Чтение онлайн

Отец Дмитрия непрерывно пил после похорон и проклинал всех подряд: коммунистов, демократов, правительство и себя за то, что имел несчастье родиться в стране, где человек не имеет никаких прав, кроме права на патриотизм и трудовой подвиг. Он рассказывал случайным собутыльникам о том, как приехал сюда из далекого Курска и жил в старых вагончиках в нечеловеческих условиях, потому что трудовые подвиги в человеческих условиях не свершаются — им там попросту нет места. Необходимое и достаточное условие для трудового героизма — это отсутствие мозгов у высокого начальства, а отсутствием мозгов у своих правителей страна не страдала никогда. И в этом есть определенная логика — ведь руководящие кресла предназначены не для мозгов, а для задниц.

Приезжали начальники в пыжиковых шапках и материли прорабов и мастеров, живших в таких же вагончиках, как и рабочие. Но не материть их было нельзя — такова давняя российская традиция, в соответствии с которой простой народ должен видеть, что высокое начальство печется о нем и разговаривает на понятном ему языке.

После того, как построили комбинат, начали строить жилье и отцу Дмитрия, женившемуся на лаборантке химлаборатории, дали небольшую квартирку, как многолетнему ударнику коммунистическому труда и лучшему бригадиру. Жена не дожила до совершеннолетия сына — умерла от рака, а теперь убили сына и он остался совсем один.

Через три дня непрерывных возлияний он попал в больницу с обширным инфарктом миокарда, где через день тихо скончался, лежа в коридоре — в переполненных палатах места для него не нашлось, потому что одну из палат освободили для депутата областной думы, поступившего в больницу с подозрением на микроинфаркт. На фуршете по случаю сдачи отремонтированного Дворца спорта, депутат немного перепил и почувствовал сдавливающую боль за грудиной в области сердца. При его малоподвижном образе жизни, сахарном диабете, постоянных стрессах и выпивках с нужными людьми, это грозные симптомы, поэтому потребовалась срочная госпитализация и надлежащий медицинский уход.

Как правило, больные с заболеваниями сердечно—сосудистой системы из числа депутатов и ответственных чиновников разного уровня лечатся в бывшей обкомовской больнице, названной Центральной по соображениям демократической политкорректности. Но в данный момент в ней шел евроремонт, поэтому депутата обследовали в областной больнице, а народные избранники, как известно, не могут лежать в общих палатах.

Есть такое понятие — плебс. Либеральные политтехнологи, по соображениям все той же политкорректности, называют его более красивым термином: биомасса. И хотя в краткие моменты выборных компаний биомасса превращается в электорат, но депутату даже с электоратом делить одну больничную палату невозможно, потому что совершенно разное лечение, лекарства и обслуживание.

Между тем, финансирование ремонта Центральной больницы стало одной из причин обострения отношений между областной Думой и городской. В связи с отказом областной администрации участвовать в долевом финансировании, деньги на ремонт пришлось выделить из городского бюджета, оставив из—за этого школы без ремонта который год подряд. Поэтому городская Дума, сгорая от негодования, обвиняла депутатов областной в наплевательском отношении к проблемам народного образования и разрабатывала ответные меры. В качестве одной из таких ответных мер депутата областной Думы не приняли в Центральную больницу, мотивируя отказ ремонтом здания.

Схватка длилась не более минуты и девушки, вскочив на ноги, побежали в скверик, расположенный напротив дома. Федор, прикрывающий их отход, застрелил водителя, выскочившего из "Мерседеса" с пистолетом в руках, и бросился догонять девушек. Петляя между деревьями, они втроём быстро пересекли скверик и забежали в проходной двор на соседней улице. Там стоял микроавтобус белого цвета, угнанный час назад со стоянки. Они быстро переоделись в нем, побросав вещи в оставленный для этого рюкзак.

Выскочив из микроавтобуса, пересекли двор, и около соседнего дома сели в ожидавшую их машину, за рулём которой находился Петро Омельченко. Он отвез девушек и Федора на вокзал, а рюкзак из микроавтобуса с их вещами забрал Стас. Он оставил свой мотоцикл во дворе, пересел на велосипед и неторопливо поехал по улице, по которой, обгоняя его, мчались милицейские машины.

В одной из них сидел Грузнов, задержавшийся на работе из—за дела о найденном теле неизвестного мужчины с вырезанными почками. Целый день сегодня он бегал по городу, встречаясь со своими "свистками" [55] , из—за чего у него не состоялась встреча с Валечкой. В субботу они приглашены на свадьбу к её подруге, и он разгребал дела, чтобы хотя бы в тот день быть свободным. На происшествие он мог и не ехать, так как для этого есть дежурная группа, но понимал, что всё равно дело не пройдет мимо него, поэтому прыгнул в машину вместе с дежурными оперативниками. Лучше узнать все подробности, лично побывав на месте происшествия, чем потом вылавливать их из коряво составленного отчета.

Тем временем, Федор с девушками немного побродили по вокзалу, а потом пошли в справочное бюро, где выяснили, что московский поезд, как обычно, задерживается. С тем, чтобы их хорошо запомнили для алиби, девушки подошли к окну начальника смены и устроили скандал по поводу опоздания поезда. Женщина в железнодорожной форме, сидевшая в окне, услышала всё, что они думают о ней и железной дороге. Федор пытался успокоить спутниц, убеждая, что начальник смены вокзала не имеет никакого отношения к опозданиям поездов, и после того, как его усилия достигли успеха, они втроём пошли в ресторан.

Там сидело совсем немного посетителей и официант с интересом начал обсуждать с ними тему скверной организации железнодорожных пассажирских перевозок. Его интерес подогревался заказом дорогих блюд и напитков, что давало надежду на хорошие чаевые. В этом он не ошибся и простился с ними, как с хорошими знакомыми.

Поезд пришёл минут через сорок, и Федор заметил, как из десятого вагона выходила очень приметная своей толщиной пожилая дама в старомодной шляпке. Её проводница должна обязательно запомнить, решил Федор и вместе с девушками подошел к девятому вагону. Подробно описав женщину, он удивился, узнав, что такая в девятом вагоне не ехала. Девушки явно расстроились, но проводница ничем помочь им не могла. Неожиданно Федор сообразил:

— Может не девятый, а десятый вагон? Слышимость—то была скверная. Мы, вероятно, не так поняли.

Они побежали к десятому вагону и выяснили, что такая женщина действительно ехала в этом вагоне, но уже вышла.

— Она туда пошла, — показала рукой проводница. — Может, ещё догоните.

Девушки вместе с Федором бросились вдогонку, но так и не догнали, потому что женщина их больше не интересовала. Придя в гостиницу, они подробно рассказали администратору, как бродили по вокзалу в ожидании поезда, с которым им должны были передать пакет, как спутали вагон и как потом искали женщину на привокзальной площади. Администратор слушала их с сочувствием и поделилась с ними аналогичной историей, произошедшей с одним постояльцем. Дежурить ночью одной очень скучно, поэтому она с удовольствием поддержала разговор.

У себя в номере девушки приняли душ и без сил завалились в постель. Физическая усталость и моральная опустошенность навалились на них. Стресс, который они перенесли, вымыл у них из организма много магния и калия и надо было срочно восстанавливать водный и электролитный баланс. Но сил не хватало даже на это. Где—то в шкафчике должно быть кунжутное масло, которое они привезли с собою по рекомендации военврача.

— Девушки, принимайте по столовой ложке, — инструктировал он. — Кунжутное масло содержит много магния, кальция, фосфора, витамина Е, железа и цинка. А магний — это антистрессовый элемент, обладающий успокаивающим действием. У вас такие частые и сильные стрессы, что это масло просто необходимо. И еще побольше инжира, орехов и семечек.