Чтение онлайн

Так вот и лежат в реанимации рядом с живыми детьми существа, из ран которых давно не сочится кровь, на коже которых проступают трупные пятна, а в пробитых головках видно, во что превратился мозг... Не буду описывать подробно, но вещество это становится зеленого цвета... уже достаточно?

Так что, как правило, "на лестницу" относят уже заведомые трупы, даже и с соответствующим запахом. Почему "на лестницу"? А потому, что именно лестницу приспособили под эдакий промежуточный филиал морга: до самого морга далековато, и когда наступает время "снять с аппарата" давнего и заведомого покойничка, ребенку связывают ручки и ножки и относят на лестницу. Там очень холодно, место вполне подходит под морг. А утром создание, которому так не повезло, уносят в настоящий морг.

А с другой стороны, иногда "на лестницу" попадает и живой ребеночек. Бывает, и случайно - приняли за покойника и отнесли, не соблюдая всех инструкций, ведь препараты и аппараты все-таки очень уж дороги.

А бывает и совсем иначе... Скажем, привозят чудовищно истощенного ребенка, девочку трех месяцев от роду. На всем тельце - чудовищные язвы, потому что пьяная мать таскала ребенка попрошайничать, а вот перепеленать не считала необходимым - всякий раз находились у нее более важные занятия. Да и подавали побольше, если ребенок плачет жалобнее и видно искалеченное тельце. Добрые люди ведь не очень понимают, куда пойдут их сердобольные подаяния.

А тут не убереглась мамаша, и даже в тихом городке с населением меньше 100 тысяч человек, где и транспорта мало, и ездят машины небыстро, ухитрилась стать жертвой дорожно-транспортного происшествия. Ее саму, мамашу, грузовик вдавил в стену дома и превратил в груду мяса и костей (Жалеть ли о ней? Если не лицемерить, то вряд ли.), а ребенок со страшными травмами угодил все-таки не сразу в морг, а в детскую реанимацию. И через несколько часов ребенок умер, что (опять же - если не лицемерить) тоже к лучшему. Нарушая все и всяческие инструкции, врачи стали снимать младенца с аппарата, убирать капельницу... и вот тут-то послышался слабый плач, ребенок слабо засучил ножками.

А теперь давайте оценим ситуацию: глухая ночь, никто и ничего проверять никогда не будет. Ребенок, зачатый в пьяном виде, неизвестно зачем родившийся на свет; ребенок, который в любом случае не вырос бы психически нормальным; девочка, которой, если она и выживет, придется ампутировать обе раздавленные ручки.

Читатель вправе иметь собственное мнение по этому поводу, но я уверен - врачи приняли правильное решение, связав ручки и ножки еще шевелившемуся созданию и отнеся его на лестницу. Это жестоко?! Не в большей степени, чем жестока жизнь. И не в большей степени жестоко, чем обречь ребенка на дальнейшее существование - почти дебилку, наследственную алкоголичку без обеих рук. Это безнравственно?! Наверное. Но ведь вязали существу ручки-ножки и несли его на ледяную лестницу женщины, у большинства которых есть свои дети. Я не берусь быть нравственнее матерей, если они решают, что этому трехмесячному существу лучше не оставаться в этом мире.

Наташа, повествуя об этом эпизоде своей трудовой деятельности, сказала:

– Говорят, все реаниматологи после смерти сразу пойдут в ад...

Может быть, так и говорят, но я в этом не очень уверен. Ведь это бог допустил, чтобы дети рождались, жили и умирали так, как эта трехмесячная девочка без имени (если мать как-то и назвала - она уже не скажет, как). А люди живут и действуют в мире, который не они создавали и правила жизни в котором не они устанавливали.

Впрочем, пусть каждый решает сам. И пусть уж извинит меня читатель за нагромождение ужасов, но в конце концов он сам взял книгу с завлекательным словом "Жуть..." на обложке. Ну вот вам и жути, что называется, навалом,- в каждой реанимации каждого населенного пункта больше, чем в целом городе с привидениями.

А еще дежурящие в реанимации по ночам часто употребляют спиртные напитки, и я подозреваю, что дело тут вовсе не только в маленьком удовольствии, в развлечении на скучном дежурстве, и не только в "сугреве"...

Дело в том, что в реанимационный зал ведет длинный сводчатый коридор, в который не выходят никакие окна и двери. Надо так и идти метров пятнадцать по этому длинному, ночью ничем не освещенному коридору, соединяющему реанимацию и остальную клинику. И вот в этом коридоре порой раздаются шаги...

– Может, это главный врач вас проверяет? Хочет узнать, пьете вы на рабочем месте или ведете себя нравственно?

Наташа кокетливо смеется.

– Бывает, заходит врач... Его сразу слышно, как только он ступит в коридор, поэтому его проверки и не страшны: пусть себе проверяет. Пока он идет, мы сто раз бутылку уберем...

Нет, это совсем другие шаги. Они глухие, тихие, иногда даже думаешь а может, мне это мерещится?

– А может, и правда мерещится?

– Нет, эти шаги слышат сразу несколько человек. Даже, бывает, говоришь кому-нибудь: мол, слышишь шаги?! А подружка и сама слышит, независимо от тебя. Так что вот...

И эти шаги не только тихие, глухие... Понимаете, они бывают разные. Иногда - топ-топ-топ! Как будто малыш бежит, годиков трех. Иногда - как будто семилетний.

– В общем, как побывавшие у вас... Так сказать клиенты.

– Да... Как побывавшие. Но связи прямой нет сразу скажу! Нельзя сказать, что вот кто побывал, того и шаги слышны.

– Шаги ведут к реанимации?

– Ну-у... Вести-то ведут, но никогда не бывает, чтобы привели. Так и затихают шаги в коридоре; все тише... тише... И конец, совсем их не слышно!

– С шагами врача, как я понимаю, эти шаги никогда не соединяются?

– Правильно понимаете. Врач врачом, а шаги эти... шагами. Появляются шаги... Кончаются шаги... сами по себе. Врач тут ни при чем, и если мы несем кого-то... ну, на лестницу выносим... это тоже другие шаги.

– И неужели никто ни разу не пытался в коридор выглянуть?

– Хе-хе-е...

Наташа уже изрядно приложилась к белому мартини, это начинает сказываться и на ее поведении. Вот сейчас она подпирает руками растрепанную голову, утыкается зрачками в мои зрачки, расплывается в откровенно нетрезвой улыбке.

– Вот вы поезжайте к нам и выходите в коридор... Погуляйте навстречу шагам.

– Нет, но звуки-то звуками, а неужели ничего так и не видели?!

– Не-а... Нам и шагов вполне достаточно.

Я потом еще раз вернулся к этим "шагам на лестнице", когда мы уже расставались, но не узнал ничего нового. То ли Наташа не хотела говорить, то ли сама не знала ничего, кроме рассказанного.

А ее настоящего имени и города, в котором раздаются шаги в коридоре, уж простите, я сообщать не буду. Но подозреваю, что нечто подобное можно отыскать и в реанимациях других городов, и не только сибирских, конечно.

Глава 8

КОЛЕСО

И снова по рельсам, по сердцу, по коже,

Колеса, колеса, колеса, колеса, колеса... А. Галич

Одно из самых странных поверий, которые только доводилось мне когда-либо слышать,- это поверье о ведьмах, способных оборачиваться колесом. Такое поверье возможно только у людей достаточно цивилизованных, для которых колесо - в общем-то вполне обычное дело. Хотя, с другой стороны, тележные-то колеса были уже с очень ранних времен, с первых земледельческих цивилизаций.