Чтение онлайн

Следов крови и вообще каких-либо признаков, напоминающих о случившемся, здесь, на вышке, конечно же, не было. По приказу офицеров “духи” все вымыли, выскребли, вылизали. Чтоб все было как раньше. Не о чем не напоминало. И не подрывало морального духа солдат. Особенно таких, как Малыш.

Несмотря на вечер, солнце палило нещадно. Данко захотелось курить. Но последние две сигареты они с Малышом скурили, когда шли сюда, в караул. Данко обругал себя за то, что не запасся куревом. Надо же так облажаться. Стоять– сутки. От мысли об этом курить Данко захотелось еще сильней. Он взглянул на часы: была всего лишь двадцать восьмая минута седьмого. Да-а, до смены была еще куча времени. Нужно было что-то придумать. Не стоять же пнем, просто думая о куреве. И, Данко, передвигаясь по вышке, стал зорко осматриваться. Оглядывать все щели и дырочки. Авось куда-нибудь да завалился “бычок”. Конечно, “дембелю”, что называется, западло курить “бычки”, но куда уж тут денешься. Нужда, ведь она ни с кем не считается.

После тщательного осмотра Данко убедился, что в щелях на полу никаких признаков остатков сигарет не было. Он стал обыскивать дыры, зиявшие между железными прутьями. Но здесь тоже ничто его не обрадовало. Чем меньше оставалось надежды найти курево, тем сильнее ему хотелось курить. В отчаянии Данко снова стал детально осматривать каждую щелку. Провел указательным пальцем по узкой длинной трещине, тянувшейся во всю длину, параллельно створкам ржавой двери… И неожиданно для себя вдруг почувствовал под пальцем мягкую ткань сигаретной бумаги. Еще не веря в свою маленькую удачу, стал осторожно, словно бриллиант, выковыривать. Наконец, последнее, ювелирное усилие– и тонкая сигарета упала на руку Данко. От досады он даже присвистнул: сигарета оказалась дрянной, ментоловой. Мало того что такая почти не чувствуется, так еще их запаха Данко терпеть не мог. Но выбирать ему было не из чего. Курить ему сейчас хотелось так, что он даже нисколько не беспокоился о том, как бы его не спалил какой проверяющий. Который мог бы жестоко наказать за курение на посту. В армии это тоже, что на “гражданке”– вождение машины в нетрезвом виде. Но сейчас Данко на все это было абсолютно плевать.

Зная, что такая дрянная сигарета кончится в пять секунд, Данко вертел ее в руках, оттягивая вожделенный момент. Одновременно недоумевал: кто мог курить такие “дамские штучки”? За все время службы он ни разу не видел, чтобы солдаты курили ментоловые сигареты. Стоят они недешево, курево из них– никакое, словом, лишняя трата денег. Любой знающий цену настоящему куреву солдат скорее купит махорку, чем эти дрянные сигарки. В этом Данко был твердо уверен. Какому же идиоту понадобилось тащить сюда это дерьмо? Приблизив сигарету к глазам, Данко внимательно рассмотрел надпись на фильтре:”More”. При взгляде на эту надпись в голове Данко шевельнулись смутные подозрения: у кого-то он видел такие сигареты в полку. Но вспомнить этого, как ни старался, не мог. Хотя теперь уже был твердо уверен, что у кого-то– из солдат или офицеров– он такие сигареты видел наверняка… Еще его глаз заметил: край фильтра был сильно прикушен. И тут его осенило: в полку был один человек, куривший такие ментоловые сигареты, и имевший обыкновение, держа сигарету во рту, зубами ее сильно прикусывать. Это был начальник оружейного склада капитан Блинов. Жирный, маслянистый, как блин. И такой же скользкий. Только не такой вкусный– всем своим видом он производил на окружающих отталкивающее впечатление. Такое, какое производит скользкая жирная баба. Блинов этот пользовался дурной репутацией не только из-за своего внешнего вида. В полку у всех солдат и офицеров на слуху были всякие истории, рисовавшие его, как человека, с самой отвратительной стороны. Говорили, что Блинов имеет страсть к наркотикам, алкоголю и малолетним. Поговаривали, что на его совести не одна искалеченная девичья судьба. Но до сих пор этот отвратительный тип разгуливал на свободе. Более того, занимал неплохую должность начальника оружейного склада. Проворачивал свои какие-то махинации, которыми другие офицеры полка предпочитали особо не интересоваться. И этот жирный субъект, совесть которого была не чище, чем его вечно чем-то замасленный подворотничок, как ни в чем не бывало жил, пил, ел и курил свои сигареты с ментолом. И при всем при этом нисколько ни о чем не тревожился, поскольку пользовался прямо-таки царской благосклонностью самого командира полка. А за какие такие заслуги– знали только он да сам командир полка.

И вот сигарету этого капитана Блинова Данко и обнаружил на своем посту. Каким образом ее сюда занесло, как она вообще сюда попала? Этого Данко не знал, да и не очень знать-то хотел. Вполне возможно, притащил окурок на пост солдат– часовой: подобрал ее под вышкой и запасливо– по солдатской привычке– прихватил с собой на пост– авось пригодится. И действительно– пригодилась. Пригодилась Данко, которому сейчассмертельно хотелось курить. Так сильно, что ему было плевать– была эта сигарета ментоловая или из куриного помета. Принадлежала капитану Блинову или самому дьяволу из преисподней.

“Да-а,– еще раз вздохнул Данко,– надо же курить такое дерьмо”. Крякнув, он наконец сунул окурок в зубы. Не спеша достал зажигалку, закурил. И едва не закашлялся: вместо табака в сигарете оказалась марихуана, которую Данко еще больше терпеть не мог. Этот проклятый Блинов– или, может быть, кто-то другой, подобравший окурок его сигареты,– был здесь и курил ментоловые сигареты, начиненные марихуаной… Тут было чему удивиться. Но удивляйся не удивляйся, толку от этого– никакого. Нисколько не сожалея и даже не стремясь растягивать удовольствие, которого не было и в помине, Данко бросил окурок под ноги. Затем притоптал ногами, затушил, сплюнул и выругался. Никогда он больше не притронется к таким сигаретам. Лучше уж вовсе сдохнуть без курева, чем курить такое дерьмо. От этого ему только еще больше курить захотелось. “Надо было вообще не курить”,– подумал он.

Своей смены на посту Данко едва дождался. Стоя на вышке, смотрел, как в сумерках нехотя идет сменить его Малыш. И вид у Малыша был совсем не воинственный– не такой, какой должен быть у заступающего на службу. Лицо такое, словно ему предстояло провести ночь на кладбище. Но Данко на вид Малыша было абсолютно плевать. Все, о чем он думал сейчас, – это как придет в караулку, заставит “родить” какого-нибудь “молодого” нормальные сигареты, а потом наконец-то вдоволь накурится. “Да-а, – вспомнил он ментоловую сигарету,– кому же все-таки в голову пришло притащить на вышку такое начиненное марихуаной дерьмо?”

Глава 5

Спустя сутки они сменились из караула. Пришли в роту, сдали оружие. И в ожидании ужина разбрелись кто куда. Данко, пользуясь отсутствием офицеров, зашел в ротную канцелярию. Там стоял телефон. Данко набрал номер санчасти. Давно он не видел Наташу. Целых несколько дней. Соскучился, как сумасшедший. И все из-за последних событий. Времени не было ни минуты. Ни до, ни после отбоя. Давно они с ней так надолго не расставались. И увидеть ее поэтому хотелось страшно. Так. Как. Наверное, ничего ему еще никогда не хотелось. Даже– пить или курить. Она была его жаждой, его воздухом, его кровью. Она– по-крайней мере сейчас– казалась для него всем. Всем. Ради чего стоит жить и бороться. Наверное, он влюбился. А впрочем, может, и нет. Данко твердо знал лишь одно: все, что сейчас ему хочется,– это просто с ней встретится. Что есть силы обнять, ощутить запах ее волос… Ну и все остальное…как полагается… Ничего! Сегодня он с ней увидится.

– Дежурная медсестра ефрейтор Воронцова!– ударил в ухо Данко резкий ответ из трубки.

– Мне бы медсестру Наташу Туманову…

– Сегодня она не дежурит, ее уже нет!– И заныли в трубку гудки.

Данко почувствовал себя ошарашенным. Ему и в голову не приходило, что Наташи в санчасти может не быть. Но ведь она же– не он, она– свободная птица! Не связана уставами и присягами. Просто вольнонаемная. Не дежурит– значит, ушла. Не то что он– сидит здесь, в полку, как привязанный. Никуда не сходить, нигде не развлечься. И так– до самого “дембеля”! Потому-то и остается только одно– бить “молодых”. А как же их тут не бить! Надо же куда-то деть свою здоровую, бурлящую , молодую энергию! Чем себе жизнь портить– испорти ее лучше другому. Так Данко однажды, в трудную минуту, сказал один из его близких друзей. Хорошо– в трудную минуту помогли Данко эти слова. Отвлекли от тяжелых мыслей. Заставили смотреть на весь скверный расклад вещей по– другому.

Впрочем, сейчас ситуация была далеко не трагичной. Подумаешь: остался на сегодняшний вечер без бабы! Разве это беда? Напротив– может, оно и к лучшему .К тому же, как вспомнил вдруг Данко, у него остались недоделанные дела. Пришло время подумать о серьезных вещах. А именно– о том, что случилось с его “земой”, рядовым Мишкой Салаховым. Почему он оказался в петле? Данко по– прежнему не верил, что тот по доброй воле мог там очутиться. Знал, что в жизни и не такое бывает, и все же его одолевали сомнения. Жгли, беспокоили. В кармане его лежала бумажка, найденная им в форме, снятой с Салахова. Данко достал ее, осторожно развернул, снова прочел: “Бар Амазонка. Анжела.” Коротко, но непонятно. Что за бар, при чем тут Анжела? Какое до нее дело было непадкому до баб “молодому” Мишке Салахову? Да и как он с нею мог познакомиться? “Салаг” в увольнение почти не пускают. А если бегают в самоволку, так лишь затем, чтобы набить себе карманы и брюхо. Ну, может быть, и снимут где– нибудь какую-то бабу, но чтобы закатиться с ней в бар– это для “салаг” из ряда вон выходящее. Хотя– постой: каптерщик Жорка говорил, что к приятелю Салахова , ныне числящемуся в “соч” рядовому Платонову , приезжала подруга… Может быть, здесь и зарыта собака? Да, скорее всего наличие такой подуги многое объясняет. Многое, но все же не все. Странно, что после этого никто больше не видел рядового Платонова. Не вернулся он больше в часть, а просто, по всей видимости, дезертировал. Хотя с самого начала службы не был похож на дезертира. И Данко в этом был уверен по-прежнему. Но тем не менее другого объяснения причины его исчезновения никто из солдат, и Данко в том числе, не находил. И все-таки странно, что после всего этого вдруг нашли в петле рядового Салахова.

Но теряться в догадках, предполагать можно до бесконечности. И Данко это в конце концов надоело. Он решил узнать про это дело все, что получиться. А ниточка к этому была всего лишь одна– записка, найденная в кармане Салахова. С нее и надо было начинать.

“Бар “Амазонка”. Анжела”. Где этот бар находиться, Данко узнает сегодня же. К примеру, у Малыша– тот для своих басен на “гражданке” разузнал про все бары в округе. Затем дело не за многим: переодеться в гражданские шмотки и наведаться этот бар. Спросить там эту Анжелу. Узнать, какое к ней отношение имел его “зема” Мишка Салахов. Но– это очень важно– про все надо будет узнавать осторожно. Мало ли, что за все этим кроется. Хотя кроется ли за всем этим что-то? В этом Данко пока еще нисколько не был уверен. Может быть, эта Анжела, как и весь бар “Амазонка”, никакого отношения ни к Салахову, ни к Платонову не имеет. Хотя почему тогда эту записку Мишка Салахов запрятал таким тщательным образом? Боялся, что его кто-то будет обыскивать? Или же что-то предчуствовал?

Глава 6

После ужина, еще двух часов безделья, отпущенного солдатам для приведения формы и прочего внешнего вида в порядок, роты полка наконец вышли на плац– для так называемой вечерней прогулки. Прогулки эти– причем довольно давно– придумал, по всей видимости, еще один какой– нибудь уставной умник.

А, вернее, не умник, а самый настоящий балбес. А как еще можно назвать идиота, из– за глупых бредней которого теперь, изо дня в день, вся армия перед сном в течение двадцати минут расшагивает по плацу с песнями– для того чтобы потом, якобы надышавшись воздухом, солдатам было легче заснуть. Попробуй тут уснуть, когда ты подмок от пота и коленки подрагивают. После такой “прогулки” как раз спать-то меньше всего и захочется.