Чтение онлайн

Однако Альбрехт категорически отказался от бракосочетания с Анной и во всеуслышание заявил, что связал себя узами брака с "непорочной и доброй дочерью горожанина из Аугсбурга". Герцог Эрнст считал государственные династические интересы превыше всего, и лишил сына короны и престолонаследия. Он понимал, что если порядок наследования нарушится, то рано или поздно грядет междоусобная война, и погибнут тысячи людей. И когда Альбрехт отправился на очередной рыцарский турнир в Регенсбург, Эрнст во главе вооружённого отряда напал на его замок в Фобурге с целью захватить Агнес. Численно превосходящему отряду Эрнста удалось одержать победу над стражей замка в Фобурге. Агнес арестовали и объявили ведьмой, которая якобы околдовала наследника.

В то время ведьм топили в реке: если выплывет, значит — ведьма, утонет — значит не ведьма. Поэтому Агнес связали руки и бросили с моста в реку. Но палач плохо её связал и Агнес удалось избавиться от пут и выплыть. Тогда её утопили вторично, обмотав длинные волосы вокруг железного лома. После этого, несколько столетий подряд несчастных, обвинённых в колдовстве, сжигали, надёжно прикрутив цепями к столбу.

Мстя за смерть Агнесы, Альбрехт со своими рыцарями начинает войну с отцом и пленяет его, но не убивает. Герцог Эрнст уходит в монастырь, а Альбрехт принимает герцогский жезл и в 1437 году всё—таки женится на шестнадцатилетней Анне Брауншвейгской.

Такова печальная история аугсбургской девушки, осмелившейся полюбить наследника баварского престола. В Аугсбурге до сих пор существует школа для девочек и вечерняя школа профессионального обучения Агнес—Бернауэр—Шулле.

После окончания рассказа на некоторое время повисла тишина — эта романтическая история никого не оставила равнодушным. Первым нарушил молчание старичок с многочисленными орденскими планками на груди:

— Вот сейчас от коммунистической партии требуют покаяния за сталинские репрессии. А почему от церкви не требуют покаяния? Ведь она веками сжигала на кострах людей, организовывала крестовые походы, устраивала резню иноверцев. В частности, в Варфоломеевскую ночь в Париже устроили массовые убийства гугенотов, и убили тогда чуть ли не 50 тысяч человек! Сотни тысяч сгоревших на кострах, миллионы томившихся в тюрьмах, искалеченных, отверженных, лишенных имущества и доброго имени — таков общий итог деятельности церковной инквизиции. Среди ее жертв — философы и естествоиспытатели, гуманисты и просветители, противники папства и феодальных порядков. На протяжении столетий костры инквизиции пылали там, где пробивались ростки нового, передового, где торжествовал разум и возникала надежда на социальную справедливость. Церковная инквизиция творила дела похуже сталинского НКВД! Но удивительно, что от церкви никто не требует покаяния в содеянном! А от коммунистов требуют!

— Это как в анекдоте: о чём думает студент Иванов, глядя на кирпичи, — тихо сказала Настя на ухо Лене.

— А кто это? — также тихо спросила Лена.

— Это мамин дядя. Полковник в отставке, бывший политработник. Но у нас есть в запасе и демократ, поэтому они сейчас сцепятся, и можно будет спокойно идти танцевать. Это у нас такой ритуал.

Настя как в воду глядела: в атаку на коммуниста ринулся пожилой мужчина профессорского вида, и молодёжь пошла танцевать.

Гости начали расходиться около десяти часов вечера. Коммунист с демократом выпили на посошок и тоже начали собираться домой. К этому времени они уже пришли к консенсусу, что экстремистский ваххабизм, к сожалению, побеждает, вытесняя традиционный уравновешенный российский ислам. И всё это базируется на беспрецедентной для Северного Кавказа социальной ситуации.

— И в этом полностью вина ваших демократов, — подвёл итог старичок—коммунист, закусывая долькой лимона рюмку водки.

— Ну, батенька, нельзя же всё валить на демократов, в конце—то концов! Ситуация на Кавказе в значительной степени объясняется сталинским наследием, — возразил ему оппонент—демократ, но их жёны, которым надоели эти баталии, решительно прервали их словесную дуэль и повели мужей к выходу.

Лена предложила Тамаре Георгиевне помочь с мытьем посуды и та с радостью согласилась, потому что мытьё посуды и уборка очень сближают женщин. Настя убирала со стола и сносила посуду в кухню, Лена её мыла, а Тамара Георгиевна вытирала. В это время Вячеслав Павлович на балконе внушал Денису, как тот должен себя вести с такой девушкой, как Лена, потому что будет круглым идиотом, если её потеряет.

Лена рассталась с Денисом на ступеньках гостиницы и побежала в номер, потому что время было уже позднее и надо срочно переодеться и мчаться в больницу, чтобы сменить Ларису. Но та оказалась в номере.

— Вопрос об охране решился сам собою, после того, как в больницу примчался губернатор с толпою придворных, — рассказала Лариса. — Теперь в палате будет дежурить один из личных охранников Ферапонтова, несмотря на то, что у дверей палаты несут круглосуточное дежурство два омоновца, вооруженные автоматами. Кстати, охранник очень смеялся над твоей сеткой из лески. Он предложил поставить железную решетку на окно, но больница возражает против того, чтобы из палат делали тюремные камеры.

Лена пожала плечами. Леска хороша тем, что рождает ложную уверенность в её лёгком преодолении, а металлическая решётка заставляет придумывать иные варианты нападения. Но это её уже не интересовало — хорошо, что больше не надо будет дежурить. Пусть теперь другие ломают себе голову, как защитить лежащего в коме мужика. Ей это уже совершенно безразлично, так как есть более интересные новости. И Лена подробно рассказала о том, как прошёл день рождения Дениса, кто был на дне рождения и как ей удалось там проявить свой интеллект и рассказать историю Агнес Бернауер и спектакль по пьесе Хеббеля. Девушки ещё долго подробно обсуждали каждую деталь вечера и легли спать далеко за полночь.

В тот понедельник, когда Лера узнала о смерти Бориса, вечером к ней пришла Света и по её виду было видно, что она серьёзно чем—то расстроена.

— Я тебя с трудом нашла, — сказала она, проходя в комнату. — Номер дома помню, а квартиру забыла. Вот решила расстаться с Артёмом. Не хочу с ним больше жить.

— Почему? — ахнула Лера. — Что произошло со вчерашнего дня?

— Именно вчера и произошло. Я же уехала вслед за тобой. Видела, как ты садилась в электричку, звала тебя, кричала, а ты не услышала. Прибежала на платформу, когда поезд уже тронулся.

— Так что же всё—таки произошло?

— Артём мне стал противен, — скривилась Света, передернув плечами.

— Ты бы посмотрела, как он метался между Ольгой и Дианой! Противное животное! И этот Вовик такое же животное! Начал меня лапать, я дала ему по морде и убежала на станцию, — пояснила она, в ответ на недоумевающий взгляд Леры.

— А как же насчёт утверждения Михаила, что свинг укрепляет семью? Он же приводил данные каких—то исследований, — удивленно спросила Лера.

— Придурок этот Михаил. А Диана ещё расписывала, какой он отличный любовник. Озабоченный раздолбай и больше ничего. Пусть Диана с ним и трахается, раз она такая же озабоченная, как и её Вовик.

— Может, ты чай хочешь, или кофе? — растерянно предложила Лера, не зная, что сказать и что посоветовать.

— Я бы чего—нибудь перекусила, а то ведь с работы прямо к тебе. Можно будет у тебя немного пожить?

— Конечно, — ответила Лера, соображая, чем накормить Свету.

У неё оставалась начатая бутылка хорошего вина, которую они раскупорили с Борисом, и она пошла на кухню, жарить яичницу с ветчиной. Света стала в дверях и, прислонившись плечом к косяку, продолжала изливать свой гнев на мужа.

— Вот у тебя Борис такой порядочный, такой... — она подыскивала нужное слово, точно характеризующее Бориса, и у Леры сами собой потекли слёзы.

— Убили Борю, — вырвалось у Леры и она, уже не сдерживаясь, зарыдала.