Чтение онлайн

Жилищный вопрос был тем звеном, которое самым прямым образом связало первые политические опыты Мюрдаля с его позднейшими демографическими идеями. После 1900 г. по мере успехов индустриализации в Швеции усиливалась напряженность в жилищном секторе. Бум в жилищном строительстве начался в 1920-х годах. Но и в период экономической депрессии в 1931–1933 годах перенаселенность жилищ оставалась острой проблемой. Исследование, проведенное группой студентов-радикалов выпускного курса Лундского университета, показало, что в городах более половины семей ютились в квартирках, состоявших из одной комнаты и кухни. Хотя по требованию риксдага в конце 1920-х годов было проведено исследование жилищных условий в сельской местности, государство никак не участвовало в решении жилищной проблемы в городах.

Мюрдаль втянулся в проблематику городского семейного жилья в силу своих контактов с кружком дизайнеров, архитекторов и градостроителей, о чем было сказано выше, и в частности из-за дружбы с Альфом Йоханссоном. Роль последнего заслуживает большего внимания.

Альф Йоханссон, малорослый и энергичный человек, изучал социальную историю и экономику в Стокгольмском университете в середине 1920-х годов, а потом служил там же доцентом. В силу близкого знакомства с политизированными архитекторами у него возник острый интерес к жилищным проблемам. Выражением этого интереса стала появившаяся в 1930 г. в февральском номере Tiden статья, озаглавленная «Потребности в жилье и строительство жилья» (Bostadsbehov och bostadsproduktion) [175] .

Статья призывала правительство вмешаться и облегчить ситуацию жуткой скученности, уродующей семейную жизнь людей. «Наш высокий уровень заработной платы означает, по сути дела, всего лишь привилегию рабочих платить более высокую арендную плату за тесное жилье… То, что одной комнаты и кухни совершенно недостаточно для нормальной жизни семьи, даже не подлежит обсуждению» [176] . Далее он обращается к вопросу о связи между жилищным вопросом и движением населения. Эта короткая статья в три страницы заслуживает пристального внимания, потому что здесь впервые представлен довод сторонников повышения рождаемости в пользу необходимости государственной программы жилищного строительства.

Йоханссон отметил, что опубликованная в 1926 г. работа Р. Р. Кучински, содержащая сопоставление «коэффициентов воспроизводства», продемонстрировала резкое падение рождаемости в Швеции. Обнаружив, что они «вымирают», шведы встревожились, размышляет он далее, и ударились в морализаторство на тему отхода от религии и городских пороков. Йоханссон насмешливо успокаивает читателя, что определенного сокращения численности населения можно не бояться: монгольского нашествия не произойдет, пока шведы не справятся с проблемой безработицы. Но он добавляет, что настоятельно необходимо делать хоть что-нибудь – либо поднять рождаемость, либо уменьшить смертность, потому что в противном случае Швеция в самом деле быстро обезлюдеет.

Сославшись на работу Свена Викселля, Йоханссон высказал предположение, что по мере того, как «рационализация рождаемости» будет распространяться на новые социальные группы, в особенности на сельское население, которое до сих пор было более или менее изолировано от этого процесса, возможно и дальнейшее падение рождаемости. Он также высказал сомнение в том, что будущее уменьшение смертности окажется достаточно значительным, чтобы сделать ненужным повышение рождаемости. Йоханссон отметил, что при всей неизбежной ненадежности прогнозов будущих изменений рождаемости и смертности некоторые факты вырисовываются ясно: города, особенно большие города, пожирают само тело общества, и опыт показывает, что с расово-биологической точки зрения нынешние демографические взаимосвязи между сельскими и городскими районами способствуют ухудшению качества населения.

Йоханссон выразил сожаление, что естественные колебания населения в прошлом воспринимались как нечто мистическое. Не касаясь причин спада рождаемости, он заявил, что тесная взаимосвязь между демографическими изменениями и социальной революцией, происходившими в прошлые сто лет, привела к возникновению современной городской культуры. Принимая необходимость контроля рождаемости как составляющей прогресса, Йоханссон указал на возникающую в итоге дилемму: «Отношения, в особенности городские отношения, развились до такой степени, что… обычная, рациональная и добросовестная адаптация людей к социальной реальности, частью которой они являются, не согласуется с подлинными интересами общества» [177] . Попросту говоря, в вопросе о деторождении разошлись разумный эгоизм индивидуума и интересы общества. Йоханссон подверг критике моралистов, особенно священников, которые в «прежние, более духовные времена» проповедовали, ссылаясь на Священное писание, «плодиться и наполнять землю, и в частности церковное кладбище». Он доказывал, что попытки обратить вспять процесс сокращения рождаемости с помощью таких реакционных мер, как удержание людей на фермах, представляют собой борьбу с естественным развитием, которая в любом случае обречена на поражение.

В заключение он указал, что есть только один способ справиться с падением рождаемости, вызванным неприемлемыми условиями жизни: принять меры по улучшению этих самых условий. Чрезвычайно важно улучшить жилищные возможности. «Наличие просторных, благоустроенных жилищ, конечно, не гарантирует приемлемого уровня рождаемости, – отметил он, – но и в настоящее время и особенно в будущем это, вне всяких сомнений, является необходимой предпосылкой». Неслыханное дело, заявил Йоханссон, что народ и культура проявляют такую неспособность решить свою жилищную проблему, а еще возмутительнее то, что людей беспокоит исчезновение шведской «жизнестойкости» (libskraft), тогда как нужны всего лишь изменения, которые позволят молодым парам ответственно рожать детей. Он призвал к проведению государственной жилищной политики, которая позволит людям иметь в среднем по трое детей на семью [178] .

Центральные темы этого краткого рассуждения о жилищной проблеме и рождаемости идентичны тем, к которым четыре года спустя обратился Мюрдаль. Так появилось на свет редчайшее из политических творений – новая политическая идея.

Первая значительная статья Мюрдаля о жилищном вопросе появилась в 1932 г. в сборнике «Arkitektur och samh"alle». В разделе, посвященном экономической политике, он поместил работу о жилищной проблеме. Он доказывал необходимость государственных программ, которые помогли бы безработным вернуться к труду, при этом способствовали бы демократизации общества и улучшили жилищные условия людей. Он был убежден, что чрезмерная забота об издержках такого рода проектов связана с непониманием их потенциальной пользы для общества и стимулирующего влияния на производство. Частные строители, продолжал он, не в состоянии самостоятельно решить жилищную проблему. Справиться с этой задачей позволит только политика государственных субсидий и государственного руководства [179] .

Среди архитекторов самые тесные связи у Гуннара Мюрдаля завязались с Уно Ореном. В конце 1932 г. Мюрдаль и Орен встретились с новым членом социал-демократического правительства, министром социальной защиты Густавом Мёллером. Они заявили Мёллеру, что правительству пора признать, что жилищный вопрос является серьезной социальной проблемой, решение которой может помочь в преодолении экономической депрессии и, кроме того, является компонентом плановой экономики. Они предложили Мёллеру, что проведут исследование потребности в жилье в Гётеборге, где Орен в то время был главным архитектором, и на основании этих данных наметят ориентиры для государственной программы жилищного строительства.

Позднее Мюрдаль вспоминал, что Мёллер их выслушал без воодушевления. Министр социальной защиты ответил, что целиком поглощен борьбой с безработицей, и именно это является «главной задачей рабочего движения». Мюрдаль даже заподозрил, что Мёллер увидел в нем и Орене двух представителей породы, вызывающей особое недоверие у профсоюзных и партийных деятелей, – «молодых идеалистов из высших интеллектуальных кругов, не имеющих никакого практического опыта» [180] . Мюрдаль опасался, что их предложение выполнить исследование без обычного в таких случаях вознаграждения только укрепило Мёллера в его подозрениях.

Разочарованные первой неудачей, Мюрдаль и Орен обратились в министерство финансов, которое отвечало за жилищную статистику. Министр финансов Эрнст Вигфорсс немедленно одобрил их идею и распорядился подготовить все необходимые документы, в том числе королевское поручение на проведение исследования. Орен и Мюрдаль заручились помощью друзей, в частности Свен Бувин взял на себя статистическую работу, а Рольф Бергман – вопросы гигиены и здравоохранения. Проект, особенно политические рекомендации, широко обсуждался с Альфом Йоханссоном и другими друзьями. «Проект превратился в выражение общих ценностей и мнений нашей группы» [181] .