Чтение онлайн

В данной главе пойдет речь об основных направлениях хозяйственной жизни русского человека в Сибири XVII в.

* * *

На начальной стадии колонизации русские переселенцы оседали на жительство, концентрируясь в построенных первопроходцами «городах» и «острогах» — немногочисленных и разбросанных на большом расстоянии друг от друга укрепленных селениях, которые, постепенно разрастаясь и преображаясь, отпочковывали от себя новые населенные пункты, временные и постоянные. Стук топора — это первое, чем возвещал русский человек о своем поселении в любом уголке Сибири, а свежий бревенчатый сруб среди безбрежной тайги или тундры уже наглядно и неоспоримо свидетельствовал о начале качественно нового этапа освоения этих земель. Город как социальное образование на большей части сибирской территории впервые появился лишь в ходе русской колонизации.

Города в таежной зоне нередко вырастали из зимовий — временных прибежищ служилых и промышленных людей. Строились зимовья нескольких типов. Простейшее — «зимовье по-промышленному» — представляло собой курную «избу с сенцы» без всякого «острожного заводу», с плоской крышей и маленькими «волоковыми» окнами. Однако более распространенными являлись зимовья усложненной конструкции, в частности с «нагороднями», когда продолженный выше перекрытия сруб, поднимаясь над плоской крышей на 1–1,2 м, образовывал на пей подобие стен, в результате чего зимовье приобретало вид одиноко стоящей крепостной башни. Многие зимовья имели тыновую ограду с бойницами, и такое поселение приобретало вид небольшого острожка. Остроги также бывали разные. Общим правилом являлись стены из вертикально поставленных бревен; стена, однако, могла быть «стоячей» и «косой» (с наклоном внутрь укрепления), с помостом для верхнего боя и без него, врытой в землю или поставленной (с опорой на козлы) непосредственно на грунт, как это чаще всего бывало у «косых острожков», высокой (до 6 м) и сравнительно низкой (4 м) и т. д.; существенно различались остроги по количеству и форме башен.

Если башен было больше четырех, то укрепление могло уже именоваться «городом», однако главное отличие «города» от «острога» в начальный период освоения Сибири заключалось в особенностях конструкций стен. «Город» должен был иметь более прочные рубленые стены — чаще всего «городни» (соединенные друг с другом и башнями срубы прямоугольной формы). Большое значение здесь, однако, имела сила традиции, и многие возникшие на базе небольших крепостей города именовали до самого конца XVII столетия «острогами», несмотря на большое количество башен и рубленые стены.

Башни сибирских городов обычно были четырехугольными в плане, реже — шести- или восьмигранными, их часто дополняли смотровыми надстройками, в результате чего высота башни (от земли до венчавшего шатровую крышу «орла») могла достигать 16, 20, 26, 46, 50 м. Высота рубленых стен в крупных городах доходила до 6–7 м.

В Сибири городни чаще всего не засыпали землей и намнем, и тогда они, как и башни, не только являлись фортификационными сооружениями, но и выполняли одновременно хозяйственные и иные функции: служили амбарами-хранилищами, тюрьмами, караульными и жилыми помещениями; в башнях устраивались также часовни и церковные звонницы. Вместе с тем в крепостные стены нередко встраивались всякого рода хозяйственные и культовые постройки, которые в случае необходимости выполняли роль фортификационных сооружений [67, с. 115–121; 15; 126, с. 87–88; 72, гл. 2].

Комплекс таких строений имелся в большинстве «государевых» острогов, поскольку почти каждый из них одновременно являлся и административным центром определенной округи. Даже в самых незначительных из них, кроме жилых домов, как правило, были «съезжие избы» (канцелярии), церковь, «государевы амбары» (причем иногда в два-три этажа). Приведем ранние описания двух сравнительно крупных и впоследствии знаменитых сибирских центров. «Охоцкой город рубленой, а рублен в косой угол в одну стенку без нагороден и без карасов о два боя, вышина две сажени без аршина… А башня в две сажени без двух четвертей, вышина башни полчетверти сажени печатных, о четырех боях. Да в городовой же стене великих государей онбар казенный о двух жирах и с нагороднею, в городовой же стене другая изба, живут казаки, в городовой же стене третья изба, живут приказные люди, с нагороднею. В городе две избы аманацкие, да караульня, да поварня» (1666 г.).

«Нерчинск город деревянный, рубленой. В городе 8 башен: 4 башни проезжие с вороты да по углам 4 башни глухие… наверху у башни нарублен чердак и кругом перила, в чердаке часы боевые». Есть зелейный погреб, где хранятся порох и свинец, в оружейном сарае — пищали и самопалы, копья, бердыши, в казенном амбаре — хлеб и пушнина» (1697 г.) [цит. по: 126, с. 186; 142, с. 155].

Внутреннее пространство сибирских городов и острогов на раннем этапе их существования распределялось, таким образом, — исключительно рационально. Как отметил один из исследователей сибирского города, «компактность в организации острогов и крепостей, продиктованная внешней обстановкой и суровыми климатическими условиями, являлась наиболее характерной чертой при строительстве, определяя полностью характер внутренней планировки и приемы размещения отдельных объектов» [98, с. 17]. Следствием этого бывали жалобы жителей на «тесноту великую» и их желание быстрее поселиться за пределами первоначально занимаемой городом территории, где они могли бы расположиться с привычным размахом — пе только поставить дворы, но и развести огороды, для чего, например, в начале XVII в. участки размером вдоль и поперек по 5–7 сажен считались уже совершенно недостаточными [72, с. 92, 95].

Разрастаясь, не терявший военного значения город со временем окружался вторым кольцом укреплений (но уже более легкой конструкции), а часто и третьим (надолбами), приобретая, как правило, весьма живописный и даже величественный вид. В это время, писал известный историк архитектуры В. И. Кочедамов, «градостроительный комплекс возникал не только как следствие породивших его материальных условий, но и отражал богатство эстетических принципов эпохи образования первых сибирских городов, когда в градостроении главным было стремление к ансамблевому решению… Кремли обычно концентрировали самые выразительные сооружения городов. Шатровые башни кремлей, колокольни и храмы были видны отовсюду. Цельности восприятия способствовала и цветовая гамма основного материала — дерева, от грубых мостовых до изящного лемеха кровель башен. Основному ядру города вторили здания приходских церквей… Обычно они свободно стояли на небольших площадях, часто окруженные рощицами… Цельности впечатления способствовал и художественный контраст — узкие улицы выводили на обширные торговые площади, над зыбью крыш одноэтажных домов возвышались башни крепостей, запутанному лабиринту улиц противопоставлялась линейная четкость крепостных стен… человек постоянно видел резко преобладавшие по высоте постройки кремля и мог легко ориентироваться… Общественными центрами ранних сибирских городов были обширные торговые площади; одной стороной они часто примыкали к крепостной стене с главными воротами, другой — к реке, где была пристань и торговый берег — одна из древнейших особенностей русских городов. Площади не имели четких границ и формировались несложным набором общественных построек (таможенная изба, кружечный двор, богадельня, приказы, торговые ряды, гостиный двор и церковь). Но иногда крепость стояла не на самом берегу, а занимала близкую возвышенность. Тогда между площадью и пристанью возникала торговая улица, что видно на примерах Красноярска, Верхотурья, Томска и особенно Тобольска, где гостиный двор находился в нагорной части, напротив него стояли мясные, рыбные ряды и торг с дровами и сеном… но основная рыночная площадь сложилась у подножия горы — при взвозе. Там вокруг Богоявленской церкви сгруппировались мясные и рыбные ряды, конный базар, харчевни, амбары…» [72, с. 17–18].

На столице Сибири — Тобольске — следует остановиться особо, поскольку он стал в XVII в. не только самым большим, но, пожалуй, и самым красивым городом края. «Город делится на две части, а именно: одна находится на горе, а другая у подножия ее, у реки… На верхушке горы, прямо над рекой находится острог, сделанный только из дерева; он имеет вокруг себя красивую деревянную стену, в которой бревно лежит на бревне, как строят избы; она достаточно высока, наверху ее находится крытая галерея, в которой вырублены бойницы; внизу такой же системы построена стена с камерами, в которых теперь хранится казна… она также имеет девять красивых деревянных башен о восьми углах, крепко построенных, двое ворот, обращенных к городу, и одни к воде. В этом остроге нет других зданий, кроме государственных приказов и канцелярий, двора, в котором живет воевода, и небольшой русской церкви, сделанных из дерева, а также отделанного камнем и похожего на погреб сооружения, в котором хранится амуниция; сверху он покрыт землею и порос травой… В той же части города находится большой монастырь, в котором имеет свое место пребывания митрополит… Что же касается Нижнего города, лежащего под горою, у реки, то он больше по размерам и, подобно Верхнему, имеет только одну большую улицу, проходящую через него, так же и ряд мелких улиц и узких переулков, так как дома очень тесно стоят друг к другу… Около самой воды расположен довольно большой монастырь…»

Шестая по счету тобольская крепость (1678 г.), как выяснил В. И. Кочедамов, представляла собой «грандиозное сооружение». Это был девятибашенный «город», к которому с двух сторон подходил ограждавший посад «острог». «Стена, повторявшая своим расположением очертания обрывистого берега, имела многократные изломы, придававшие кремлю живописный характер. Главная башня кремля имела «от земли до орла 23 сажени с аршином… и…орел с короною 2 сажени без аршина». Имеются сведения и о размере стен: «в вышину город с абламом до кровли 3 сажени с аршином». Стена была срублена из толстых шестивершковых бревен» [72, с. 77–78, 65].

В конце XVII — начале XVIII в. в нагорной части Тобольска сложился значительный комплекс каменных зданий, получивший общее название кремля — единственного в настоящее время каменного кремля Сибири[6]. По словам академика А. П. Окладникова, «Тобольск с его кремлем, с высокими башнями и грандиозным собором, как бы парящими над просторами Сибири, явился зримым выражением величия и мощи Русского государства, конкретным свидетельством неразрывной связи Сибири с метрополией, с Русью» [72, с. 8].

Чрезвычайно живописный вид сибирских городов и острогов в немалой степени определялся их расположением. Крепости обычно строили на возвышенных участках — на кручах в развилках рек, на высоких обрывистых берегах и т. д. Это, конечно, вряд ли следует объяснять тем, что «при выборе места большое внимание уделялось и красоте окружающего пейзажа» [72, с. 17]. Строители первых русских городов в Сибири руководствовались сугубо практическими соображениями, да и сама красота пейзажа в те времена понималась несколько иначе, чем теперь (в частности, те или иные места казались первопроходцам «красными» прежде всего потому, что были очень удобны для сооружения крепости, устройства пашни и вообще для жизни поселенцев). Общие же принципы, которыми обычно руководствовалась при выборе места будущего города правительственная администрация, основывались не столько на экономической целесообразности, сколько на соображениях стратегического и политического порядка [см.: 88, т. 2, с. 347; 72, с, 11–32; 98, с. 26; 78, с. 19–22; 33, с. 14].