Чтение онлайн

«Знаешь что?» Сказал я. «Я собираюсь закинуть сети на Косу».

Коса была местом примерно в двадцати километрах ниже по течению. Они назвали ее так потому, что в этом месте река описывала широкую дугу, напоминающую косу. На этой излучине вода остановилась и затопила берег, так что течение казалось почти неподвижным.

Все, что уносило течением, рано или поздно поднималось туда. Перекрыв проход по руслу реки, мы могли бы вернуть тело Виталича.

Единственная проблема заключалась в том, что во время наводнения река наполнилась всем этим хламом, поэтому сеть приходилось постоянно менять, иначе она была бы слишком переполнена и существовал бы риск порвать ее, когда вы вытаскивали ее.

Мел, Джигит, Беса и Безмолвный отправились со мной. Мы отправились на двух моих лодках, взяв мою сеть и сеть Мел.

Сети, которые используются для выуживания утопленников, впоследствии выбрасываются или сохраняются только для использования в другом печальном случае.

У меня была дюжина различных сетей для разных целей; лучшими были сети из русла реки, которые могли выдерживать большой вес и оставаться в воде долгое время. Они имели три наложенных друг на друга слоя для более эффективной ловли и были очень толстыми.

Я взял лучшую сеть для ловли на дне реки, которая у меня была, и мы отправились в путь.

Мы забрасывали сеть всю ночь и продолжали очищать ее от мусора: на дне реки было много всего, в том числе множество туш различных видов животных. Но самой большой проблемой были ветки, потому что, когда они застревали в сетке, их было трудно вытащить, и они разрывали сетку.

Наши руки оставались мокрыми до утра; у нас едва было время вытереть их, прежде чем они снова стали мокрыми, потому что, как только вы заканчивали очищать сетку с одной стороны, с другой она уже была полна, поэтому вы бросались туда, и как только вы опорожняли ее, вам приходилось возвращаться туда, где вы были раньше.

В конце концов Гагарин прибыл вместе с остальными, чтобы сменить нас. Мы были на ногах от усталости. Мы бросились на траву и мгновенно заснули.

Около четырех часов дня Гагарин и другие обнаружили тело Виталича.

Она была вся в царапинах и порезах; правая ступня была сломана, и немного кости торчало наружу. Виталич был синий, как все утопленники.

Мы позвонили жителям нашего района. Они отвезли его домой к его матери. Мы пошли с ними, чтобы рассказать ей, как это произошло. Она была в смятении; она непрерывно плакала и обнимала нас всех вместе, сжимая нас так сильно, что было больно. Я думаю, она сама поняла, или, возможно, кто-то из мальчиков Центра рассказал ей, как усердно мы работали, чтобы найти тело ее сына. Она продолжала благодарить нас, и я был тронут, услышав ее слова: «Спасибо вам, спасибо, что привезли его домой».

Я не мог смотреть ей в лицо, мне было так стыдно за то, что я спал, когда должен был искать тело ее сына.

Мы все были потрясены, разбиты. Мы не могли поверить, что судьба забрала у нас такого человека, как Виталич.

И вот, когда бы мы ни были где-нибудь поблизости от Центра, мы всегда заходили к тете Кате, матери Виталича.

Она не была замужем: ее первый партнер, отец Виталича, собирался жениться на ней, когда его призвали в армию и отправили в Афганистан, где его объявили пропавшим без вести, когда она была еще беременна.

Тетя Катя управляла тем маленьким заведением, о котором я упоминал ранее, что-то вроде ресторана, и жила с новым партнером, хорошим человеком, преступником, который занимался различными видами незаконной торговли.

Всякий раз, когда мы навещали ее, мы всегда приносили ей в подарок цветы, потому что знали, что она их очень любит.

Однажды она сказала нам, что больше всего на свете ей хотелось бы иметь лимонное дерево. Мы решили подарить ей лимонное дерево; единственная проблема заключалась в том, что мы не знали, где его взять, на самом деле никто из нас никогда не видел лимонное дерево.

Итак, кто-то посоветовал нам попробовать в ботаническом саду, потому что там были бы растения, которые росли в теплых странах. После некоторого времени и исследований мы определили ближайший ботанический сад: он находился в Белгороде, на Украине, на берегу Черного моря, в трех часах езды от нашего дома.

Мы отправились высокоорганизованной группой. Нас было около пятнадцати человек: каждый хотел принять участие в лимонной экспедиции, потому что все любили тетю Катю и старались помочь ей и угодить всеми возможными способами.

Когда мы приехали в Белгород, мы купили только один билет в ботанический сад: один из нас вошел, сходил в туалет и передал билет через окошко другому члену группы, и так далее, пока мы все не оказались внутри.

Мы увязались за школьной вечеринкой и приблизились к нашей цели. Это было довольно маленькое дерево, чуть выше куста, с зелеными листьями и тремя желтыми лимонами, болтающимися на ветру.

Мел сразу сказал, что лимоны были поддельными и были приклеены клеем для вида, и что дерево было всего лишь обычным кустом. Нам пришлось остановиться и быстро осмотреть дерево, чтобы убедиться, настоящие ли эти проклятые лимоны или нет. Я сам понюхал все три: у них был характерный запах лимона.

Мэл получил от Гагарина пощечину за ухо, и ему запретили говорить до конца операции.

Мы схватили горшок и поднялись на второй этаж здания на краю сада. Мы открыли окно и осторожно забросили маленькое деревце на крышу закрытого гаража. Мы сами спрыгнули оттуда и побежали на станцию, сжимая в руках тяжелый горшок с деревом внутри. В поезде мы поняли, что, несмотря на все удары и встряски, лимоны не отвалились: мы были так рады, что не потеряли их…

Когда мы принесли тете Кате наш подарок, она заплакала от радости, или, возможно, она плакала потому, что увидела штамп ботанического сада на горшке, который мы по неосторожности не удалили. В любом случае, она была так довольна, что, сорвав свой первый спелый лимон, пригласила нас всех на чашечку чая с лимоном.

И в тот же день — в мой тринадцатый день рождения — когда мы с Мел шли через весь город по пути в Железнодорожный район, мы подумали о том, чтобы купить ей растение, и зашли в магазин старой Босы.

Мы всегда покупали наши растения и цветы для тети Кати в его магазине; поскольку мы понятия не имели, как они называются, мы всегда просили его записать их названия на листе бумаги, чтобы мы не покупали одно и то же дважды.

На каждые пять растений Бося предоставлял нам небольшую скидку или давал несколько упаковок старых семян, которые больше не годились, потому что все они были сухими. Мы все равно взяли семена и сделали крюк через полицейский участок. Если бы мы обнаружили полицейские машины, припаркованные за воротами, мы бы высыпали семена в их бензобаки: семена были легкими и не сразу опускались на дно, и они были такими маленькими, что могли пройти через фильтр бензонасоса, поэтому, когда они попадали в карбюратор, двигатель заглохал. Таким образом, мы хорошо использовали то, что при других обстоятельствах было бы выброшено.

Дедушка Бося был хорошим евреем, уважаемым всеми преступниками, хотя, помимо того, что у него был цветочный магазин (который почти не продавался), никто точно не знал, чем он занимался, настолько секретно он держал свои дела. Ходили слухи, что он имел связи с еврейской общиной Амстердама и занимался контрабандой алмазов. Однако у нас никогда не было никаких реальных доказательств этого, и мы всегда дразнили его, когда ходили в его магазин, пытаясь выяснить, чем он на самом деле занимается. Это стало традицией: мы пытались разговорить его, и каждый раз ему удавалось уйти от темы.