смотрю на Александра, который невозмутимо устраивается на постели и поправляет подушки.

А ещё он просто бесстыже пялится на мою грудь в ночной рубашке. Это все слишком интимно. Я абсурдно возбуждаюсь под его взглядом прямо при ребёнке. Запахиваю плотнее халат, чтобы не было видно моих напрягшихся сосков.

— Не старайся, — шёпотом усмехается этот гад, — я теперь каждый день буду укладывать вас спать.

Ой, мамочки, знаю я, как он умеет «укладывать». Невинная фраза заставляет меня мгновенно покраснеть до кипятка на щеках.

Довольная дочь уютно устраиваясь между нами.

— Жил-был зайка… — прокашливается Александр, начиная читать.

Я чувствую его руку, якобы обнимающую Марью, но на самом деле играющую пальцами с моими волосами. Это приятно. Боже, как это приятно!

Перед глазами темнеет от возбуждения. И никакие доводы разума о том, что это просто атмосфера, а ещё немного вина за ужином не помогают. Я знаю, Швецов чувствует, что я вся в мурашках, потому просто спасаюсь нахлынувших эмоций, претворяясь спящей. Ровно дышу и закусываю изнутри щеки, чтобы случайно не улыбнуться.