Чтение онлайн

Нет, не выдержал эскулап, прыснул-таки от смеха. Но, понимая всю щекотливость ситуации, к тому же не желая ранить душу пациента, отвернулся, вскочил во весь рост, да неудачно: поскользнулся на лужице крови и со всего маху рухнул Анатолию на разведённые в стороны ноги.

Анатолий гимнастом не был. Шпагат делать не умел. Никакой.

— А-а-а!!! — во всё горло заорал пациент. Видимо, чего-то там у него лопнуло или порвалось.

— Ничего страшного! — пытаясь успокоить, тут же отреагировал в одно мгновение вспотевший и осознавший всю серьёзность случившегося лекарь. — Сейчас сделаем ещё укольчик. Надо его в больницу, рентген сделать, — обратился он к вбежавшей на крик матери. — Позовите, пожалуйста, водителя с носилками…

Доктор и водитель на носилках стали спускать Анатолия к машине.

— Что произошло? — просто из любопытства поинтересовался шофёр.

— Сижу я, значит, на корточках… — принялся рассказывать, успокоенный двойной дозой обезболивающего Анатолий. — А тут сзади…

Лестничная клетка в наших домах довольно узкая. Нести вдвоём здорового парня — дело не из лёгких. А тут ещё такая история.

И вновь доктор не устоял. Он буквально зашёлся судорогами, пытаясь сдержать смех. Ноги его подкосились, он упал на колени, а несчастный пациент скатился с носилок и, вопя, загремел по лестнице вниз.

Долго потом доктор и водитель приводили Анатолия в чувство и успокаивали разбушевавшуюся мать. Пришлось сделать и ей успокаивающий укол. Анатолий от троекратно полученных обезболивающих впал в какое-то пространно-отсутствующее состояние.

Когда его, с ног до головы перевязанного бинтами, перепачканного кровью привезли в больницу и переложили на каталку, видя, что пациент в сознании, санитары вполне естественно поинтересовались:

— Как, парень, тебя угораздило так попасть?

— Сижу дома, — начал свою исповедь наш герой, — никого не трогаю…

Но тут мать кинулась ему на грудь и, прикрыв ладошкой рот, горячо зашептала:

— Молчи, сынок, молчи! Тебе нельзя разговаривать…

Причину, понятное дело, по которой ему надо молчать, перед санитарами раскрывать не стала. И потому те в полном молчании, не торопясь, благополучно довезли его до приёмного отделения…

Оторвав взгляд от экрана, я посмотрел на внимательно слушающего меня Аркадия.

— Вот что значит, не везёт! — сказал я, лишь бы не молчать.

Аркадий моего оптимистического настроения не разделял. Это было очевидно. Взгляд его блуждал где-то на уровне пола. Он покусывал губы. Размышлял. И наконец нарушил молчание.

— Да, «беда не приходит одна». «Пришла беда — открывай ворота», — проявил он знание народной мудрости.

— В то же время всё в жизни непостоянно, — попытался я не согласиться с ним. — Если всё идёт хорошо, наслаждайтесь, поскольку это не продлится вечно. Если всё идёт плохо, не беспокойтесь, это тоже долго не протянется.

— Не в том дело… — он немного помедлил. — Было это в Чечне. Меня тогда только призвали в армию. Шла первая чеченская компания тысяча девятьсот девяносто четвёртого года, а попросту — война…

Безусловно, любой солдат находится в группе повышенного риска. Где, как не в армии, особенно во время боевых действий, можно легко потерять здоровье, а то и вообще расстаться с жизнью?

Мужчина по природе своей охотник. Чего его стрельбе обучать? И так всё получится. И получалось — у кого лучше, у кого не совсем. Война быстро и стрелять научит, и окапываться, и маскироваться. Ленивым тут не место. Жить захочешь — приспособишься…

Вот что писал уже много позже мой командир, руководитель Назрановской группировки в Чечне майор Александр Глущенко:

«…Лучше нашего солдата для безответственного и бестолкового начальства на войне нет. Его можно не кормить — сам найдет, где пожрать. Он может спать на голой земле, пить воду из танковой колеи, неделями ходить в рваных сапогах с абсолютно мокрыми ногами, может напиться как свинья и орать о любви к родине. Умеет делать всё — главное, объяснить как и зачем. Подвиги совершает легко, не задумываясь. Умирает без особых эмоций. Он русский человек, и это его самое большое преимущество и недостаток…»

— Но хочу рассказать не об этом, — сказал Аркадий. — К концу апреля мы, недавно ещё совсем мальчишки, стали уже обстрелянными, немало повидавшими солдатами. На войне взрослеют быстро. Всего несколько месяцев назад был желторотый юнец, а сегодня уже не мальчик, но муж, стойко переносящий все тяготы и лишения военной службы, знающий цену жизни и смерти, привыкший к обстрелам, взрывам и потерям. Произошло это в день празднования православной пасхи…

Пасха. Светлый праздник Весны и Воскресения Христового. Ваш покорный слуга в составе небольшого отряда, обороняющего блокпост в одном из районов Чечни, напряжённо прислушиваясь, отдыхал после очередной атаки боевиков.

Кто-то из однополчан, укрывшись за мешками с камнями и песком, вскрывал штык-ножом консервную банку с перловой кашей и мясом и, подцепив им содержимое, отправлял в рот, хрустя сухими галетами и запивая водой из фляги. Сегодня было не до горячей еды.

Кто-то отдыхал прямо на каменистой земле, закутавшись в бушлат. А кто-то, прижавшись к брустверу, внимательно наблюдал за противником. Тут, главное, не пропустить начало очередного наступления…

Откуда здесь взялся священник, никто толком не помнил. Да и не интересовало это. О другом думали. Именно сегодня противник был особенно настойчив и активен. Штурмовали почти непрерывно с небольшими передышками. Понятное дело, хотели насолить христианам. Командир подкрепления не вызывал, считал, что пока своими силами можем справиться.

Священник ходил среди бойцов, размахивал курящимся ладаном кадилом, опрыскивал всех святой водой и приговаривал:

— Христос Воскрес!

— Воистину Воскрес! — отвечали некоторые бойцы, а иные отворачивались, мол, не до тебя, или делали вид, будто не слышали.

Огромный, под два метра ростом, в длинной чёрной рясе он ходил, раздавая куличи и крашеные яйца.

— Христос Воскрес! — не пригибаясь и не боясь быть подстреленным, он неспешно пробирался между солдатами.

— К бою!!!

Всё. Передышка закончилась. Новый штурм.

— Аллах Акбар! послышался боевой клич нападавших.

Со всех сторон раздались выстрелы.

— Аллах Акбар! — то там, то тут мелькали чёрные одежды боевиков.

Вовсю застрекотали наши акаэсы. Разномастным оружием им отвечали чеченцы.

— Аллах Акбар! — напирали боевики. Уже можно было различить их фанатичные лица.

Земля дрожала от взрывов ручных гранат, брошенных защитниками блокпоста, и снарядов, выпущенных из гранатомётов боевиков.