Чтение онлайн

— А как прокомментируете неоправданно высокую сопротивляемость пришельцев к нашему оружию?

Оживает сидящий в последнем ряду незнакомый плотно сбитый мужчина. По эмблеме на рукаве понимаю, что это начальник взвода десантников.

— Пока никак. Благодаря неоценимой помощи химического отдела, состав материала, из которого состоят их скафандры, мне уже известен, но одного этого крайне мало для понимания механизма столь высокого сопротивления энергетическому оружию. Работаем в этом направлении. Кстати, об оружии. Мы с помощником тщательно изучили захваченные образцы. Строится на тех же принципах, что и земное, разве что работает более эффективно. Эксперименты ещё продолжаются, но, скорее всего, удастся улучшить характеристики наших моделей процентов на двадцать. Думаю, уже в ближайшие пару дней я передам в инженерную службу корабля необходимые спецификации, чтобы они смогли модернизировать штатное оружие.

— Так просто? — недоверчиво уточняет капитан.

— Поверьте, Платон Сергеевич, тут больше разговоров, — отмахиваюсь с лёгкой гримасой. — Минимальное вмешательство в схемотехнику и перепрошивка программного обеспечения. И всё.

— Отлично! А их защитное поле?

— К сожалению, тут пока результат нулевой. Они используют тот же подход, что и мы при экспорте военной техники — при попытке вскрытия, изделие полностью разрушается. Так что пока я не понимаю ни внутреннее устройство, ни, даже, принцип действия. Пришлось даже пожертвовать одним из четырёх захваченных генераторов поля.

— Что-то ещё?

— Да, есть непонятный момент, который, возможно, принципиально важен… — Быстро скользнув пальцами по экрану коммуникатора, отправляю фотографию инопланетного узла и отрисованную 3D-модель на тактический дисплей, чтобы все присутствующие могли понять о чём идёт речь. — Осмотр показал, что все скафандры нападающих оборудованы особым устройством, опоясывающим шею на манер воротника, с автономным источником питания и по функционалу отдалённо напоминающее наш нейроинтерфейс. Однако, мощность импульса настолько мала, что ни о каком прямом взаимодействии с мозгом речи идти не может. На данный момент предназначение этого устройства так и остаётся для меня загадкой, хотя очевидно, что для нападающих оно было крайне важно.

— Понятно… — капитан, поджав губы, ненадолго погружается в себя, а затем предоставляет слово главному инженеру корабля. — Николай Петрович, теперь вы.

— Ничего, — тот лишь грустно разводит руками. — Мои ребята облазили корпус «Королёва» вдоль и поперёк в поисках чужих устройств или хотя бы регистрации исходящего излучения, а также тщательно изучили вражеский десантный корабль. Нет никаких данных указывающих, что от нас ведётся скрытая передача. Так что версия с маяком полностью отпадает.

— Ясно, — тяжело вздохнув, капитан хлопает ладонью по бедру, подводя итог нашей дискуссии. — Жду от каждого из присутствующих любых разумных идей на основе полученной информации. Нам надо как можно скорее найти способ выжить в этой неожиданной войне.

Все в глубокой задумчивости потянулись к выходу.

— Товарищ инженер и товарищ инструктор, задержитесь на минуточку! — обращение капитана застаёт врасплох. Когда мы остались наедине, он продолжил. — Понимаю, моё предложение прозвучит крайне необычно и будет отвлекать вас обоих от выполнения прямых служебных обязанностей, но ситуация такова, что нам позарез нужен ещё один экипаж меха. Тем более, что вы уже проявили себя самым блестящим образом. — Заметив мою попытку возразить, предостерегающе поднимает руку и продолжает. — Каждый раз кидать в бой вас я, естественно, не буду, не переживайте на этот счёт, но иметь в резерве ещё одну боеспособную единицу крайне важно. И это не приказ, это просьба. Подумайте до вечера, хорошо?

Должен заметить, такая обходительность изрядно дезориентирует. И хотя наш капитан не использует авторитарный стиль управления, но, когда нужно, он не рассусоливает — становясь очень решительным, и даже жёстким.

***

— Так что скажет товарищ инженер о совместном пилотировании? — инструкторша с хитрым прищуром перетекла вбок и чудесным образом оказалась прямо передо мной.

— Мишель, ответь, а ты-то сама хочешь быть со мной в одном экипаже? Если отбросить все речи капитана о долге и необходимости?

Выражение её лица становится серьёзным, и после секундной паузы следует кивок:

— Безусловно. Уверена, что ни с кем другим ни один из нас не сможет быть настолько эффективен в бою.

Это единственная причина?

Понимание и принятие своей природы — это одно, а голова на плечах — совсем другое. Поэтому озвучивать этот вопрос озабоченного самца жаждущего застолбить права на понравившуюся даму я не стал, а лишь скромно согласился с её выводами:

— Мы с тобой и правда отличная команда.

Оживает корабельная связь:

— Говорит капитан! Экипаж, как вы все знаете, совсем недавно мы столкнулись с неведомым противником, многократно превосходящим нас в военном и техническом развитии. Благодаря вашей безмерной отваге и высочайшему профессиональному мастерству, нам удалось не только выжить в неравной схватке, но и без потерь отступить с поля боя. Однако, могущественный враг умеет отслеживать наши перемещения в космосе, поэтому пока мы не в состоянии вернуться на Землю, — следует небольшая грамотная пауза, дающая возможность каждому в должной мере осознать происходящее. — Уверен, вы все понимаете, какая величайшая ответственность за судьбу нашего мира лежит теперь на нас и проявите всё своё мужество, чтобы с честью выстоять в эти непростые времена! Только сплочённая работа командой позволит нам выжить и возвратиться домой! Я верю в вас!

При близоруком взгляде, тональность обращения может показаться неправильной. Вместо бравурных патриотических речей — горькая правда. Но думаю, капитан прав. Слишком многие были свидетелями происходящего, и скрыть реальное положение дел не получится при всём желании. Шепотки за спиной, что начальство врёт, точно не доведут до добра.

Ещё десять минут совместной прогулки по длинным коридорам «Королёва», чудесным образом заставившей меня забыть обо всём на свете, даже о кровожадных пришельцах неподалёку, и Мишель неожиданно останавливается.

— Тут нам надо расстаться.

— Почему? — вопрошаю удивлённо.

— Да я, вроде как, уже пришла. Это моя каюта, — показывает небрежно на ближайшую дверь.

— О-о-о… — разочарованно тяну, искренне расстроенный тем, что приходиться прерывать столь приятную беседу. — Ну тогда буду ждать следующего полёта, напарник.

На секунду задерживаюсь, глядя, как она открывает дверь, тяжело вздыхаю, разворачиваюсь и иду к себе в лабораторию. Наше общение — занятие, безусловно, важное, но дел-то по горло, а с какого конца к ним подступиться даже непонятно.

Я сказал «иду»? Ха, как бы не так! Стоило только отвернуться и утратить на мгновение бдительность, как сильные руки Мишель затащили меня к себе в каюту и тут же начали раздевать.

Эге-гей! Молодая кровь мгновенно забурлила, сердце забилось как сумасшедшее, а мозг отключился напрочь. Прижимаю инструкторшу к стене и лихорадочно принимаюсь раздевать. Форменный китель, футболка, нижнее белье, глажу, целую, ласкаю, наслаждаясь сладострастными стонами. Руки, губы, язык, даже осторожное покусывание — в ход идёт весь любовный арсенал.