Чтение онлайн

Потом веселье вообще понеслось вскачь, хохот за нашим столом стоял абсолютно неприлично громкий, даже по итальянским меркам, танцы все жарче, остальные постояльцы гостиницы вовсю отплясывали с нами под знаменитую «Калинку». Помню Николая весело хохочущего, и крепко обнимающего меня в танце, потому как я на каблуках уже не стояла. Помню Костю с сумашедше счастливыми глазами выплясывающего вокруг меня, я, то ли березку во поле изображала, то ли недоступную девицу, потом подхватил меня на руки и унес за наш стол, усадил к себе на колени и потянулся к моим губам.

– Э-э-э, нет, бутылочка, поцелуйчики были в прошлый раз, - остановила его, - сегодня у нас танцы, – пересела на свой стул.

За наш стол успело перебраться много народа, но кто-то танцевал, кто-то целовался в тени деревьев, поэтому места свободные были, и необходимости в чужих коленках я не видела.

Костя нисколько этому не расстроился, придвинулся поближе и начал нашептывать что-то мне на ухо.

– Костя, уймись уже, - с улыбкой, чтобы не обидеть, попросила его.

Но ему уже и море по колено, вошел в роль тетерева на току: распушил хвост, добавил хриплой глубины в голосе и наяривает круги вокруг самки, то бишь меня.

Николай, по-моему, уговорил-таки Ваську отписаться в рекордные сроки и отправиться в забытое богами место, это было видно по удовлетворенному фейсу Индианы и задумчивому взгляду подруги.

Потом был хоровод-цепочка, куда собрали весь зал, музыканты, однако, тоже приняли на грудь и бодро музицировали то ли польку, то ли гопак на итальянским манер. Быстрый темп резко оборвался, все выдохнули с облегчением, тут же зазвучало что-то медленно-лирическое и танцующие начали разбиваться на пары, либо расходиться по столикам, я была в числе последних, направившись к стакану с водой, пить хотелось последние два танца. До долгожданной влаги оставалось всего пару метров, когда меня неожиданно сзади перехватили и вовлекли в танец.

– О! Марк, - удивилась, что он один и как это его блондинки отпустили, - и как оно?

– Да все почему-то так же, - крутанул меня и тут же поймал.

Внимательно присмотрелась к нему: выпивший, веселый и злой. Выпивший – это понятно, тут все такие, веселый – то же без вопросов, а злиться-то чего? С блондинками не сладилось? Да вроде вон они сидят и сверлят нас удивленно-недовольными глазами. Может, как Серёга не может определиться с выбором? Ладно, лучше помолчу, чего его зря провоцировать?

Танец оказался неожиданно коротким, музыка резко оборвалась, все-таки музыканты, приняли хорошо, в начале вечера таких быстрых переходов не было. Наша парочка оказалась рядом с оркестром, в самом освещенном месте. Сюда волей неволей все обращали внимание, причиной тому служил дирижер, очень забавно дергающийся во время махания палочкой, а между композициями он поворачивался к зрителям и изображал, такой же дергано-экспрессивный, минует из поклонов и подобия лунной дорожки, иногда радовал прыжками на месте, никогда не повторяясь. Интересно за ним наблюдать.

Начала поворачиваться в сторону дирижера оркестра, в ожидании его нового выкрутаса, меня довольно бесцеремонно развернули обратно, Марк сделал шаг навстречу, одна рука держала по-прежнему меня за руку, за которую он меня и поворачивал, вторая быстро легла на мой затылок, а губы грубо накрыли мои губы. Я растерялась, опешила, впала в ступор, свободной рукой рефлекторно попыталась его или себя отодвинуть – фигвам. Не знаю, как он целуется в обычном своем состоянии, но с пьяным, злым и веселым мне не понравилось. Видимо, почуяв мой негатив, от грубости перешел к нежности, не знаю, чего он такого сделал, какие флюиды и афродизиаки у него активировались, но у меня вмиг оказались ватные конечности, все четыре сразу и в голове зазвенело, почему-то сразу вспомнились Васькины бубенчики. Надо все же уточнить чего она на себя понавешала, что все мужики на нас начали слетаться, причем без уведомления нас самих, пусть половину точно снимает, либо перенаправляет их на себя. С меня Андреа хватило, ладно Костя – он балагур и душка, но уж Марик – это точно перебор, он хоть и свой в доску, но перебор, пе-ре-бор.

Все это фиксирует мозг, в голове звенели Васькины бубенчики, тело предпринимает постоянные попытки бухнуться если не в обморок, то хотя бы в объятья этой мелочи обаятельной. Рука, которой я отталкивала Марка, сграбастала теперь его за рубашку мертвыми тисками, губы сами собой вспомнили, что целоваться можно страстно и увлеченно, гормоны застыли минутой молчания, оценивая адекватность хозяйки, не зная какую строну поддерживать.

Марк, наконец, оторвался от меня и заглянул в мои, я надеюсь, что только ошалевшие глаза, его взгляд постепенно приобрел осмысленность, серьезность и знак вопроса. Это он от меня ждет ответа на представление, что тут устроил?

А вокруг звенящая тишина, и мы в свете ламп одни на танцполе и все вокруг взирают на нас, я это не видела, почувствовала по напряженному ожиданию окружающих. Наверное, это и отрезвило меня, да так, что выветрились остатки алкоголя и бесшабашная веселость.

– Какого хрена? – тихо и зло поинтересовалась я у гормонально озабоченного юнца, да, не романтично, да, не тяну я на тургеневскую девушку.

Глаза Марка вмиг сделались острыми. Обиженными? Злыми? Что-то непонятное. На лице появилась немного развязная улыбка.

– А что? Всем можно, а мне нельзя? – небрежно бросил мне.

На меня вылили ушат холодной воды, нет, ведро, не-а, окунули в прорубь. Перехватило дыхание. Вмиг стало жарко. Смотрю на него, он, молча, ждет моей реакции, правый уголок губы немного подрагивает. Волнуется или боится? Прикрываю глаза, делаю несколько глубоких незаметных вдохов-выдохов, успокаиваюсь, чтобы не прибить озабоченную поросль, опасаясь, что могу нанести, таким образом, непоправимый урон генофонду. Но злость требует выхода и немедленно, иначе меня порвет изнутри.

Обвожу взглядом притихший зал, все, включая оркестр и официантов, с вожделением ждут продолжения и даже не дышат, боясь нам помешать. За ближайшим столиком пара лет за сорок, невысокие, он жгучий брюнет, да такой жгучий, что я автоматом заподозрила его в искусственной окрашиваемости этой самой жгучести. Взгляд остановился на его непривычно узких бровях, удивилась. Он не только красится, но еще и брови щиплет – это что же за добровольный мазохист такой? Посмотрела на его соседку. Нормальная такая соседка, однозначно противоположного пола, полноватая, с ярко накрашенными губами, в глазах интерес, что же я буду делать дальше?

И что делать? Пипец, стоим, как два дурака, что-то говорить дураку напротив совсем нет желания, но ответить за унижение в его словах все же надо. Морду ему набить не получится, ручонки коротки, да и силенок не хватит. Опускаю в раздумии о моей мести глаза на стол, улыбаюсь. Беру бокал с красным вином, подношу его к лицу, вдыхаю аромат, м-м-м, явно хорошее вино и дорогое, наверное. Зал следит за каждым моим жестом глазами, такого острого внимания к моей персоне я не чувствовала никогда. Поднимаю взгляд на Марка, тот уже спокойно ждет моей реакции. Вот же мармозетка неудовлетворенная, другой бы давно слинял от греха подальше. Сейчас я тебя удовлетворю, чтобы больше ни помыслов, ни действий, ни…