Чтение онлайн

— Ах ты, маленький гадёныш! Утух без жрачки! — усмехнулся. — Щас мы тебя пожалеем…

Вынул из-за пазухи молоток и резко ударил по небольшому треугольному окошку со стороны водителя. Стекло рассыпалось, брызнув в салон мелкими прозрачными бусинками. Присел за авто. Замер. Прислушался. Тишина. Никого.

Очистил проём от осколков — отец подсказал. С одной стороны, чтобы случайно не пораниться, с другой, чтобы было непонятно, то ли стекло такое чистое, то ли его там вообще нет. Кто будет без нужды приглядываться? Так что заметят не сразу. Просунул руку, открыл дверцу, схватил регистратор и, стремглав, ринулся прочь…

И вновь дом родителей. Несмотря на поздний час, его ждали. То же самое мягкое кресло и неизменное сухое вино.

— Батя, всё прошло тип-топ, — прихлёбывая из бокала, возбуждённо вещал Никита. — Ни одной живой души. Проверял! Теперь всё?

— Сейчас узнаем… — вставив карту памяти в слот ноутбука, сказал хозяин дома.

Вспыхнул экран. Поколдовав с кнопками, Владлен Никитович открывал файл за файлом. Напряжённо всматривался в изображение, неудовлетворённо качал головой и, наконец, выдал:

— Всё напрасно, сын…

— Что? Что не так? — Никита так быстро оторвал фужер от губ, что часть жидкости выплеснулась, стекая на рубашку и брюки.

— Это не та карта памяти. Смотри, — отец ткнул пальцем в экран. — Этот файл первый, а этот последний. Обрати внимание на число, время. Не улавливаешь?

— Не совсем… — тыльной стороной ладони Никита вытер губы.

— Господи! И чему тебя только учили? Самая старая съёмка сделана гораздо позже вчерашней ночи. То есть после того, как ты… Но память на карте заполнена меньше, чем наполовину. Улавливаешь?

— Пап, что это значит?

— А значит это, сынок, что карта памяти не та. Нам нужна другая. Эта новая, использованная лишь частично…

— Как новая? А где старая? — Никита поставил фужер на столик. — Ту карту нужно срочно найти!

— Радуешь, сынок. Наконец-то и ты свою соображалку включил…

— Ну и как мы это сделаем? — Никита стряхнул капли вина с рубашки, взял бутылку, хотел плеснуть в бокал, но передумал, приложился к горлышку и принялся жадно вливать в себя чудесный солнечный напиток.

— Есть варианты, — принялся размышлять вслух Владлен Никитович. — Узнаем, чья это машина. Найдём хозяина, а там будем смотреть по ситуации… Может, хозяин регистратора и сам не знает, чем владеет. Или постараемся договориться…

— А если договориться не сможем? — Никита оторвался от бутылки.

— На нет и суда нет…

— Что это значит, папа? — Никита с ужасом посмотрел на родителя.

— То и значит, — Владлен Никитович не отвёл взгляда. — Всё. Иди отдохни. Так или иначе, но решим нашу проблему.

— Так или иначе? — прошептал Никита, запрокинув голову, вновь прикладываясь к бутылке. — Решим нашу проблему?

Вино с бульканьем лилось из маленького горлышка, переполняя рот. Излишки тоненькими ручейками стекали из уголков губ. Никита жадно сглатывал пьянящую жидкость, переводил дыхание, вытирал ладонью подбородок, шею и вновь обхватывал горлышко губами. И так было до последней капельки, до тех самых пор, пока бутылка окончательно не опустела…

Искать женщину без изъянов

может только мужчина без извилин.

Город Братск, расположившийся на берегу водохранилища, образованного плотиной при строительстве Братской ГЭС, представлял собой не компактный город, а сеть жилых районов, выросших возле промышленных предприятий.

Михаил бывал в Братске и раньше. Вот и теперь, сидя в самолёте, на пути к этому удивительному сибирскому городу, насчитывающему только в центральной части двадцать семь микрорайонов, вспоминал первую встречу с ним. Нет смысла пересказывать все достопримечательности, коих в любом местечке найдётся немало. Поразил тогда не сам город, здания, предприятия и даже не люди… Удивила жизнь в этом суровом морозном крае.

Город мёртвых цветов — так тогда окрестил его Михаил. Здесь уличные фонари были сделаны в виде тюльпанов. Молодые люди дарили любимым искусственные цветы, и это было нормой. А вот живые по тем временам считались непростительной роскошью.

На улицах не было видно пьяных. Это выглядело странно хотя бы потому, что здесь никто не покупал одну бутылку спиртного, водку брали целыми сумками. Когда Михаил увидел это в первый раз, подумал: «Что ж, праздники русский человек привык отмечать с размахом». Но так поступали все и всегда.

Много позже понял. Когда средняя температура по году составляет минус семь градусов, а отопительный сезон продолжается около двухсот пятидесяти дней, нетрезвый человек на улице просто-напросто может замёрзнуть насмерть. Поэтому, если уж гость пришёл в дом, то его не отпустят, пока тот не протрезвеет.

Свежее мясо тоже могли себе позволить далеко не все. Обычные жители пользовались в основном сушёным, консервированным, реже мороженным. Это теперь ни в чём нет дефицита…

Несмотря на статус таёжной провинции, сейчас Братск является своеобразными воротами Севера с развитой мощной промышленностью. Один алюминиевый завод чего стоит, не говоря уже о хлорном, ферросплавов и целлюлозно-картонном комбинате.

У многих бизнесменов здесь имелись свои интересы. У Михаила тоже. Так что в Братске он был не редкий гость, со временем обзавёлся друзьями, помощниками, и решал дела с их помощью, да и без оной тоже.

Как раньше люди обходились без машины? Непонятно. Пешком или на городском транспорте за день можно успеть в одно место, два, ну три, дабы решить неотложные задачи, да и то, запыхавшись и с высунутым языком. А что делать, когда нужно побывать на пяти объектах, трёх важных встречах, причём в разных концах города, да ещё успеть пообедать и немного передохнуть, чтобы собраться с мыслями?

График работы на выезде всегда напряжённый. Хочется, раз уж приехал, сделать как можно больше, да ещё в самые сжатые сроки и с не меньшей пользой.