Сибирский вояж
Шрифт:
Вот в эту лунку и провалилась сначала пятка. Потом тонкий лёд под тяжёлым зимним ботинком хрустнул и раскололся. Правая нога провалилась в бездну. Я с высоты своего роста рухнул вниз, но левая нога при этом осталась на поверхности и неестественно вывернулась, удерживаемая льдом… Дикая боль пронзила сверху донизу. Лёд треснул и рассыпался по всем направлениям. Острая кромка льдины, как бритвой резанула по штанине, чиркнула по внутренней части бедра, и я мгновенно оказался под водой.
Дна не почувствовал. Обожгло холодом. Дыхание перехватило. Боль была везде. На поверхности появились бурые пятна крови.
Кричал ли? Звал на помощь? Сказать не могу. Да и что толку? В лагере наверняка бы не услышали.
Под ногами твёрдой опоры так и не нащупал. Да какое там нащупал? Бился как выброшенная на берег рыба, судорожно хватал ртом воздух, подламывал хрупкий лёд, но выбраться никак не получалось.
И тут увидел его. Своего соперника. От неожиданности перестал беспорядочно биться и застыл.
Ни слова не говоря, Михаил, скинул с себя куртку и шарф. Стянул тёплые штаны, оставшись лишь в лёгком трико. Связал всё между собой, опустился на лёд, раскинул руки и ноги по сторонам и бросил импровизированный канат мне.
Ничего не оставалось, как принять помощь от вчерашнего врага. Ухватился за рукав куртки и попытался подтянуться. Но куда там? Я был тяжелее Михаила. Да ещё прозрачный скользкий лёд без снега и следа…
— Оставь меня! — крикнул, превозмогая боль и холод. — Сам провалишься и мне не поможешь. Жми за помощью!
— Пока буду бегать, ты тут окочуришься, — сквозь зубы, напряжённо, буквально вгрызаясь в прогибающийся лед, выдавил из себя Михаил. — Вон кровищи сколько! Давай без суеты! Потихоньку… Вот так… Осторожно… Поехали…
Медленно, очень медленно я стал выползать из нерукотворной проруби. И тут, когда казалось — вот оно, спасение! — твердь под Михаилом не выдержала, и он оказался в воде.
Нас отделяло друг от друга несколько метров. Порой и сантиметра хватает, чтобы избежать чего-то ужасного. А тут…
— Стою на земле, не суетись! — крикнул Михаил. — Ломай лёд, подтягивайся! Выплывем!
И ведь выплыли! Потом, запыхавшиеся и измученные от нечеловеческого напряжения, буквально несколько мгновений без движения лежали на берегу. В небе какие-то чёрные птицы кружили прямо над нами…
— Не дождётесь! — поднялся Михаил. — Ишь, разлетались!
Кровь у меня из раны хоть и не хлестала ручьём, но неумолимо вытекала, унося с собой жизнь. Михаил непослушными, замёрзшими руками едва отвязал шарф и перетянул рану.
— Идти сможешь? — спросил.
Холод закрадывался под намокшую и отяжелевшую от воды одежду. Тело начало мелко дрожать. Надо было как-то пробираться к своим.
— Смогу, — уверенно сказал я и попытался встать.
Но острая боль вновь мгновенно пронзила, сковав движения. Левая нога была неестественно вывернута и отказывалась слушаться. Кроме открытой раны — вывих или перелом. Блин, этого ещё не хватало!
— Лежи! — прикрикнул Михаил и принялся подкладывать под меня свою куртку.
— Тяжёлый. Не сможешь… — простонал я.
— Поехали! — Михаил поднапрягся, и мы, шаг за шагом, стали продвигаться к лагерю…
Нас увидели издалека. Потом больница. У Михаила оказались отморожены кисти рук, испещрённые многочисленными порезами. У меня — растяжение связок, пришлось наложить гипс, и большая потеря крови — требовалось переливание. Словом, зашили-заштопали, а вот с кровью поначалу была проблема. И опять Михаил. У него оказалась та же группа, что у меня. Прямое переливание…
Володя так и не проронил за время рассказа ни слова. Глафира лишь изредка выходила на кухню, но прислушивалась, стараясь ничего не пропустить.
— Так кто он мне после этого, как не брат? — закончил рассказ Михеич.
— Боже ты мой! — выдохнула Глафира. — Михал Петрович…
— Да ладно вам! — присел к столу Михаил. — Хозяйка, угощать собираешься или баснями будем друг друга кормить?
— А девушка… — наконец-то включился в разговор Владимир. — Что стало с ней? С кем в результате осталась она?
— Через какое-то время, подлечившись, мы вернулись домой, — сказал Михеич. — Романтика закончилась. А вместе с ней и любовь. Меньше, чем через год, Алёнка, точнее, Татьяна вышла замуж за моего однокурсника…
— Мальчики, всё готово! — Глафира внесла дымящийся, издающий дурманящий аромат, чугунок. — Всем быстро мыть руки и за стол. Остальные разговоры потом…
Не первый раз мы бывали здесь и прекрасно знали, что это «потом» затянется надолго, и будет небезынтересно…
ГЛАВА 3
Как быть счастливым
Жизнь складывается из того,
что не отложили на завтра.
…Не первый раз мы бывали здесь и прекрасно знали, что это «потом» затянется надолго, и будет небезынтересно…
Глафира расставила на столе глиняные миски, заменявшие здесь привычные тарелки, деревянные ложки. В стеклянную салатницу нарезала репчатого лука, подсолила и залила уксусом — чтоб немного промариновался. Очистила чеснок — первое средство от всякой хвори, и выложила его в мелкую глиняную миску вместе с нарезанными тонкими ломтиками мягкого, душистого, солёного особым, известным только ей, способом сала с мясными прожилками. Приготовила свеклу с чесноком и майонезом, заправила грибы подсолнечным маслом. Выставила соленья: бочковые помидоры, огурчики и капусту. Ну и, конечно, фирменный «ликёр»… Когда всё успела?
Первая проскочила не задерживаясь. Приятная теплота разошлась по телу. Щи из кислой капусты, разлитые по глиняным мискам, показались удивительно наваристыми и ароматными.
— В городе таких щей не приготовить. Только в печи они могут дойти, — наблюдая за гостями, с гордостью сказала Глафира.
Какой хозяйке не понравится, когда её готовку с таким удовольствием уплетают?
После второй Глафира подала дымящееся блюдо с уткой. Рис, пропитанный утиным жиром, с яблоками, да под «ликёрчик», что покрепче иного виски будет… Просто пальчики оближешь!
После третьей можно и поговорить, пофилософствовать. Как же иначе? Русский мужик на работе о женщинах, за столом о жизни.
— Эх, Михеич! Завидую тебе белой завистью, — откинувшись на спинку стула, сказал Владимир. — Лес, река, воздух… Так бы жил и жил!
— Что мешает? Давай ко мне. Лишних рук в лесу не бывает.
— Мечты, Михеич… Это только мечты. Да и родные меня не поймут — им же город нужен, магазины, дискотеки, бассейны… Привыкли.
Мечтать не вредно, — заметил слегка захмелевший Михаил. В лес он захотел… Я вот, может, виллу на Канарах хочу.