Чтение онлайн

Когда же, проскакав мокрым и грязным около часа, он сделал привал, то первым делом нащупал золотой ключ в нагрудном кармане и прошептал:

– А ведь пруха!

Потом были костер, растирания, бег, приведение лошади в порядок и обильная трапеза, подчистившая почти весь запас.

Каравай, к которому грязь, похоже, не липла в принципе, задумчиво катался окрест, потом нарисовался к костру и глубокомысленно изрек:

– И почему это все мерзавцы сначала расскажут, что делать, а уже после приступают к убиению врага?

– А ты чего это при Ерепентиуме как в рот воды набрал? – поинтересовался Егор.

– Мы с ним без слов общались, – пояснил Колобок. – Потрясающая сущность! Он укоренился в Яви, пронизав все ее слои. Этим Ерепень напоминает легендарное Мировое Дерево, коему поклоняются или поклонялись раньше все народы. Что бы ни произошло – он обязательный свидетель. Вот чего я действительно не понимаю, так это того, как он запоминает все подряд в таких объемах. Считай, он получает ежемгновенные слепки всего мира. Где он их хранит? Загадка!

– Ну, архивирует, наверное. – Ефрейтора не слишком занимал информационный парадокс Ерепентиума.

– Хорошо, что он может бузить только у себя дома, – разглагольствовал Хлеборобот. – Иначе не ушли бы.

Тут каравай, естественно, был прав.

Старший сержант Иван Васильевич Емельянов четко следовал инструкциям Баюна и держал курс на юго-запад. Пару дней он ехал абсолютно без приключений, благо кругом был дремучий лес. Ни зверье, ни люди не докучали витязю, лишь погодка слегка испортилась – небо стало заволакивать облачной пеленой.

Дембель прикинул, и у него получилось, что погода меняется вполне логично. Неестественная жара привела к большим испарениям речных и озерных вод, влага стала скапливаться над землей, вот тебе и дымка. Если Иван что-то понимал в природоведении, то вскоре следовало ожидать дождей.

Пока же стало чуть прохладнее, но температура стояла воистину летняя.

Скучавший Старшой то и дело включал радио. Правда, он не мог долго выдерживать напор маразма, исторгавшегося из громкоговорителя.

– В эфире – программа «Скандалы недели», – провопил противный голос, то ли мужской, то ли женский. – Слушайте в сегодняшней передаче. Дед Мазай и зайцы. Интервью с самым пожилым рязанским кондуктором. – Здесь коротко бабахнула музыка. – Роман Чукчелович натер кровавые мозоли, пересчитывая свое состояние для журнала «Форбс». – Снова жахнула фанфарная отбивка. – Смех сквозь слезы. Проблемы сидения на канцелярской кнопке. – Врезало очередное «Па-бам!!!». – И, наконец, согласно опросам, большинство секретарш до сих пор путают понятия IQ и ICQ.

Слушать этот бред в подробностях Ивану не захотелось.

Иной раз в неведомой студии случалось интервью:

– У нас в гостях Петр Иванович Бабло… Знали бы вы, дорогие слушатели, сколько ему пришлось отстегнуть нам своих тезок, чтобы попасть в эфир!.. Петр Иванович, скажите…

Дембель выключал приемник, не дожидаясь разговора.

Но чаще всего радио транслировало песни. Их было много, одна глупей другой, и Старшой с ужасом заметил, что некоторые особо навязчивые мелодии и слова принялись крутиться в его голове, как их ни прогоняй.

Верхом маразма стал услышанный парнем кусок концерта по заявкам:

– Егор Емельянов передает близнецу Ивану пламенный привет и в знак того, что у него все нормально, просит нас поставить песню «Ништяк, браток».

Ни Старшой, ни ефрейтор не являлись фанатами шансона, и Иван серьезно обеспокоился: не попал ли младший в очередную каталажку? Впрочем, песня оказалась оптимистической.

Удручало полнейшее непопадание откровений радио в ход событий. Дембель постоянно вспоминал о сожженной газете, которая помогала ему пророчествами. «Альпинист» упорно не шел на сотрудничество. Воронежец почти уверился в бесполезности приемника, но не торопился выкидывать сумасшедший прибор.

Если в начале путешествия Иван спал вполглаза, опасаясь ночного нападения, то день ото дня он проявлял все большую беспечность. Да и можно ли все время быть начеку? Свежайший ароматный воздух способствовал здоровому глубокому сну.

Однажды ночью такой сон был нарушен громким сообщением:

– Экстренная новость! Криминальный беспредел продолжается. Наскоро спрятанное жирное тело обнаружено в утесах! Повторяем…

Старшой вскочил на ноги раньше, чем проснулся. Откуда вещает тревожный баритон?! Ответ обескураживал: из-за походного мешка, где вечером Иван оставил радио.

Оно работало! Оно предупреждало об опасности!

– Буря? – пробормотал дембель. – Скоро грянет буря?

Кругом было тихо, пламя костра поднималось строго вверх. Никаких порывов. Небо темное, но без предчувствия дождя.

Жеребец, привязанный чуть в стороне от стоянки, всхрапнул и затопал копытами. Старшой наклонился, вынул из-под мехового плаща прихваченную из Мозгвы сабельку. Она была не такая богатая, как подаренная Торгаши-Керимом Егору, так ведь не на конкурс красоты выбиралась…

– Положь оружие, витязь, – донесся из темноты твердый негромкий голос, делая долгие паузы между словами. – У нас тут лук.

«Не один, значит. Черт, маячу тут, как дурак, на свету», – с досадой подумал Иван, бросая саблю на плащ.

– Ты к костру-то присаживайся, да чтоб руки видать было, – продолжал командовать голос, и в долгой расстановке фраз чудился некий акцент.

– Да ладно, выходи, я мирный, – хмуро сказал Старшой, опускаясь перед огнем.

– Ага, сей же час, ищи юродивого. – В ночи раздалось хихиканье. – Где второй-то?

– Какой второй? – не понял дембель, он был подавлен тем, что его застали врасплох.

– Ну, громкий такой. Явно не ты. Про утесы что-то.

Честно признаться, Иван находился в глубочайшем ступоре. Воронежец перепугался. Пожалуй, он впервые осознал, насколько он уязвим без Егора. Урок выдался жестоким – невидимый лучник мог запросто остановить путешествие Старшого на полдороги. Навсегда. А мы, как известно, все слишком молоды, чтобы умирать. Тем более столь бесславно, по беспечности.