Чтение онлайн

У деда еще был старенький «Урал» с коляской. Лет с тринадцати давал порулить. Так началась моя любовь к мотоциклам. Играя во Франции, купил «Харлей-Дэвидсон». Сейчас в Москве у меня тоже «Харлей». Послабее, чем французский, но более юркий.

Ни я, ни брат никогда не жаловались маме на отца. О его суровой тренировочной методике она узнала годы спустя из… наших интервью. Рассуждала так: отец занимается с нами денно и нощно – ну и хорошо, за детей можно быть спокойной. Пришли грязные, в ссадинах – ерунда. Зеленкой помазала, умыла, накормила, уложила спать.

Дом держался на маме. Ни папа, ни мы с братом, сосредоточенные на футболе, по хозяйству совершенно не помогали. Все одна – ходила в магазин, стирала, убирала, готовила. Но скандалов не было. Мама очень добрая, нежная, неприхотливая. Если розетка ломалась, вызывали электрика. В нашей семье это особенность всех Смертиных – руки не из того места растут. А ногами держать отвертку мы не научились.

На маме была и наша учеба. Когда Женю начали привлекать в юношескую сборную СССР, в школе за год в общей сложности он проводил не больше четверти. Мама штудировала учебники, готовила ему билеты к экзаменам, писала шпаргалки. А мне, чтоб получил «тройку» по литературе, когда проходили Булгакова, читала на ночь «Мастера и Маргариту» – и я, уставший после двух тренировок, засыпал под монолог Воланда.

То, что мы с братом все время посвящаем футболу, а успеваемость страдает, – родителей не смущало. У папы вообще была любимая фраза, даже девиз – «в ущерб школьному образованию!». Во всем, что касалось футбола, он был предельно требовательным. За «двойку» на поле устраивал мне жесткий разнос. «Двойка» в дневнике его не волновала.

С годами задумываюсь – правильно ли он поступал? Принести в жертву безмятежные детские годы, учебу в школе, сделав ставку на то, что сыновья будут высококлассными футболистами… А если травма? С другой стороны, спорт воспитывает качества, которые в жизни обязательно пригодятся – трудолюбие, упорство, терпение, взаимовыручку, умение добиваться поставленной цели.

Учился я плохо, в десятый класс взяли со скрипом. Мелькнула мысль – может, в «фазанку»? Так в народе прозвали ФЗУ – фабрично-заводское училище. Хоть специальность получу… В футболе тоже не складывалось. Голова вроде светлая, а ноги за ней не поспевали. Правильные действия на поле нивелировались соперниками за счет их скорости и мощи. Физически я уступал всем. Плюс рост маленький.

Что только ни делали родители! Я ложился на кровать, мама брала за руки, папа за ноги – и растягивали скелет. На турнике висел. Каждый день ел тертую морковь с сахаром. Ничего не помогало. В строй всегда становился последним. На одной лестничной клетке с нами жил парень, который на два года младше. Так лет в тринадцать он был выше меня сантиметров на десять! Как же я комплексовал!

Вымахал лишь в десятом классе. Забавно, что тот сосед теперь на голову ниже меня. Да и брата – при своих-то 176 сантиметрах – чуть-чуть обогнал.

Кстати, первые деньги я заработал благодаря Женьке. Мне было четырнадцать, ему двадцать, уже выступал за московское «Динамо». Прилетел в Барнаул на выходные. Друзья постарше – Мишка Меринов, Володя Путинцев и Виталик Морозов – уговорили его сыграть в «дыр-дыр». Мы с Женей против них, двое на двое.

Ставка – 200 рублей с человека. В 1989 году – серьезная сумма. Кажется, месячный оклад отца. У меня таких денег, разумеется, не было. Платил брат, да родители что-то добавили.

Нам выделили клочок поля на центральном стадионе. Два тайма по пятнадцать минут, маленькие воротики. Меринов, Путинцев и Морозов – не профессиональные футболисты, но ребята играющие. Рубились от ножа, никого не щадили. Деньги-то на кону немалые!

Играли они поначалу с заменой, а заканчивали втроем – мы разрешили, потому что вели с крупным счетом. Отец судил, покрикивал на них: «Козлы бездарные!» Результат сделал Женька, который носился от ворот до ворот. Я подыгрывал ему в меру скромных возможностей. Призовые он поделил поровну. Эти 200 рублей я вручил маме.

Отец считал, что от природы мне дано гораздо меньше, чем брату. Тот рос крепким, здоровым, никаких дефектов и комплексов. Прошел все юношеские сборные, в которые меня сроду не вызывали. Раскрылся рано. Уже в семнадцать играл во второй лиге за барнаульское «Динамо». В девятнадцать выходил в основном составе московского «Динамо» с Бородюком, Добровольским, Кобелевым, Колывановым, Кирьяковым.

Я прекрасно помню, как в 1988-м в Барнаул за братом приехал Николай Толстых. В московском «Динамо» он тогда занимал должность начальника команды. Поздно вечером дома собрались папа, Женя, Толстых и Станислав Каминский, главный тренер барнаульского «Динамо».

Женька попросил меня записать этот разговор. Просто на память. Диктофона у нас не было, зато из какой-то зарубежной поездки с юношеской сборной он привез двухкассетник Sanyo. Я заранее залепил пластырем красный огонек, который загорался при нажатии кнопки «rec». Включил тайком от гостей и вышел из комнаты. Кассета до сих пор хранится у мамы. С Женькой слушали пару раз.

Но самое интересное на пленку не попало. Отец сомневался, что Женя заиграет в Москве. Каминский тоже был против перехода. Толстых переубедить не сумел. В какой-то момент поднялся: «Что ж, нет так нет. До свидания».

Каминский проводил его до гостиницы и поехал домой. А Толстых купил бутылочку, вызвал такси и вернулся к отцу. Душевно посидели. К утру вопрос был решен.

Сезон-1988 Женя начал в московском «Динамо». Дебютировал в четвертом туре. В Минске сыграли 0:0, он вышел в основе на позицию правого полузащитника. Матч я смотрел в Ростовской области, где был с командой на турнире. Номера в гостинице без телевизоров, собрались в холле. Эмоции распирали – прямая трансляция, первый матч брата. Даже за себя никогда такой гордости не испытывал.

Я и в дальнейшем старался не пропускать игр с его участием, хоть это было нелегко. Между Москвой и Барнаулом разница во времени четыре часа. Когда в Москве матч заканчивался, у нас уже наступала ночь. Но отец будил, и мы вместе усаживались перед экраном. Правда, матчи «Динамо» транслировали не в каждом туре. Тогда слушали репортаж по «Маяку». А я переводил взгляд то на иконку, то на динамовский флаг, которые висели в разных углах комнаты, и молился, чтоб Женька выиграл. Это был абсолютно искренний, чистый порыв.

Если матчей брата ждал с нетерпением, то остальной футбол меня мало интересовал. Но отец заставлял: «Смотри внимательно! Учись!» Сейчас понимаю, что делал он это напрасно. Наблюдая футбол по телевизору, играть не научишься. На стадионе еще можно подметить технико-тактические действия, связки, комбинации, оценить плюсы и минусы игрока, а по телевизионной картинке – нереально.

Летом 1988-го я впервые побывал в Москве. Приехали с мамой навестить Женю. В части на Преображенке он проходил курс молодого бойца с Андреем Семиным, сыном Юрия Павловича.