Чтение онлайн

Она с, облегчением опустила руку. Мы перенесли скамейку в конец аллеи, я еще протащил ее поглубже, туда, куда не доходил свет электрических фонарей в зыбком ореоле радужных венчиков.

– Э-э, да ты понимаешь их!
– улыбнулся Ваган, когда я снова сел рядом с ним.- Я тоже был такой до женитьбы. Придешь иной раз в парк, и везде старики стучат костяшками, в нарды играют. Нет чтобы пойти за внучатами присмотреть, сидят, все скамьи,занимают.

Между деревьями носится ветер. С сумрачного, затянутого тучами неба лениво падают крупные хлопья снега.

– Я люблю, Ваган,- сказал я.- Другую люблю...

– Говорил ведь!..- оторопел Ваган.- Выходит, Асмик узнала и...

– Асмик ничего не знает, Ваган,- сказал я.- Может, потому так и получилось, что она ушла...

– Как получилось?

– И сам не понимаю ничего.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

В лабораторию аошла не Седа, а настоящая Снегурочка, и от ее голоса зазвенели стеклянные пробирки.

– Никакого настроения работать! Пойдем погуляем!
– сказала она.- Какой снег валит... Последний, наверное, в этом году.

– Хоть бы днем предупредила,- растерянно протянул я.- А то что же получается?

– Звонила тебе, но ты уже вышел. Вставай же. Такой вечер! Ну, что насупился? Тебе это очень не идет. У-у, каким стал, просто страшно.

Седа ласково провела по моему лицу озябшими ладонями.

– Идем, Левой, прогуляемся. Ну же!..

– Бросить работу!..- укоризненно глянул я на Седу, надевая пальто.

– Ну и что? Отдых столь же необходим...

– Отдых и верно дела важное!

И, погасив свет, мы вышли из лаборатории. На улице я взял Седу под руку.

– Есть у меня некая формула... Не говорил тебе?..

– Не помню. Наверно, не говорил.

– Точнее, это формула Эйнштейна: Х=А+В-)-С. Что значит, успех в жизни слагается из работы, отдыха и из умения держать язык за зубами.

– Интересная формула,- заметила Седа.- Работа, отдых... Вот только, значение "С" мне не нравится.

– Почему?
– встревожился я.

– Мне думается, такое значение "С" в итоге трансформируется в принцип пресмыкания.

– То есть как это?

– Ну, а что, по-твоему, означает держать язык за зубами? Кто держит язык за зубами? Во-первых, карьеристы. Чтобы их, не дай бог, не заподозрили в неблагодарности. Во-вторых, равнодушные, которым все едино, лишь бы их не касалось. И наконец, молчать во всех случаях - значит попросту пресмыкаться.

– Не слишком ли ты строга?

– Нет, Левой, не слишком...

– Но послушай... Я не карьерист, не равнодушный человек и, кажется, не подхалим, а?..

– Так что же, ты приспособился к этой формуле?

– Просто я считаю, надо делать дело, а не трепаться. Все надо доказывать делом, а не пустопорожней трескотней. Отсюда и моя приверженность формуле Х=А-|-В+С.

Мы шли мимо магазина, и лицо Седы побледнело в свете неоновых ламп. Побледнели даже ее покрытые розовой помадой губы.

Вскоре сумерки снова поглотили нас, и хлопья снега, падающие из затянутого тучами грустного неба, стали почти черными.

– Молчать ле значит пресмыкаться...

Седа не ответила.

– Я предпочитаю не вмешиваться в чужие дела, - продолжал я.- Хочу работать и жить только для себя. У меня есть дядя, я рассказывал тебе о нем. Он придерживается такого правила.- Я сказал и подумал, а продолжает ли химик Акоп Терзян придерживаться его. И сомнение мое мне не понравилось.

– Ты хочешь жить и работать только для себя?
– переспросила Седа.Значит, ты эгоист.

– Я?..
– проговорил и задумался: действительно ли хочу этого.

Седа ждала ответа.

– Я... Может, сейчас...- я замялся, потом добавил: - Сейчас у меня, может, и не получится. Я понимаю тебя. Но... А вообще не считай, что изменяю себе, просто коекто настаивает, чтобы я думал несколько иначе, и я... Но знай, только самую малость...

– Вон оно как?
– прижимаясь ко мне покрепче, заулыбалась Седа.

Она шутила. Ей было весело. Она была довольна, что все-таки отчасти повлияла на меня.

Я тоже был доволен тем, что нашел в себе мужество признаться в своих колебаниях.

– Хочешь, зайдем в парк?
– предложила Седа.- Там залили ледяную горку. Немного покатаемся.

– Мы же не дети...

Седа не стала .настаивать, а я подумал, какой я глупый и вздорный человек. Если она снова предложит... я непременно соглашусь. Непременно.

Но Седа молчала.

Мы уже прошли мимо парка. Меня вдруг повело в первый попавшийся гастроном.

– Зайдем, Седа?

– Как хочешь.

– Погреемся. А то у меня ноги уже не свои.

– Мерзляк!..

В магазине я купил миндаль в сахаре. Целых полкило.

– Любишь?
– спросил я у Седы, протягивая ей кулек.

– Я не ребенок,- сказала она.

– Ну что ты сердишься, Седа? Давай пойдем в парк.

– Не хочу,-отказалась она.

– Я уже согрелся.

– Значит, идем отсюда,- сказала она.

– Зачем же я купил столько миндаля, раз ты его не любишь?

– Не знаю.

Я сунул кулек в карман пальто и стал таскать из него по зернышку: обожаю миндаль в сахаре.

Через минуту Седа спросила:

– Так что же это, решил все один съесть?
– и она улыбнулась.

– Хочешь?

Седа подставила свою маленькую ладошку.

– Вкусно!..

– Пошли ко мне?
– предложил я.

– Поздно уже.

– И десяти еще нет.

– На улице лучше. Что сидеть в четырех стенах и киснуть.

– Возьми,- протянул я ей кулек,- а то все съем.

– Ешь на здоровье!
– засмеялась Седа. Помолчала и потом спросила: - Что ты сейчас думаешь, Левой?

– А как тебе кажется?

– Не знаю. Но очень хочу знать, о чем ты думаешь в эту самую минуту?!

– Думаю, что, к нашему счастью, миндаль оказался свежим.

– И только?!

– И еще думаю, какие мы глупые. Точнее, я. Столько времени мне и не представлялось, что с тобой можно гулять под снегом, есть миндаль м...

– А ты не кривишь душой, Левой?..

– Мне с тобой очень хорошо.

– Да?- Такси!..
– крикнул я, приметив зеленый огонек.

– Я хoчу пешком, - заупрямилась Седа.