Чтение онлайн

Смешивая христианские, меркантилистские, расовые и националистические аргументы, шведские консерваторы активно выступили против неомальтузианской угрозы. Самым выдающимся результатом их усилий были принятые в 1910–1911 годах законы против регулирования рождаемости. Консерваторы вносили в риксдаг предложения об установлении особого налога на холостяков в 1892, 1893, 1908, 1915 и 1916 годах. В последнем случае, например, речь шла об особом подоходном налоге на холостяков, бездетные пары и семьи с одним или двумя детьми. Консерваторы говорили о богатых природных ресурсах Швеции и о социальной, экономической и «национальной» потребности в растущем, здоровом работоспособном населении, предупреждая о серьезных последствиях уменьшения числа браков и рождаемости. К счастью, говорилось далее, в сельской местности еще сохранилось достаточное число больших шведских семей, но эти ячейки общества нуждаются в защите [61] .

Поскольку после 1920 г. падение уровня рождаемости в Швеции продолжилось, так называемые «буржуазные» [62] экономисты усилили критику неомальтузианства. Давид Давидсон опубликовал в 1926 г. в газете «Aftonbladet» статью, в которой критиковал теорию «оптимальной численности населения». Обществу вредно, заявил Давидсон, когда самые передовые расовые группы ограничивают рождаемость в то время, как другие, более примитивные народы, продолжают размножаться. И умножение вторых со временем станет источником угрозы для целостности и богатства первых. В серии газетных статей в «Svensk tidscrift» Эли Хекшер подверг критике одновременно и экономическую логику, и моральные основы неомальтузианства. Использование методов предотвращения беременности, заявил он, слишком часто основывается на похоти и гедонизме. Хекшер защищал семейные ценности и необходимость идти на жертвы ради детей [63] . Й. Гэншар и Г. Силен, применив к шведским данным новый нетто-коэффициент воспроизводства (Net Reproduction Rate, NRR), обнаружили, что в 1926 г. значение NRR для Швеции составило всего 0,95 (1,0 означает нулевой рост). Для Стокгольма они насчитали шокирующую величину 0,389 [64] . Экономист Бертиль Улин, ставший впоследствии лидером шведской Либеральной партии, выступая в 1929 г. перед Копенгагенским союзом студентов, предупреждал их о последствиях падения рождаемости в Скандинавии [65] .

Религиозные консерваторы призывали к нравственному возрождению. Торстен Болин, писавший для шведского Христианского студенческого движения, увидел в падении рождаемости симптом современной проблемы пола. Признавая, что существуют определенные экономические барьеры, мешающие людям обзаводиться семьей, он полагал, что настоящая проблема глубже: «Не институты нуждаются в трансформации… Это люди внутри этих институтов должны стать другими». Молодые люди утратили чувство цели. Вину за раскол христианского мировоззрения Болин возлагал на кинофильмы, современную литературу и рационалистическое представление о жизни. Только христианская точка зрения может возвысить половое влечение человека над уровнем животного инстинкта [66] .

К началу 1930-х годов консервативные авторы без особого желания разрабатывали варианты политического решения проблемы рождаемости. Подчеркивая реальность кризиса и необходимость повышения рождаемости, они не решались высказаться в пользу социальных реформ, которые вовлекали бы государство в семейные отношения. Предпочтение отдавалось ограниченным, точечным решениям. Старейшина консервативной экономической науки Густав Кассель обратил внимание на проблемы, связанные с изменением возрастной структуры населения. Учитывая прогноз об удвоении числа граждан Швеции «старше 65» к 1975 г., он предложил увеличить возраст выхода на пенсию с 65 до 70 лет [67] . Что касается падения рождаемости в Швеции, он подчеркивал роль семейных ценностей и указывал, что молодые люди должны учиться «откладывать удовлетворение» – сначала нужно потрудиться, и только потом наслаждаться плодами своего труда [68] . В последующих статьях Кассель отметил, что падение рождаемости – проблема общеевропейская и что нужно с осторожностью подходить к выбору дорогостоящей социальной политики. Он призывал проявить внимание к долгосрочному накоплению основного капитала как средству стимулирования роста производства [69] .

Ф. Линдерс в работе 1930 г. «Наша проблема народонаселения» (Vart befolkningsproblem) доказывал, что в Швеции относительная перенаселенность имеет место только среди студентов, честолюбивых молодых специалистов и в художественной и артистической среде больших городов. Он указывал на то, что реальной долговременной проблемой является падение рождаемости, и предсказывал появление в Швеции «проблемы иммигрантов» лет через пятнадцать. В качестве альтернативы, по его мнению, нужна политика развития экономики и занятости, которая способствовала бы росту сбережений, инвестиций, созданию рабочих мест и сокращению производства предметов роскоши. Кроме того, он рекомендовал добровольную систему «семейной заработной платы»: «Мы должны стремиться к тому, чтобы уровень жизни многодетных семей был не ниже, чем у холостых или семейных, но бездетных людей сравнимого социального положения. Труд нужно оценивать по принципу „за равный труд равный уровень жизни“, а не так, как сейчас, в соответствии с дурацким лозунгом [социалистической] партии „за равный труд равную плату“» [70] .

В работе «Цивилизационная дилемма» (1934) Ивар Трегард призвал европейских политиков предложить решение, которое создало бы условия, благоприятные для семей, детей и материнства. И забота о количестве, добавил он, не должна отвлекать от вопроса о качестве, а социальная политика должна стремиться к повышению духовного и генетического здоровья населения. Он предлагал проводить евгенические мероприятия, которые привели бы к снижению рождаемости среди тех социальных элементов, дети которых неизбежно станут бременем для общества [71] .

Стремление консерваторов наделить многодетные семьи налоговыми льготами еще раз проявилось в 1931 г., когда Арвид Линдманн при поддержке 58 членов второй палаты риксдага предложил установить налоговую скидку для многодетных семей. Парламентарии отмечали, что падение рождаемости придает принципиальное значение их инициативе: «Давно пора отказаться от позиции отрицания или безразличия, свойственной шведской демографической политике в этой области, и принять положительные меры, которые способствовали бы созданию семей и облегчили налоговое бремя для многодетных семей» [72] . В предложении подчеркивалось, что новая налоговая льгота будет поощрять рождение детей в богатых семьях, которые сильнее прочих оказались затронуты падением рождаемости.

Еще более смелые и далеко идущие идеи по вопросу «качества» были предложены в этот период группой, которую лучше всего назвать теоретиками расовой гигиены. Повторяя до известной степени подходы социалистов и консерваторов, они отличались своим обращением к евгенике, «расовому здоровью» и к научным свидетельствам как ориентирам для политики. К примеру, генетик Нильс фон Хофстен, опираясь на научную генетику, требовал выравнивания уровня жизни больших и малых семей. Он настаивал на необходимости устранить социально-экономические препятствия, стоящие на пути семей, «богатых детьми» [73] .

Профессор биологии и генетики Упсальского университета Г. Лундборг доказывал, что «население хорошей расы – непременное условие того, что в стране разовьется высокая культура». Его приводило в отчаяние падение рождаемости среди обеспеченных классов, и он резко критиковал «политику пустых детских колясок» с ее бездетными семьями или семьями с одним или двумя детьми. Лундборг говорил о том, что шведские крестьяне, являющиеся национальным достоянием, чрезвычайно важны в качестве залога расовой жизнеспособности, а потому их необходимо беречь: «Намного больше, чем когда-либо прежде, мы должны заботиться о потомстве и о расе. Именно генетические исследования и биология расы должны указывать нам путь» [74] .

В работе 1934 г. «Западные народы в опасности» («V"asterlander i fara») Лундборг расширил границы дискуссии, обратившись к таким немецким авторам, как Фридрих Бургдёрфер, Отто Гельмут и Освальд Шпенглер. Заявив, что основой богатства народов является «расово здоровый человеческий материал», он набросился на логику двухдетной системы. Симптомами упадка Запада являются: быстрый рост больших городов и качественный и количественный упадок крестьянства; распад семейных связей в городах; б'oльшая «свобода» женщин и их отказ от материнства; аборты; приток «паразитических иммигрантов» из других стран; необузданный, эгоистичный индивидуализм; упадок религии и нравственности; растущий разрыв между богатыми и бедными; рост хронических болезней, ведущих к вырождению; использование таких наркотиков, как алкоголь, табак, морфий и кокаин; утрата любви к отечеству. Лундборг наметил программу мер, в соответствии с которыми правительство должно регулировать промышленность, торговлю и банковское дело таким образом, чтобы не допускать чрезмерного разрастания городов. В школьном курсе главное место нужно отвести деревенской жизни и сельскому хозяйству и отбить охоту к предметам, ориентированным на промышленность, и чисто интеллектуальным дисциплинам. Ссылаясь на принятую в 1932 г. программу Германского общества расовой гигиены, Лундборг требовал защитить «ценный» генетический запас всех социальных классов, облегчить налоговое бремя для многодетных семей и ввести налоговые штрафы для бессемейных и бездетных, ввести денежные пособия для многодетных, ввести в систему заработной платы семейные льготы, стимулировать создание семьи в раннем возрасте (особенно для университетских ученых), запретить стерилизацию здоровых людей. Вся жизнь, заключал Лундберг, должна быть организована так, чтобы учитывать требования расовой гигиены [75] .

Биолог Фольке Борг, тоже будучи сторонником расовой гигиены, выдвинул куда более радикальную версию. В серии лекций и статей 1931–1934 гг. [76] он утверждал, что, хотя неомальтузианство и было естественной реакцией на изменения, происшедшие в XIX в., теперь дело явно зашло слишком далеко. По сути, можно говорить о «самоубийстве белой расы». Борг предложил ряд мер расовой гигиены, имевших прогрессивный политический уклон. Среди предложенных им мер были: поддержка сельского населения; жилищная политика, стимулирующая рождаемость; семейные налоговые льготы, устроенные таким образом, чтобы семья с четырьмя и более детьми полностью освобождалась от всяких налогов; налоговое стимулирование браков; финансовая помощь многодетным в виде льгот по коммунальным платежам и арендной плате; бесплатные школьные учебники; специальные пособия на детей для государственных служащих; поощрение ранних браков среди специалистов; равная оплата труда и равные права на занятость для женщин при одновременном отказе от санкций со стороны нанимателя за вступление в брак или беременность. Борг также предлагал улучшить обучение основам половой гигиены, ввести в школах обучение навыкам ведения домашнего хозяйства, предоставление услуг детских садов, обучение родительским навыкам, оказание социальной помощи материнству, вести энергичную борьбу против таких опасных для расовой гигиены недугов, как туберкулез и венерические заболевания.