Чтение онлайн

Климов знал причину их взаимной антипатии — Надежда Ивановна привыкла всех строить, а Костин не строился и, более того, даже смел огрызаться на её замечания.

— Ну и язва же ты, Надежда! У тебя характер стал как у бабы Яги, — сказал Климов, надевая пиджак.

— Если вы имеете в виду супругу Бочарова, то мне до неё ещё далеко! — буркнула в ответ Надежда Ивановна, и Климов, подавив усмешку, вышел из кабинета. Он знал, что Бочарова Евгения Борисовича, начальника одного из отделов его администрации, Надежда Ивановна люто ненавидела. Впрочем, Климов его тоже не мог терпеть, но уволить его — означало поссориться с его супругой, активисткой недавно созданного движения «Наш дом — Россия» [4] . Накануне предстоящих выборов это было бы верхом глупости, поэтому приходилась терпеть этого, по глубокому убеждению Климова, идиота в своей администрации.

Надежда была хорошей секретаршей, хоть и позволяла себе иметь своё мнение. Сейчас многие чиновники обзаводятся молоденькими длинноногими секретаршами, которые бестолковы в работе, но хороши в постели. Даже излишне хороши, потому что недавно случился громкий скандал — начальник предприятия городского пассажирского автотранспорта скончался от разрыва сердца в постели со своей секретаршей. По заключению врачей, виной тому стала Виагра, которая противопоказана при приеме лекарств, содержащих нитраты. А умерший страдал заболеванием сердечно-сосудистой системы и принимал, по-видимому, нитроглицерин. Надежда по этому случаю принесла ему проект приказа, обязывающего всех руководителей унитарных предприятий, находящихся в ведении областной администрации, перед приемом на работу секретарш младше сорока лет проводить медицинское обследование.

— Не понял связи, и вообще, причем здесь возраст секретарш? — удивился Климов, наткнувшись на проект приказа в стопке документов на подпись, но, быстро сообразив, что к чему, набросился на неё:

— Ты что, вообще сдурела? Тормозов, что ли, никаких уже не осталось?

Он помнил, как лет двадцать назад его жена Вера привела в Облсовпроф, которым он тогда руководил, устраивать к нему секретаршей семнадцатилетнюю Наденьку, девочку с большими испуганными голубыми глазами, только что закончившую школу. За прошедшие двадцать лет эта девочка превратилась в мегеру, но стала необходимой. Сейчас, отправляясь на встречу с Волгиным, он был уверен, что всё уже организовано по высокому классу, продуманы все мелочи и он перед гостем не ударит в грязь лицом. Без неё он был как без рук, и, несмотря на то, что она временами его очень доставала, менять её ни на каких длинноногих не хотел. Да и жена, знавшая её с младенческих лет, не позволила бы это сделать — уверена в том, что Надежда не будет соблазнять мужа. Но чем старше становилась Надя, тем больше портился у неё характер, хотя причин для этого у неё, казалось, не было. Муж Николай работал краснодеревщиком на мебельной фабрике и был с виду спокойным, добродушным человеком. Дочь Марина была умненькой и симпатичной девушкой, и семья вроде бы жила дружно. Климов вспомнил, что Марина заканчивает в этом году школу, и будет поступать в университет. «Надо бы ректору позвонить, договориться, — подумал он. — Правда, Марина становится такой же язвительной как мать, но, возможно, с возрастом это пройдёт. Представляю, как несладко приходится Николаю!».

Климов спустился во двор по задней лестнице, потому что не хотел, чтобы его ловили в вестибюле посетители и, не дай Бог, журналисты. Во дворе бывшего обкома партии, а ныне губернаторской резиденции, его ждали шестисотый «Мерседес» и джип с охраной. Ровно через полчаса он входил в холл деревянной гостиницы, расположенной в сосновом бору на берегу реки. Там его уже ждал Волгин.

— Совсем замотался, дел невпроворот, — поздоровавшись, сказал Климов. Гость должен был оценить гостеприимство Климова, который нашёл время для встречи, хотя занят по горло.

Стол в бане был накрыт по высшему разряду, и разгоряченные парной Климов и Волгин с удовольствием пропустили по рюмке холодной финской водки из запотевшей бутылки, только что вынутой из холодильника.

— Как в добрые старые времена, — сказал гость. — Так что в этом плане демократия мало отличается от развитого социализма, пусть земля ему будет пухом.

— Как бы не загнулась наша демократия. Нехорошая обстановка нынче в стране, коммуняки к власти рвутся, — посетовал Климов, намазывая себе бутерброд красной икрой. — Слышал, может, у меня соперничек-то — вообще бывший гэбэшник.

— Согласен, обстановка сложная. Но коммунякам не так легко будет вернуться к власти. В основе демократического движения в нашей стране лежит не потребность в демократии, а стихийный антикоммунизм. Демократия, безусловно, должна опираться на большинство, учитывая интересы меньшинства, но у нас реформы почти сразу повернулись задом к народу и лицом к криминальной «деловой» элите. Ей одной реформы стали приносить дивиденды. Поэтому трудно назвать то, что мы сейчас имеем, демократией. Можно сказать, что экономические реформы и интересы большинства граждан разошлись. В этом и заключается основная причина опасного кризиса власти, и сейчас основная задача убедить общество в том, что существует простая дилемма: либо реформы Гайдара, либо реставрация коммунизма, третьего не дано.

— Вам, московским теоретикам, легко рассуждать. А я каждый день трудности ваших реформ ощущаю на собственной шкуре. Но у народа-то терпение не бесконечное, вот ведь что страшно. И, кроме того, криминал давит, спасу нет. У меня в аппарате всё куплено, вокруг меня одни коррупционеры, верить никому нельзя, а как бороться? Начну чистку, шлёпнут, и охрана не поможет. А то своя же охрана за бабки и шлёпнет. Вот и приходится крутиться.

— Ты знаешь, Сеня, недавно знакомился с некоторыми материалами по оргпреступности в стране. Ситуация жуткая! Проблема криминализации настолько серьёзная, что ты, возможно, даже себе не представляешь ее масштабов. [5] На сегодняшний день под контролем «мафиози» находятся десятки тысяч предприятий, в том числе государственных. Банки, биржи, торговля — все контролируется мафией. Существует опасность, что власть, которую сосредоточили в своих руках российская преступность, может привести к появлению новой формы авторитаризма. [6]

— Я часто думаю, Серёжа, может быть, не стоило затевать перестройку? Что она дала народу? Дикий разгул преступности и небольшую группу сверхбогатых людей? Я вот губернатор, а по сравнению с тем же Дёминым я нищий. Он сотнями миллионов ворочает, а я открыл на жену несколько небольших предприятий, вещевой рынок, с того и живём. Ничего себе не присвоил, ничего не украл. А на избирательную компанию, знаешь, сколько денег надо? Вот и приходится брать у Дёмина, у бандитов, у банкиров. Хотя, откровенно говоря, я не понимаю, чем Дёмин и банкиры отличаются от бандитов. Одинаково кроют матом, одинаково одеты, тусуются на тех же вечеринках, трахают одних и тех же баб. Возможно, эти бабы их как-то различают, а я разницы между ними не вижу.

— Не видишь, Сеня, потому что не баба, — захохотал Волгин. — Но если серьёзно, то я думаю, всё же не в перестройке дело. Всему виной идиотизм идеологов развитого социализма, который способствовал развитию организованной преступности. А базис её начал формироваться ещё в семидесятые годы, когда появились первые подпольные цеха, гнавшие левую продукцию.

— Ну, я не сегодня родился и немного знаком с проблемами, хотя полной статистики по стране, конечно, не знаю. Но, как в капле морской воде отражается химический состав моря, так и в нашей области отражается всё, что творится в стране. Одного не пойму, почему же тогда, в семидесятые годы, когда ещё не было бардака, когда были всемогущие спецслужбы, серьёзно не взялись за преступность? [7]

— Да потому, что уже тогда происходило сращивание номенклатуры, правоохранителей и воротил теневого бизнеса. Яркий пример Грузия.

Вот ты, возможно, не знаешь, что ещё в 1982 году в Тбилиси состоялся крупнейший съезд воров в законе, где обсуждался вопрос о том, каким образом можно прибрать к рукам политическую власть в стране.

— С трудом верится. А где же был всемогущий КГБ?

— О чем ты говоришь!? Какой там всемогущий КГБ, если Джумбер Патиашвили, будучи секретарём ЦК компартии Грузии, был посаженным отцом на свадьбе вора в законе Кучуури — главы одного из самых могущественных мафиозных кланов в СССР. И этот же Патиашвили стал первым секретарём компартии Грузии в 1985 году. Мог ли КГБ пойти против партии, против её ленинского курса? Да вот сейчас, например, известнейший вор в законе Джаба Иоселиани — один из ближайших помощников Президента Грузии Шеварднадзе. Так что корни современной оргпреступности находятся в застойных временах, Сеня. Так сказать, в развитом социализме. Вот такие вот дела! А нам приходится расхлёбывать! Но думаю, что не всё так плохо, как видится. Конечно, есть ошибки и перегибы, реформы глупые и неумелые, но ничего лучшего никто предложить не может. Предложи ты, если есть что.

Климов пожал плечами, и они выпили ещё по одной рюмке.

— Нет у меня никаких предложений. Вот придут к власти такие как Ферапонтов, они быстро наведут порядок. Во всяком случае, он так утверждает, — сказал Климов, закусывая водку солёными грибами. — Грибочки, между прочим, местные. В тайге, бывает, набредешь на полянку, а там огромные белые грибы. Недавно с женой собрали два больших ведра буквально за час.

— Так что, это твои грибы? Сам солил?

— Нет, не мои. Но у меня не хуже. Завтра поедем ко мне на дачу, там я тебя угощу домашними грибочками, шашлыки поджарим, попробуешь борщ в исполнении моей жены.