Чтение онлайн

— Так я же теперь шепелявый, — вырвался у меня стон, — как же я раньше-то не догадался…

И действительно вместо слова «теперь» у меня получилось «тепеэй». Чертовски неприятно и неудобно, как будто бы набрал в рот камней. Ужасно! Ну и как мне после этого общаться с девушками?

Но неутоленный голод заставил меня отринуть прочь грустные думы и заняться похлебкой. Она к тому времени остыла до приемлемой температуры, перестав обжигать язык. Лихо работая ложкой, я вообще старался ни о чем не думать. Обстановка не располагала к построению четких и ясных силлогизмов. Вот придет ночь — и думай себе сколько угодно, только дровишки успевай подбрасывать.

— Хорошо, — сказал я, подводя итог и оценивая результат кулинарного мастерства, — жизнь, можно сказать, удалась… Эх, сейчас бы сигаретку! Н-да… Где же эти спасатели, черепашьи дети?!

Некому было ответить на этот актуальный вопрос. Он безнадежно завис в воздухе, как и мой компьютер, взявший моду объявлять забастовку в самый неподходящий момент.

Пристроившись поудобней, я стал строить планы на завтрашний день. Правильная организация — необходимое требование при планировании любой предстоящей работы.

Я загорелся идеей попытаться устроить новый большой костер, который, как я надеялся, укажет спасателям место, куда им следует спешить в первую очередь. План заключался в поджоге большой ели. Мне всю жизнь долбили, что новогодняя елка, стоящая в квартире, при неосторожном обращении с огнем может превратиться в новогоднюю свечу. Лежа на импровизированной кровати, я мечтал именно о такой свече, но вся загвоздка заключалась в двух вещах — в дровах и волках. Волков было много, а дров — мало, и это вызывало определенное беспокойство.

Было над чем призадуматься. Я почесал давно не мытую голову, где жирные и грязные волосы сбились в нечто, напоминавшее валенки. Мне в голову пришла идея побриться на наголо, используя швейцарский нож, но я не рискнул лишить себя дополнительной теплозащиты, тем более что приличной шапкой я так и не обзавелся.

Я чесался и думал. В радиусе двухсот метров от хвоста все дрова, которые я мог унести, были собраны подчистую. Так идеально чисто бывает только под кроватью солдата-первогодка. Для того чтобы поднять кривую количества дров от нуля, потребуется изменить систему координат, а значит, расширить радиус поиска.

От одной мысли, что мне придется совершать многочисленные рейды в глубокий лес, где полным полно сказочных персонажей, практикующих поедание всяких там бабушек, трех поросят, козлят и жертв авиакатастроф, меня бросило в дрожь. Очень плохо, когда жизнь скучна, но и очень плохо, когда буквально нет времени на отдых от ежедневных, ежечасных и ежеминутных приключений. Утомляет. Но выбора у меня не было. Придется, значит, идти, подумал я.

Я подкинул дровишек и хлебнул теплого вина. Мне захотелось прогнать прочь грустные мысли, что и было легко и непринужденно сделано.

Закрыв глаза, я подал сигнал Морфею, приглашая божество сновидений в гости. Мне кажется, на моем месте следовало дать этот сигнал выстрелом из стартового пистолета. Видимо, ему у меня было не очень уютно, коль он так долго игнорировал мое приглашение. Я заметил, что этот олимпийский бог — существо очень капризное и привередливое, ну прямо как кошка, гуляющая сама по себе. Морфей навещал меня, когда ему самому вздумается, иногда совершенно пренебрегая моими пожеланиями. Вот и сейчас сон никак не желал окутывать меня своими сетями, вместо него приходили воспоминания. Перед мною появился расплывчатый мираж, материализовавшийся в танцевальный зал «Лябамбы», московского клуба с латиноамериканской начинкой.

Мы пришли в клуб в начале второго ночи, и народ зажигал там по полной программе. Веселые мелодии меренге, сальсы, самбы и румбы сменялись песнями сказочницы Мадонны, попрыгуньи Джерри Хэллэвел. Заводные песни сыпались, словно из рога изобилия, и, как это подчас случается к середине ночи, народу было уже все равно, что играет и кто поет. Впрочем, до кульминации веселья оставалось еще далеко, и мы с Евой смело ринулись в самую гущу друзей латиноамериканских танцев.

Ева, совершенно не умевшая танцевать, восполнила сей недостаток выплеском эмоций. Если бы в тот момент подвести к ней провода, то получаемой энергии хватило бы на освещение целого района. Но, увы, она была девушкой с непостоянным и холерическим складом характера, и поэтому идея о создании компании «Еваэнерго» оказалась отвергнутой.

Это был вихрь или, точнее, смерч невообразимых фигур, способный обратиться в стихийное бедствие. И первым пострадавшим был я. Она прыгала, вертелась вокруг собственной и моей оси и почти каждый раз оказывалась на моих ступнях. Мне еще повезло, что ее обувь была без шпилек, иначе тогда я уехал бы не домой, а в больницу на машине «скорой помощи».

— Что случилось? — сквозь какофонию звуков прокричала Ева.

По всей видимости, она наконец увидела на моем лице очередную реакцию на ее приземление.

— Старушка моя, ты окончательно и безжалостно сокрушила мои конечности… В кого ты такая жестокая?

— Крокодил ты мой зеленоглазый, не плачь, я буду приносить тебе гостинцы, — сказала она и, знаете, так по-матерински погладила по голове, что я готов был замурлыкать, — каждый день гостинцы, представляешь?!

— Я согласен, добрая душа, можешь продолжать дальше скакать и танцевать. Мои ноги в твоем полном распоряжении. Да что там ноги, и сердце тоже!

— Вероника, Вероника! — вдруг закричала она и стала призывно размахивать рукой. Я оглянулся. Сквозь толпу танцующих к нам пробиралась Мартышка. Эта была та пигалица, с которой Ева и еще одна подружка вместе сидели в «Елках» в тот самый вечер, когда мы познакомились.

— Привет, Вероника! — обрадовано воскликнула Ева и обняла свою подружку.

Они по-девичьи чмокнулись. Мартышка посмотрела на меня.

— Привет, — сказал я ей.

— Приветик, — ответила она, как-то странно на меня глядя.

— Ну, рассказывай, какие у тебя новости? — спросила Ева подругу, когда мы устроились за столиком.

— О, у меня все отлично! Через три дня улетаю в Таиланд. Хочу посмотреть на земной рай. Да и обстановку хочется сменить.

— Что случилось?

— Да так, — грустно ответила Вероника, — проехали.

Она вздохнула, скорчила забавную гримаску и развела руками. Ева рассмеялась:

— Так ты опять была безнадежно влюблена?

— Угу, — ответила со вздохом Вероника. — Он сказал, что ему нравятся блондинки… Короче, он точь-в-точь описал тебя… Ну, допустим, я бы могла перекраситься. И даже грудь увеличить. Попа же и без этого у меня шикарная, — Вероника смешно шлепнула по своей симпатичной попке. — Но мой рост — его-то не увеличить… Значит, не судьба! — девушка опять состроила смешную гримаску. Подруги засмеялись, но по глазам Вероники было видно, как сильно она переживает.