Чтение онлайн

Тот же титан взять. Я еще когда старым нерусским был, читал, что в Японии за 10 титановых лопат компьютер дают. Компьютер мне, как зайцу подфарники, но нет бы эту огородно-ракетную валюту сундучить на всякий случай, я лопаты, таская с завода, родным-знакомым направо-налево раздавал. Девиз: "Тащи с завода каждый гвоздь - ты здесь хозяин, а не гость!" претворял на всякую ерунду. Один раз чуть из-за пустяка жизни не лишился. Подвернулся кусок поролона. В кулацком хозяйстве все сгодится. Обмотался, как простыней, сверху полушубок надел. Иду - и вдруг сердце начало отказываться работать в обмотанных условиях. До проходной еще метров триста, а я уже готов боты отбросить, прямо скоропостижная клиническая смерть начинается. Поролоном, оказывается, только врагов пытать: душит, как удав. Начал я удавку рвать с груди и остального тела, жить-то охота. Сорвал, выбросил. Но потом, отдышавшись, думаю: э, нет, фиг вам, дорогие товарищи, зря умирал что ли? В цехе, что рядом с проходной, опять обмотался, и как раз хватило времени выскочить за вертушку до начала отбрасывания бот.

А будь я тогда умнее, намотал бы на себя, как на катушку, бухту медной проволоки, она в отличие от поролона даже пользу радикулиту приносит. Мы тут с Витьком Учаевым обмотались...

Витька я когда-то на станке работать уму-разуму учил. Теперь он меня взялся наставлять жить в рыночных условиях. Как-то заскучал: денег, говорит, нэма! Я начал советы давать металлом заняться.

– Нет, Игнатич, - говорит он, - орел падаль не ест. Шакалить по территории не буду! Я пойду шершеляфамным путем.

И пошел кадрить Вальку-кладовщицу со склада металлов. Да так шустро у него на этом пути покатило, через неделю приволок бухту медной проволоки.

– Половина, - говорит, - тебе, Игнатич, пользуйся моей добротой, только помоги обмотаться.

Обматываем мы друг друга, а Витек меня подначивает:

– Игнатич, ты бы Валькину напарницу Лидку на себя взял в плане шершеляфамства. У них на складе и титан, и кобальт, и никель, и латунь.

Удружил Витек, нечего сказать. Лидка мало того, что страшнее атомной войны и косая на все глаза, она первая на заводе скандалистка.

– Спасибо, - говорю, - но Лидку в голодный год за таз пельменей не соглашусь кадрить.

– Жалко, - хихикает Витек, - мы бы такой прииск открыли без отрыва от производства и шершеляфамов.

Обмотали мы друг друга от бедра до подмышек проволокой. Сверху на этот панцирь пальто. Получилось, хоть сейчас в ОМОН: пуля не возьмет, нож не пробьет, кулак сломается. Еще бы через проходную пройти.

Я прошел. Физиономию тяпкой - и вперед. А пунктов по приему металла у завода целых два открыли, хошь направо иди, хошь налево шагай, везде с распростертыми объятиями обслужат. Я шагнул налево, где размотали меня и деньги выдали.

Обмотанный Витек со мной не пошел, вначале зачесалось ему к дружку в инструментальный заскочить. Заскакивает, а у дружка сабантуй - спирт пьют. Витек сто грамм заглотил неразбавленного и быстрее из графина запивать огонь, а в графине тоже неразбавленный... После такого сабантуя Витька на проходной с "факелом" задержали: "Иди сюда, голубь спиртокрылый!" Повели в караулку объяснительную писать и обнаружили, что, кроме "факела", Витек проволокой, как ротор, обмотан. Можно вращать вокруг оси для выработки электричества. Но ось еле на ногах держится. Выгнали Витька с завода.

Не получился у него прииск на складе. Погорел орел-добытчик не за понюх табаку. Оставил меня одного по территории рыскать, где залежи металла скудеют с каждым днем, так как шакалы-старатели вырабатывают его из всех углов.

В связи с этим думаю думку о проложенной Витьком шершеляфамной дорожке. Вальку-кладовщицу после Витька-красавца бесполезно охмурять. А Лидка, конечно, страхолюдина... Зато на титане сидит... Но скандальная!.. Зато медь-латунь под рукой... Но ведь косая во все стороны... Ну и что? Если разобраться с позиции нового нерусского, она первая заводская красавица, так как - хозяйка медной горы. А в бизнесе все прекрасно, если навар есть.

А уж у нас с ней навар будет! Ух, какой крутой наварчик!!

ТУДЫМО-СЮДЫМО

За окном электрички была весна, а в электричке - Клавдия Никитична Борзенкова. У нее в сумке имелась самогонка, а в голове - мысли. Не очень чтобы очень развеселые, но и не грустные по причине того, что Клавдия Никитична третий месяц гвардии рядовой армии безработных. Безотказной пчелкой двадцать пять лет трудилась рядовым технологом на благо ракетной техники, а тут сокращение. На первый-второй рассчитайсь! И каждый второй из списков долой! Дуб, мочало начинаем жизнь сначала! Легко сказать "сначала". Это в песне: "В сорок пять - баба ягодка опять!" В жизни предпенсионные ягодки на ярмарке рабочих мест не идут нарасхват. Без блата не суйся ненищее место найти. Заревела Клавдия Никитична... Да нет худа без добра - свекровь обезножела. "Ты, Клавдя, ревмя не реви!
– сказала она с кровати, - а принимай самогонную эстафету! Я уже, видать, свое отогнала!"

В последние годы зарабатывала свекровь живую копейку самогонным способом. Надо сказать, интеллигентно зарабатывала. Ханурики красноглазые, трясунчики похмельные не точились под ее дверями. Свекровь вела подсудное дело по мудрому принципу, где гоню - не продаю! Наварит литров десять, разольет в полиэтиленовые бутылки - не бьются, не брякают и легкие поставит в сумку на колесиках и покатила в деревню. Что продаст, что обменяет. Больше обменивала, с деньгами в деревне хоть караул кричи. Не доходили до деревни желанные бумажки.

Утерла Клавдия Никитична слезы безработного, засунула в дальний угол угрызения совести: раз пошла такая пьянка, чем мы хуже других предпринимателей, - и раскочегарила самогонный агрегат.

Потому-то за окном электрички весна мелькает, а в голове у Клавдии Никитичны деловые мысли: неплохо бы сегодня свининкой разжиться и сметаной. В прошлый раз бабка Семениха заказала восемь литров самогонки на поминки. А сметана у Семенихи - на хлеб мажь и пальцы береги, чтобы не откусить вместе с этой вкуснятиной.

Семениха была не в духе. За ночь пять цыплят околело. Столько денег вбухала, а попались дохлотики. Витаминами потчует, лампой противозаразной освещает, электричество днем жжет, и все одно - падеж.

Вон еще один заскучал, видать, не жилец...

– Каждый и всякий, - вздыхает Семениха, - старается, тудымо-сюдымо, тебя облапошить. И у тебя, девонька, самогонка слабая. Экономишь на градусе.

Клавдия Никитична чуть не задохнулась от нанесенной обиды. Уж меньше 45 градусов никогда не гонит.

– Что значит слабая?!
– возвысила голос в защиту изделия.

– Ты, девонька, не кипятись!
– окончательно отвернулась от болезных цыплят Семениха.
– Не кипятись! Петруха Мурашко на прошлой неделе у меня пахал огород, так я ему, паразиту, тудымо-сюдымо, литр скормила, он со двора на своих ногах ушел. Рази это самогонка?

– Вашего Петруху, поди, колом по голове не свалишь? При чем здесь градус?

– Э, нет, девонька, не гоношись!
– остановила хозяйка гостью, вскочившую с лавки уходить.
– Послушай, какую самогонку другие варят.