Чтение онлайн

Ни Чернов, ни Мельников, ни Сапог с Груздем не предполагали, что может быть ещё один участник криминальных игр — Дёмин Константин Данилович, владелец горнообогатительного комбината или кратко ГОК’а. До перестройки Костя Дёмин был комсомольским руководителем нижнего звена — возглавлял комсомольскую организацию механического техникума, а затем комсомольскую организацию небольшого инструментального завода. В райкоме и горкоме комсомола он был своим парнем, и его планировали выдвинуть в члены бюро горкома комсомола. Он правильно понимал функции комсомола, как верного помощника партии, и направлял комсомольских активисток на партийные посиделки в баньки и на персональные дачи. На одной из комсомольских посиделок он познакомился с активисткой с философского факультета университета по имени Жанна. Поначалу она была своя в доску, но потом так разошлась, что секретарь горкома партии по идеологической работе сказал Саше Бронникову, первому секретарю горкома комсомола:

— Ты её больше ко мне не присылай, а то у меня от её активности может инфаркт случиться.

Саша сделал Жанне замечание:

— Если ты будешь так затрахивать товарищей старпёров, то мы можем лишиться руководящей и направляющей.

— Насчёт руководящей я с тобой согласна, — сказала Жанна. — Они в основном руками водить и могут. А вот направлять-то им нечего, там даже ухватиться не за что, так чего приглашают?

Но грянула перестройка, и комсомол начал открывать фирмы «Возрождение» и всевозможные молодёжные научно-технические внедренческие центры. Перемывали большие деньги, идеологию заткнули на задний план и началась весёлая и денежная жизнь с пьянками, гулянками и выездами на природу. Однажды на природе пьяная Жанна, совершенно голая, залезла на стол и произнесла речь, которую Костя запомнил на всю жизнь.

— Экзистенциалисты, протаскивая идейки индетерминизма в общественную жизнь, — пьяным голосом ораторствовала Жанна, — открывают путь агностицизму и персонализму, и если вскрыть гносеологические корни этого явления… А мы таки вскроем это явление, будьте уверены, — погрозила Жанна кулаком, — то будет ясно, кто пытается навести тень на плетень и доказать, что коммунисты и секс несовместимы. Коммунист — это человек с крепким членом, чистой совестью и активной жизненной позицией, где бы он не находился: сверху, внизу или сзади дамы! И пусть некоторые из них путают Бабеля с Бебелем, Гоголя с Гегелем и кабель с кобелем…

Жанне не дали договорить, её сняли со стола и отнесли в микроавтобус отсыпаться. После этого случая, её исключили из университета и комсомола. Но вскоре грянула демократическая революция и Жанна, как пострадавшая от коммунистического режима из-за идеологических разногласий, стала считаться чуть ли не диссиденткой. Она была в первых рядах ораторов на митингах и крушила марксизм-ленинизм, как науку. Жанну заметили, и она стала популярной личностью, истинной демократкой. Но неожиданно грянула афёра с ГКЧП и Жанна на три дня исчезла. Никто не знал, что она скрывается у Кости Дёмина на даче, родители которого были в это время на курорте. Они с Жанной выпезали из постели только для того, чтобы покушать и принять душ. Вышла она из подполья, то бишь, из Костиной постели, 22 августа, и выяснилось, что эти три дня она ездила по райцентрам и деревням агитировать и поднимать народ против ГКЧП.

Волна подлинно демократической революции забросила её в Москву, где она плавала в высоких демократических кругах и непрерывно шла в гору. Жанна не забыла Костю, и когда началась дележка государственной собственности, помогла ему получить горно-обогатительный комбинат. Костя, как человек честный и порядочный, сразу же презентовал ей пятнадцать процентов акций, и между ними возникло большое чувство взаимовыгодного сотрудничества.

Сейчас перед Костей стоял вопрос о получении контроля над заводом «Импульс», на некоторую продукцию которого у него намечался огромный и прибыльный контракт в двух странах Ближнего Востока. Жанна помогала ему в этом, чем могла, но вопрос стопорился из-за того, что некоторые московские криминальные авторитеты тоже хотели получить контрольный пакет акций этого завода. Сюда должен был приехать один из чиновников Госкомимущества, некто Черепанов, который должен был подготовить проведение здесь аукциона, и исход этого аукциона во многом зависел от его позиции.

Кроме Кости, заявку на участие в аукционе подал «Сибинвестпромбанк», который контролировал местный криминальный авторитет Сапог. Согласно договоренности с нужными людьми, за день до аукциона, вечером, документы вернут «Сибинвестпромбанку» из-за обнаруженной ошибки. Ошибка была незначительная, и её обнаружили сразу же после подачи документов, но не сообщили о ней, имея в виду сорвать на этом приличный куш. Этот куш Костя уже заплатил, и оставалось только двое претендентов — он и Афонин, который на днях должен был подать документы. Кинуть Афонина так же как Сапога не получится — за ним стоят московские авторитеты. Поэтому оставалось только убрать его, что и было сделано. Но была жива ещё его вдова, поэтому следующим номером программы, притом крайне срочно, надо было ликвидировать вдову Афонина.

Резкий телефонный звонок разбудил задремавшего в кресле перед телевизором Сапожникова. Концерт мастеров «камерного юмора», как выражался Чалдон, длился уже более часа и способствовал хорошему засыпанию. Сапог, который ни разу не сидел, о лагерном юморе был наслышан от своих многоопытных соратников и удивлялся тому, что юмор такого сорта проник даже на центральное телевидение. Сон, который приснился Сапогу, был очень странным: ему снилось, что он добровольно сел в тюрьму ради какого-то своего кореша, чтобы там тому не было страшно. Огромная, почему-то одиннадцатиэтажная, тюрьма была переполнена мужиками, которых заставляли щетками мыть какие-то грязные улицы. С ними мыл улицу и он, но двое зеков, находившиеся поблизости, вытащили огромные ножи, напоминающие короткие мечи, и явно хотели на него наброситься. Он проснулся в холодном поту и, схватил трубку.

— Леонид Васильевич? Давненько мы не виделись, вот хотел бы встретиться с тобой.

Остатки сна мгновенно улетучились, когда он услышал, кто ему звонит. Этот вкрадчивый голос Сапог узнал сразу, и сердце у него рванулось вниз: голос принадлежал Владимиру Петровичу Смолину, его бывшему куратору из КГБ. В 1989 году Сапога задержали во время разграбления товарного вагона с японской видеотехникой на товарной станции, где он работал сцепщиком вагонов. Двое его подручных, с которыми он вскрыл вагон, успели сбежать, а он подвернул ногу на рельсах, и был схвачен двумя милиционерами из линейной милиции. Дело завели нешуточное, хотели повесить на него и то, к чему он никакого отношения не имел, но выручил его тогда Смолин, в то время капитан КГБ, служивший по линии Управления «З» /21/.

— Бросай грабить вагоны и займись рэкетом, — сказал Смолин изумленному Сапожникову. — Будешь прессовать тех, на кого я укажу.

Прокуратура закрыла дело за недостаточностью, улик и Сапожников, собрав вокруг себя небольшую команду местной шпаны, занялся выбиванием денег из кооператоров. На первых порах Смолин сам указывал, на кого надо было наезжать, но потом подробно проинструктировал своего подопечного:

— На «комсомольцев» из центров научно-технического творчества молодежи наезжать не следует, они под нашим контролем и опекой осваивают, так сказать, «азы рыночной экономики», а вот самодеятельные кооперативы надо давить. При этом не следует прибегать к утюгам и прочим аксессуарам бандитских наездов, это очень грубо. Прежде всего, необходимо собирать информацию о бизнесе предпринимателя и о нем самом, а также разузнать как можно подробнее о схемах его мошенничества. А в том, что все кооператоры мошенники, можно не сомневаться, так как честный человек без крыши в условиях нашей действительности прогорит в первую же минуту. Затем с помощью нужных чиновников ему надо перекрыть каналы получения экономических ресурсов и заставить выйти на тебя с просьбой о помощи. Я дам тебе нужные контакты, но ты и сам должен стараться обрастать полезными связями.

С поддержкой Смолина Сапожников широко развернулся, и его бригада росла как на дрожжах. Обрастал он связями и в депутатском корпусе — во время выборов его бритоголовые «быки» навещали избирателей, гнали их на избирательные участки и рекомендовали, за кого следует голосовать, а за кого голосовать вредно для здоровья. Сапог понимал, что Смолин проталкивает в депутаты своих стукачей, и презирал их. Сам он, хотя и работал на Смолина, но никого не сдавал, никого не закладывал и в шестерках у Смолина не бегал. Ему была отведена иная роль, и он выполнял её качественно. Кооператоры платили, в основном, исправно, хотя некоторые из них пытались бунтовать и тогда горели их офисы и склады. Сапог аккуратно выплачивал Смолину шестьдесят процентов от выручки, и оба были друг другом довольны. Но после августовских событий 1991 года, Управление «З» было расформировано, и Смолин куда-то исчез. Сапог, предоставленный сам себе, вначале осторожно продолжил свою рэкетирскую деятельность, опасаясь, что, лишившись крыши, он сделается легкой добычей РУБОП’а, однако вскоре убедился, что осторожничать не имеет смысла — связи с чиновниками и депутатами, которые оставил ему в наследство Смолин, служили надежной защитой. Вскоре к нему присоединился Груздев, бывший сотрудник ОБХСС, отсидевший срок за изнасилование подследственной. Получивший в бригаде Сапога кличку Груздь, он рассказывал, что отбывал срок в знаменитой «милицейской» ИТК-13 в Нижнем Тагиле, где в это же время отбывали наказание Юрий Чурбанов и осужденные по «узбекскому», «краснодарскому» и иным нашумевшим делам прошлых лет. Груздь стал легендой бригады и правой рукой Сапога. По его совету Сапог начал переходить на легальные формы бизнеса и даже приобрел банк. Захват банка стоил хоть и недешево, но оправдал себя, а сейчас с подачи Груздя Сапог планировал купить на аукционе завод «Импульс».

— Торговля оружием всегда была самым прибыльным бизнесом в мире, — утверждал Груздь. — Ближний Восток, Латинская Америка, Юго-Восточная Азия всегда будут нуждаться в оружии, и если мы будем его производить, посредники всегда найдутся, нам даже не надо будет самим искать рынки сбыта.

Сапог с ним был полностью согласен и задействовал своего адвоката Ерёмина и двух опытных в таких делах экономистов для подготовки материалов к тендеру по заводу «Импульс». Но совершенно неожиданно выяснилось, что есть третий претендент на завод «Импульс» — Дёмин, и это нервировало. Пару дней назад пацаны, посланные в Москву выяснить, кто хозяин автомобиля, в котором обнаружили бухгалтерские документы «Сибинвестпромбанка», сообщили, что «БМВ» принадлежит охраннику Дёмина. Стало совершенно ясно, кто стоит за нападением на банк и какова его цель, и в областном Госкомимуществе, нехотя, но за взятку, подтвердили, что Дёмин подал документы на тендер. Достать Дёмина было нереально, но можно было попробовать проинформировать Гриню о том, что прикончили Афоню скорее всего люди Дёмина из-за тендера. Неожиданное появление Смолина в такое горячее время было очень некстати, да и он теперь Сапогу, который на короткой ноге с самим губернатором, был вовсе не нужен. Не собирается ли Смолин потребовать свою долю за те несколько лет, которые он отсутствовал? Если он захочет содрать свои шестьдесят процентов, то дешевле будет его ликвидировать. Хотя, эти ребята такие, что тронешь одного из них, остальные тебя живьем закопают!