Чтение онлайн

— Профессор! Профессор! Где вы?

Тишина.

— Профессор, откликнитесь же!

Ничего! Что произошло? С Бёрнсом что-то случилось! Нильс пробегает пещеру большими прыжками. Он бежит туда, где еще несколько минут назад видел свет фонаря профессора. Хорошо, что пол в пещере покрыт слоем пыли! Так Йенсен быстро находит следы своего товарища и бежит дальше. Луч света скользит впереди него. Там следы неожиданно заканчиваются. Луч наталкивается на нетронутый песок. Как это возможно? Профессор же не мог провалиться сквозь землю! Нильс взволнованно освещает все вокруг себя. В стене открывается трещина, метр шириной. Здесь снова есть отпечатки. Они ведут внутрь. Продвинувшись на двадцать метров Нильс наталкивается на тело, лежащее на полу. Профессор упал, потому что фонарь лежит в нескольких метрах от него. Он еще светится. Нильс быстро склоняется над забралом гермошлема. Глаза профессора закрыты, рот широко открыт, а губы посинели. Резервуар с кислородом! Нильс быстрыми движениями вращает вентиль. Газ сильнее струится в шлем. Обеспокоено, затаив дыхание репортер наблюдает за лицом, закрытым защитным стеклом. Что он еще может поделать? Скафандр не дает ему осмотреть профессора. Голубоватый оттенок медленно сходит с его лица. В наушниках Нильс слышит глубокий вздох, и затем Бёрнс открывает глаза. Он рассказывает поначалу с трудом, затем все бодрее.

— Должно быть я переоценил свои силы. Несколько дней без сна и еще эти трудности! Во всяком случае, у меня вдруг закружилась голова. А я уже не мальчик.

— В любом случае вы могли бы получше установить подачу кислорода, профессор! Вы чуть было не задохнулись. Как только вы могли быть столь неосторожным, и пошли в одиночку в боковой проход! Это могло стоить вам жизни!

— Напротив! — кричит профессор и вскакивает. Теперь он снова оживился, словно он и не падал в обморок. — Мы спасены! Посмотрите, Нильс, там и там — повсюду!

В свете фонаря репортер замечает беловатый блеск на стенах. Похоже на то, словно они покрыты толстым слоем инея. Пол тоже по щиколотки покрыт слоем беловатой соли. Нильс только сейчас замечает, что находится не в проходе, а в маленькой придаточной пещере.

— Это селитра? — скептично спрашивает он.

— Это не может быть ничем другим. Условия для образования этой соли практически идеальные. Впрочем, это не единственное открытие. Присмотритесь-ка повнимательнее к этой соли! Она мелкозернистая, и редко встречаются большие кристаллы. Что вы можете из этого заключить?

— Ничего, — говорит Нильс, — разве только то, что со временем она обветшала и развалилась на куски.

— Но, Нильс! Мелкозернистая структура указывает на то, что она откладывалась, значит…

— была растворена в воде, — заканчивает фразу репортер.

— Правильно! Другого объяснения нет. На Луне когда-то была вода, следовательно и атмосфера. И дальше внутри возможно и по сей день сохранились остатки и того и другого. Великолепное открытие! Нужно проникнуть еще дальше вглубь поверхности.

— Теперь довольно исследований, профессор! Заканчивайте с этим и сразу же идите на разведку. Если мы не поторопимся, от всех наших открытий нам больше не будет никакой пользы.

Три часа требуется космонавтам для того, чтобы перенести достаточное количество соли в кабину своего вездехода. Когда Нильс вернулся после последней ходки, Бёрнс уже включил электрическую плитку, которая обычно служит для того, чтобы разогревать консервы, чтобы она достаточно нагрелась для расщепления селитры. Нильс быстро снимает с себя скафандр, чтобы лучше вдыхать.

Проверка запаса кислорода показывает, что его хватит еще примерно на шесть часов. Они переглядываются. Теперь все будет зависеть от того, хватит ли кислорода, который будет отщепляться на плитке, чтобы обеспечить воздухом их обоих. Когда плитка раскалилась, Бёрнс насыпает первую пробу. Кристаллы лопаются с сильным треском, поднимается дымок. Профессор держит все еще тлеющую головку спички над плиткой. Спичка снова загорается. Он с облегчением откидывается назад.

— Пошло, Нильс! Мы спасены!

Однако, репортер не довольствуется результатами опыта. Как только кислород начинает непрерывно и равномерно высвобождаться из селитры, он заворачивает вентиль баллона с газом, из которого поступает кислород. Теперь он должен решить, могут ли они лишь растянуть их запас кислорода и придется еще дополнительно открыть кислородный баллон или для них будет достаточно одного количества, которое будет отщепляться. Нильс садится на пол перед баллоном и ждет. Проходит пять минут. Профессор, которого одолел сон, свернулся в кресле. Он открыл рот, словно хочет вдыхать бесценное вещество одновременно носом и ртом. Восемь минут! Нильс чувствует легкую подавленность. Сердце бьется тяжелее, но и медленнее. Желание спать становится невыносимым. Ноги и руки словно свинцом налились. Он может поднять руку лишь с большим усилием. Все было напрасно? Он дышит жадно, с широко открытым ртом. Десять минут! Он задыхается. Ему становится холодно. Он замерзает, и у него стучат зубы. Он уже хочет протянуть руку к баллону с кислородом, и тут его взгляд падает на доску приборов. Термометр показывает один градус выше нуля. Как это возможно? Он не сводит взгляда со светящейся шкалы. Ртутный столб медленно опускается. Ноль градусов — минус один градус! Нильс концентрируется изо всех сил. Думай-думай! Почему падает температура? Отключилось отопление? — Словно в тумане он видит включатель. Он стоит в положение «вкл». Значит отопление работает. Но почему же так холодно? Разве уже не пять градусов ниже нуля? И свет тоже потускнел. Не хватает напряжения?

Батареи! — Нильсу кажется, что он прокричал это, но у него получился лишь слабый стон. Батареи сели — поэтому отопление больше не работает в полную силу, и плитка недостаточно расщепляет селитру. Крайним усилием воли он тянет руку к вентилю кислородного прибора, открывает его на полную. Он пьет живительный газ жадными глотками. Он чувствует прилив свежих сил. Теперь он снова может ясно мыслить. Репортер вмиг распознает большую опасность, которая угрожает им. Батареи заряжаются с помощью полупроводниковых пластин, которые улавливают солнечную энергию. В темноте пещеры батареи должны были постепенно разрядиться. Отопление, свет и вдобавок к этому плитка потратили драгоценную энергию. Нильс не может медлить ни секунды. Он включает запасные батареи. Продержатся ли они достаточно долго, чтобы снова добраться до солнечного света? Одним прыжком Нильс бросается в кресло водителя, включает моторы и разворачивает луноход. Отопление он отключает, свет тоже. С одним фонариком в правой руке, он мчится обратно тем же путем, каким они прибыли. Холод усилился. Уже по меньшей мере 15 градусов. Нильс больше не может видеть шкалу, потому что он отключил и освещение панели управления. Беречь энергию! Малейшее количество энергии может стать решающим для их жизни. С широко открытыми глазами Нильс вглядывается через стекло на дорогу, едва различимую в скудном свете карманного фонаря. Каменные стены по обе стороны дают слабый отблеск. Репортер ведет луноход с большой скоростью. Это борьба со смертью. Пальцы давно онемели от холода. Выдыхаемый воздух выходит прерывисто из его рта и оседает изморозью на стекле. Ему то и дело приходится стирать ее. Он дрожит всем телом. Но лучше пусть руки и ноги замерзнут, чем понапрасну потратится энергия! Мучительно тянутся минуты. Продержаться! Ему кажется, словно стены отступили дальше. Но проход не заканчивается. Там! Разве там не видно крошечное светлое пятно? Сердце чуть не разрывается. Пятно увеличивается в размерах. «Солнце», кричит он, «Солнце!» Отверстие становится все больше. Нильс отбросил в сторону фонарь, больше он ему не нужен. Он движется навстречу увеличивающемся яркому пятну. Дальше, дальше, дальше! Граница света и тени еще в ста метрах. Он должен добраться до этой границы, это означает жизнь. Вездеход подходит все ближе и ближе. Еще двадцать метров, еще десять! Освещенная солнцем поверхность движется навстречу Нильсу словно улитка, так ему кажется, заползает под вездеход. Справились! Луноход катится еще метров сто, затем Нильс останавливается. Он переводит переключатель в другое положение и в изнеможении опускается в сторону.

Он больше не видит, как снова начинает подниматься ртутный столб и селитра на плитке с треском высвобождает кислород. Он также больше не может видеть спускающийся с ночного неба космический корабль, испускающий огонь из реактивных сопл. Нильс спит.

В ночи космоса Феникс бесшумно движется по заранее рассчитанной траектории. Еще далеко, очень далеко от него в темноте парит слабосветящийся земной шар.

Инженер Шеппард в первые часы после поспешного старта с Луны не был способен ни на одну разумную мысль. Обладание капсулой и возможность использовать в своих целях золото, которое есть на Луне, вскружили ему голову. До богатства, власти и славы рукой подать. Никто кроме него не знает о лунных сокровищах. И майор Грюнтерс тоже не должен ничего об этом узнать, он продаст ему только капсулу. Или еще лучше, он пойдет с этим сразу к шефу CAV, к мистеру Шерману. Лысый, толстый Шерман хоть и старый ростовщик, но почувствовав дело, он не разменивается по мелочам. Нужно только представить дело в правильном свете! Шеппард уже видит себя владельцем виллы на Палм Бич, курорте для богатых. У него будет роскошная яхта, предпринимать далекие путешествия и в дальнейшем заставлять других работать на себя. Он достаточно потрудился. Эти времена для него теперь прошли. Пожалуй, ему придется еще разок слетать на Луну, потому что только он один знает места, где можно найти золото. Но потом его больше никто не затащит на эту проклятую планету. Можно запросто остаться там наверху навсегда! Этот проклятый репортер чуть было не проставил ему палки в колеса. Но мертвые не могут говорить, и никто не сможет представить доказательства против него. А этот кретин профессор еще установил ему автоматическое управление для обратного полета! Старт прошел без осложнений. Начальное ускорение — значительно ниже, чем на Земле, так как масса Луны составляет всего одну шестую земной — он выдержал хорошо.

Вдруг Шеппард охватывает ужасный страх. Когда он стартовал? Все же на пять часов раньше до момента, для которого Бёрнс установил автоматическое управление. И это он совсем упустил из виду! Его охватывает страх. Он полностью осознал опасность, которая ему грозит. Луна и Земля в настоящий момент находились не на расчетных позициях в космическом пространстве. Изменение курса на долю секунды приводит к отклонению на десятки тысяч километров, насколько он знает. Феникс пролетит мимо Земли, он умчится в эту ужасную темноту — бесцельно, куда-нибудь. На лбу у инженера выступает пот. Его глаза бегают по приборам на панели управления, которые, казалось бы, с насмешкой глядят на него. За иллюминаторами небо, словно черная, сверкающая стена, о которую Шеппард боится разбиться в любую минуту. Конец кажется неотвратимым: Он умрет с голода или задохнется — в зависимости от того, каких запасов хватит дольше, пищи или кислорода.

У Шеппарда стучат зубы. Впервые он стоит лицом к лицу со смертью и никого нет рядом. Предполагалось, что инженеры Стоунс и Уилкинс, которые первоначально должны были полететь с ним на Луну, будут управлять ракетой. У Шеппарда не такие уж большие познания в астронавтике. Все же он не теряется и действует. Он знает, что стартовал с Луны на пять часов раньше, и, следовательно, должен рассчитать с помощью маленького компьютера, который находится на борту, новый, правильный курс. Нужно определить текущее местоположение Феникса в пространстве и время, которое прошло с момента старта. Полученные значения Шеппард вводит в компьютер с разницей во времени в пять часов, который теперь должен сравнить курс, рассчитанный профессором Бёрнсом, с показателями Шеппарда. Инженер со страхом смотрит на приборы. Если его соображения верные, то компьютер должен сейчас включить двигатели, чтобы вывести Феникс на новый курс. Несколько секунд он боится сделать вздох. Вот! Теперь космический корабль сотрясается несколькими мощными. Инженер больно ударяется головой о подпорку кабины, но он не замечает этого. Спасен! Со вздохом облегчения он сваливается в кресло. Все прошло удачно! Только бы он удачно приземлился!