Чтение онлайн

Когда профессор заглядывает в лицо мужчины, он невольно вздрагивает. На лице техника написано недоумение, в его глазах отражаются замешательство и удивление.

— Чужие сигналы с луны! — выпалил он. — Чужой передатчик, слышите!

Он включает динамик, который вскрикивает так внезапно и громко, что Петра вздрагивает.

Действительно! — Теперь Козлов тоже слышит таинственные сигналы. Они звучат словно человеческие звуки, только сильно искаженные и наложенные. Профессор внимательно слушает несколько секунд, словно вкопанный, затем к нему возвращается жизнь.

Он коротко и ясно дает свои распоряжения. Из антенн космической станции поступают радиосигналы в эфир: указания обсерваториям стран-союзников Земли. Разговор-молния с Тбилиси.

Сообщение о загадочных сигналах пробегает по электрическим волнам со скоростью света вокруг земного шара.

Через минуту на Луну уже направлены две дюжины радиотелескопов и огромных труб астрономических станций…

Палящий солнечный свет, который убивает всякое проявление жизни, падает с ночного неба на пустыню, вымерший ландшафт без единого кустика.

Поверхность покрыта толстым слоем грязно-желтого песка. По ней разбросаны каменные обломки, огромные блоки, которые словно заброшены сюда мощным кулаком Титана.

Ни один другой цвет не вдыхает жизнь в это огромное кладбище из камня, песка и пыли. Отвесные возвышающиеся скалы, ярко освещенные солнцем, высотой в три, четыре, пять километров, они тянутся до линии горизонта и даже там их видно отчетливо; ведь нет никакой атмосферы, которая бы стирала контуры, размывала контрасты.

В ущелья и трещины отбрасываются темные и холодные тени, ползут на равнину. Солнечный свет дарит тепло лишь сверкающему песку. Но это тепло смертельно: сто пятьдесят градусов. Ни одно живое существо здесь не выживет.

Холод ночей и дневной зной подтачивают каменный покров и низводят его на нет, пока тот, после распада, не превратится в пыль.

И все же и здесь есть жизнь. Люди проникли в эту пустыню и вопреки буйству смерти, которое струится из холода и жары.

Перед каменной стеной на пятнадцать метров возвышается серебристый стальной корпус Феникса на тонких паучиных подпорках.

Черным зияет отверстие в середине ракеты. Из люка выдвинулась платформа величиной в квадратный метр и опускается вниз как лифт.

Профессор Бёрнс в защитном скафандре нерешительно ступает из подъемника на лунную поверхность. Сразу после этого лист поднимается наверх и возвращается обратно с инженером Шеппардом.

В то время как профессор Бёрнс, ступив на поверхность Луны, немного занят своими мыслями — момент, которого он ждал с нетерпением, очень сильно взволновал его —, расчетливый Шеппард уже сделал несколько шагов. Его взгляд скользит по местности сквозь стекло гермошлема.

Где могут стоять луноходы Космос-1? Где находится взлетно-посадочная полоса станции?

Она должна быть совсем близко. Но ее еще не удается обнаружить.

— Эй, Шеппард, как вы себя чувствуете? — слышен из наушников голос профессора Бёрнса. — Замечаете что-нибудь особенно бросающееся в глаза?

— No, профессор, — раздается в ответ. — Чувствую себя исключительно хорошо. Совсем не чувствую тяжесть скафандра. Мог бы бегать и прыгать. Быть в шесть раз легче, чем на Земле очень удобно.

Из тонких антенн на их шлемах туда и обратно исходят радиоволны. Связь отличная.

Уже во время полета они определили программу исследований. Прежде всего необходимо разведать местность и кратер, собрать пробы горной породы, измерить гравитацию и температуру и обследовать свойства почвы. Кое-что им уже известно из радиосообщений автоматических лабораторий; многое еще нужно сделать. Прежде всего нужно прояснить условия в кратере, который недоступен для автоматических вездеходов.

Космонавты собираются в поход, увешанные приборами, измерительными инструментами, тросами и крюками. На расстоянии примерно три километра из равнины возвышаются кольцевые горы кратера. Его высота составляла примерно пятьсот метров. Постепенно поднимающаяся цепь холмов, которая простирается до гребня насыпи кратера, облегчает подъем.

После того, как они оставили за собой слой пыли в 1–2 сантиметра, на каменной поверхности они продвигаются гораздо быстрее. Несмотря на тяжесть скафандров и приборов идти легко. Их мускулы, привыкшие к земной гравитации играючи справляются с любым препятствием. Они перепрыгивают щели и трещины метровой ширины, взбираются на каменные стены и при этом даже не задыхаются.

Профессором Бёрнсом после изнуряющего нервы напряжения космического полета овладело благотворное расслабление. Трудности, которые были успешно преодолены, удавшаяся посадка придали ему уверенный настрой. Он чувствует себя легко и свободно. С усердием истинного исследователя он пробивается вперед.

— Что вы думаете, Шеппард, — шутит он, — если бы вы совершали подобные прыжки на Земле, вы побили бы все рекорды!

Но тот лишь ворчит: «Что мне от этого было бы толку, я не спортсмен».

Инженера занимают совсем другие мысли. Чем выше оба поднимаются, тем тщательнее он изучает окрестности. Где может находиться станция Космоса-1? Они уже поднялись на высоту примерно четыреста метров, но, несмотря на большой обзор, ее и следа нет. Космонавты идут вдоль гребня горного хребта шириной в несколько метров, который ведет прямо к краю кратера. Скоро они добираются до него. Они смотрят в бездонную глубину. Солнечный свет наискосок падает на стены, которые опускаются практически вертикально. На глубине двадцать метров все теряется в непроглядной темноте.

Круглая, словно обведенный циркулем и диаметром около ста метров, открывается зияющая пасть. Что она может скрывать в себе?

— При том здесь есть еще один небольшой кратер — говорит профессор.

Гладкие каменные стены позволяют спустить в темноту лампу на тонком тросе. Профессор Бёрнс вынимает из мешка, который несет на боку, сложенный штатив, похожий на штатив для фотоаппарата. Он связан с барабаном, на который намотан трос почти три километра длиной. Словно треногу он устанавливает прибор возле пропасти и закрепляет на конце троса лампу и два прибора, которые он тоже вынимает из мешка. Чего хочет добиться Бёрнс инструментами, для Шеппарда загадка. Но его не особенно интересует происходящее.

Профессор настолько вошел в азарт, что больше ничего не замечает вокруг себя.

«Тем лучше для меня!», думает Шеппард.

Бёрнс, не оборачиваясь, объясняет: «Видите, Шеппард, этот прибор будет сообщать нам температуру, а этот — что волнует меня больше всего! — установит, осталась ли на дне кратера атмосфера, как утверждают некоторые теории, или она, в точности как здесь наверху, давным-давно полностью улетучилась!»

Шеппард временами бормочет пару непонятных слов, цель которых — показать профессору, что он еще здесь. Бёрнс всецело погружен в свою работу. В то время как кабель разматывается со своим легким грузом, он садится на камень и ставит перед собой на землю плоскую коробочку с двумя шкалами. Попеременно наблюдая то за спускающейся все глубже раскачивающейся лампой, то за коробочкой, он не замечает, как Шеппард за его спиной медленно отдаляется и затем быстрым шагом идет к небольшой возвышенности, примерно в километре от него.