Чтение онлайн

Лена теребила Ларису за рукав, а у той на глаза навертывались слёзы вернувшейся обиды. Лена крутила пальцем у виска, показывая, какая подруга глупая, но та покачала головой. Она не хотела отвечать и начала опускать трубку на рычаг, но Лена перехватила её руку.

— Ларочка, я только вчера забрала Вадика из больницы, — сказала Таисия Тихоновна, почувствовав неладное. — Он должен ещё полежать дома несколько дней. Очень сильное сотрясение могла. Я молилась, чтобы не было гематомы, и Бог миловал.

Таисия Тихоновна говорила быстро, опасаясь, что Лариса положит трубку и не понимала, почему та не звонит и не интересуется здоровьем Вадима. Сердилась на неё, хотя и предполагала, что та не знает, что произошло с её сыном. Он лежал в областной больнице, и Таисия Тихоновна хотела, чтобы Лариса пришла к нему, где смогла бы их помирить. Сердилась и на Вадима за то, что тот отказывался сообщить матери номер телефона гостиничного номера, в котором жили девушки. Очень хотелось переговорить с Ларисой и как—то урегулировать ситуацию.

Время шло, и Таисия Тихоновна боялась, что эта ссора может вообще прекратить их отношения. Сейчас она не могла расстраивать Вадима, когда он в таком положении, но про себя его ругала. Возможно, Лариса чем—то обидела его, но такой девушке можно и уступить, а не строить из себя обиженного. Как сын не понимает, что должен вести себя по—мужски и свести всё к шутке, если даже чем—то обижен! А если Лариса обижена, то он тем более повёл себя глупо, сразу же не попросив у неё прощения.

С этими молодыми одни проблемы! Дочь трудно выдать замуж, но ещё труднее найти для сына хорошую девушку. Особенно, когда кругом такое творится! Сын одной её знакомой женился на хорошей, вроде бы, девушке, но вдруг, через пару месяцев после свадьбы, выяснилось, что какой—то его приятель знал её раньше как валютную проститутку. А сын другой знакомой влюбился в девушку, встречался с нею год и вдруг перед самой регистрацией брака выяснилось, что "девушка" на семь лет

старше его и он у неё будет уже третьим по счёту мужем. А двое маленьких детей, оба от разных мужей, живут у её родителей.

Как наслушаешься таких кошмаров, так и жить становится тошно. Вадиму же, можно сказать, повезло — встретил такую очаровательную юную девушку, за которую надо держаться обеими руками, а он ещё выкаблучивается!

Не добившись от сына номера телефона Ларисы, Таисия Тихоновна позвонила администратору гостиницы и попросила сообщить ей номер телефона номера, где проживают артисты московского ансамбля русской народной песни. Однако администратор не сообщила номер, ссылаясь на имеющуюся инструкцию, запрещающую давать посторонним информацию о приезжих артистах, проживающих в их гостинице.

— Иначе вы нам телефоны пообрываете, — строго сказала администратор и сколько Таисия Тихоновна не уверяла, что она не фанатка ансамбля, не поклонница их талантов, а просто знакомая, администратор наотрез отказалась сообщать номер.

Тогда она попросила знакомого майора милиции, когда—то лежавшего в областной больницы у неё в реанимационном отделении, заведующей которым она работала, позвонить в гостиницу и выяснить номер телефона. Сегодня она начала звонить с трех часов дня и только сейчас дозвонилась. По голосу чувствовалось, что Лара ещё не простила обиду и Таисия Тихоновна боялась, что разговор прервётся.

— Ларочка, деточка, ты меня слышишь? Почему ты молчишь?

— А какое у него сейчас состояние? — спросила, наконец, Лариса и Таисия Тихоновна обрадовалась, уловив нотки обеспокоенности в её голосе.

Значит, не все потеряно, подумала она и начала подробно рассказывать, какие процедуры проделали Вадиму в больнице, и что сейчас состояние значительно лучше, а через неделю он уже сможет выйти на работу.

Лариса не стала обещать Таисии Тихоновне, что обязательно придёт. Она сослалась на то, что ещё неизвестно — состоится ли у них очередное выступление или нет, поэтому всё под вопросом. Но после разговора с нею у Ларисы произошло раздвоение личности. Одна личность настаивала на том, чтобы не прощать обиды, а вторая — требовала пойти и высказать Вадиму всё, что о нём думает. Вторая личность нашла себе союзника в лице Лены, которая жаловалась, что ей уже до чёртиков надоела казённая пища, и она хочет попробовать домашних вкусностей и особенно "наполеон".

— Я не понимаю, как ты могла отпустить человека в таком состоянии, — горячилась Лена. — Он, может, вообще не понимал, что говорит, если после этого попал в больницу. Ты эгоистична и бездушна!

— В тебе говорит желудок! Тебе бы только пожрать, а я духовный человек, мне куска "наполеона" мало! — рассмеялась Лариса.

У неё поднялось настроение, но просто так простить и пойти к Вадиму, ей не хотелось. Хотя и начинало уже казаться, что она, возможно, действительно поступила неправильно, отпустив Вадима одного. Ведь видела, как его качало и что шишка у него на голове росла буквально на глазах.

— Хорошо, я отдам тебе свой кусок "наполеона", если тебе одного мало, духовная ты наша. А, может быть, и Вадим тебе отдаст свой, если ты его простишь, — говорила Лена, и они весело переругивались, зная, что завтра пойдут на обед к Таисие Тихоновне и будут кушать всякие вкусности, готовить которые та большая мастерица.

Однако утром, проснувшись, Лариса твердо решила не идти. Если бы Вадим лично позвонил и попросил у неё прощение, она бы, возможно, и пошла. Однако он трусливо спрятался за мать и не пожелал ей даже позвонить, поэтому не заслуживает прощения. Лена с нею не спорила, потому что это не имело смысла: уж если Лариса что—то решит для себя, то сдвинуть её невозможно.

При проведении следственных мероприятий в детском доме выяснилась интересная деталь: некоторые девочки старшей группы имели при себе мобильные телефоны и золотые украшения, а в их тумбочках обнаружены дорогие конфеты и разные сладости. Медицинское освидетельствование воспитанниц и их допросы выявили ещё одно преступление: растление несовершеннолетних детей и их сексуальную эксплуатацию. Директор детского дома лежала в больнице с обширным инфарктом и не мешала следствию, которое выяснило также и то, что некоторые девочки снимались в порнофильмах на одной из подпольных киностудий.

Взяв с собою трёх омоновцев, журналистку с телестудии Машу Федотову и телеоператора Валерия Антонова, Грузнов поехал на киностудию, находившуюся на окраине города в небольшом двухэтажном частном особняке. У входа путь Грузнову и его команде преградили два охранника.

— Сюда нельзя, съёмки идут, — пояснил один из них, но не успел закончить фразу, как один из омоновцев всунул ему в рот кончик дула милицейского автомата АКС—74У.

— Лечь на землю мордами вниз, руки на шею, — заревел он. — Считаю до трёх. Счёт пошёл: раз, два...

— Напрасные упражнения в счёте, — пожал плечами Грузнов. — Прикладом в рыло, а если в ответ не улыбнётся, считать это вооружённым сопротивлением.

Охранники проворно бросились на землю, а Грузнов, оставив одного омоновца около входа, с двумя остальными и представителями прессы вошёл в дом. То, что происходило в большой комнате, ярко освещенной юпитерами, несказанно его обрадовало.

— Быстренько снимай панораму, — распорядился он, потирая руки от удовольствия.

Телеоператор, мгновенно включив видеокамеру, фиксировал всё подряд, что происходило в комнате, включая группу мужчин из трёх человек, сидящих в креслах в дальнем углу и наблюдающих за сценой на кровати, стоящей посреди комнаты. На ней лежала Вероника Васильевна, изображавшая страсть, а на ней суетился подросток.